Право первой ночи

Дазай мягко прикоснулся к шее парня, оставляя мокрый след, поцелуями поднимаясь выше. Чуя стиснул зубы, прикусывая нижнюю губу до крови, зажмуривая глаза. Ему было крайне неприятно от прикосновений мужчины. А от осознания того, что будет дальше, становилось ещё хуже. Бросив взгляд на лицо Чуи, Осаму хмыкнул, приближаясь к его уху и облизывая его. Накахара издал тихий вздох, рефлекторно дёргаясь назад. Дазай спустился вниз, расстёгивая сорочку и стаскивая её, оставляя болтаться на талии. Пройдясь поцелуями по плечам и ключице парня, аристократ провёл языком по всей шее рыжего, чувствуя, как он дрожит, заставляя его закинуть голову, вжавшись затылком в подушку. Осаму ухмыльнулся, кусая рыжего за ключицу, оставляя след от зубов, с удовольствием наблюдая, как побелевшая кожа в области укуса, вновь возвращает свой цвет. Опустившись ниже, Дазай припал к соскам парня, беря один в рот и начиная играть с ним языком, изредка прикусывая, вызывая со стороны парня дрожь. Раздвинув ноги Накахары в разные стороны, шатен уткнулся коленом в его пах, слегка надавливая. Щёки Чуи покрылись румянцем, а сам он широко распахнул глаза, тут же сжимая губы в тонкую полоску, издавая непонятное мычание. Ухмыльнувшись, Осаму сполз вниз, пристраиваясь между ног рыжего, начиная тереться своим пахом о его, вновь припадая к его соскам, сжимая один из них меж пальцами, оттягивая. Накахара вцепился в прутья кровати руками, сжимая их до выступа и побеления костяшек. Сердце забилось чуть быстрее, предчувствуя беду. Дазай прикусил его сосок, слегка оттягивая, вызывая у рыжего тихий «Ой». Лизнув сосок последний раз, мужчина отстранился, высунув язык, смотря, как тонкая ниточка слюны свисает с его рта, капая на нежную кожу парня под ним. Опустив руку, Дазай сильно сжал ладонь на бедре Чуи, впиваясь в него пальцами, оставляя следы от ногтей, приподнимая ногу Накахары, проводя языком по внешней стороне бедра, словно пробуя парня на вкус. Подхватив ногу под коленом, Осаму внимательно смотрел, как тонкая ткань сползает с худых ног, проходясь по бедру, обнажая его и скомкиваясь безвольным куском ткани в районе поясницы. Закинув ногу себе на плечо, мужчина прошёлся по ней поцелуями, оставляя мокрую дорожку и спускаясь чуть ниже. Накахара кривился от каждого прикосновения, дёргая руками и хватая ртом воздух. Дазай отпустил его ногу, оставляя её на своём плече, а сам наклонился вниз, оглаживая впалый живот парня, слегка царапая его и впиваясь ногтями, оставляя следы. Заведя руки за спину рыжего, Осаму нырнул под ткань, аккуратно нащупывая позвонки, пересчитывая их пальцами. Чуя, почувствовав холодные мимолётные прикосновения, слегка прогнулся в спине, будто стараясь убежать от пальцев, что тут же ринулись в догонку за его спиной, всё продолжая оглаживать шершавыми подушечками пальцев бледную кожу, нежно прикасаясь к царапинам на спине парня, отмечая, что тело бывшего аристократа явно не в лучшем состоянии. Скорей всего сказывались многочисленные годы жизни простолюдина. Осаму это не особо нравилось. Аномально худое для парня тело, нездорово-бледная кожа и многочисленные порезы в перемешку с ссадинами и различного рода синяками, рассеянными по всему телу, расцветая бледно-розовыми и тёмно-синими цветами на коже, создавая образ некой фарфоровой куклы, что можно разбить любым неосторожным движением. Припав губами к одному самому свежему синяку, расцветающему на выпирающих рёбрах, Дазай очертил его языком, чувствуя, как тело под ним резко вздрагивает. Почувствовав прикосновение к синяку, Чуя резко дёрнулся от некой боли и всепоглощающего чувства стыда, только сейчас осознавая, что его читают, словно открытую книгу. От этой мысли щёки запылали, а сам парень попытался рефлекторно свести ноги, но лишь сильнее прижал к себе мужчину, стискивая его плечо и талию. Стало стыдно от собственного тела, ведь каждый след, каждый порез, отпечаток, царапину, ссадину, Чуя воспринимал как собственную слабость, не желая делиться этим с почти незнакомым человеком. Он даже Кое не рассказывал об этих страхах… Собственные слабости… Именно так, ведь половина из отпечатков появилась не от простой работы или неосторожности, вовсе не от этого. И от этого становилось стыдно. Пока Дазай продолжал покрывать его тело умелыми ласками, Накахара прикусил губы, стараясь сдержать плач. Ему хотелось рыдать от безысходности ситуации. Дазай опалил шею юноши дыханием, осыпая её поцелуями. Приблизившись к его лицу, он чмокнул парня в губы, тут же отстраняясь и вновь впиваясь в них, оттягивая нижнюю губу и слегка покусывая её. Толкнувшись языком в рот рыжего, Осаму стал активно изучать его изнутри, проводя по ровным зубам. Он целовал парня до тех пор пока губы не начало саднить, а сам Накахара не дёрнул руками, замычал, показывая, что ему это не нравится. Отстранившись, мужчина хмыкнул, внимательно всматриваясь в синеву прикрытых глаз парня, читая в них толику отвращения. Стоило рыжему слегка отдышаться, как Дазай тут же приставил к его губам два пальца, настойчиво толкаясь внутрь, раздвигая влажные губы Чуи, пытаясь проникнуть в рот. От неожиданности, Накахара разжал зубы, позволяя пальцам мужчины скользнуть в его ротик, тут же ухватывая язык парня шершавыми подушечками. Чуя сглотнул, зажмуривая глаза, чувствуя, как из них брызнули слёзы. Сжав зубы, рыжий прикусил Осаму пальцы, заставляя того слегка скривиться и продолжить двигать рукой. Протолкнувшись вперёд, Дазай царапнул нёбо парня ногтями, вызывая у того рвотные позывы. Скривившись, Чуя постараться вытолкнуть языком проворные пальчики мужчины из собственного рта, вертя головой. Почувствовав сопротивление, аристократ провёл по скулам парня, смыкая пальцы на подбородке, резко дёргая в сторону, возвращая голову в ровное положение, с силой толкаясь рукой в рот Накахары, вытаскивая руку и вновь пихая её в мокрый ротик, почти имея его пальцами. Дазаю казалось, что лицо рыжего прекрасно в данный момент: раскрасневшиеся щёки, сомкнутые на чужих пальцах губы, прищуренные глаза, и слюна, стекающая по подбородку. Ухмыльнувшись, мужчина вытащил пальцы, слыша противное причмокивание. Накахара тут же выдохнул, желая сплюнуть, но всё же воздержался. Осаму спустился ниже, слегка отстраняясь и стягивая с бёдер парня последнюю преграду в виде сорочки, легко отбрасывая её в сторону, позволяя ненужной тряпкой упасть в углу комнаты. Приложив немного усилий, Осаму вновь раздвинул ноги Чуи, пристраиваясь между ними, укладывая их себе на плечи, аккуратно стягивая нижнее бельё. Чуя заёрзал, желая прикрыться, но такой возможности ему представлять явно не желали. Осаму открылся вид на сжимающееся колечко мышц. Ухмыльнувшись, он приставил к нему палец, пытаясь проникнуть внутрь. Почувствовав прикосновения холодных пальцев, Накахара резко дёрнулся, упираясь стопой в плечо мужчины, желая оттолкнуть его. Дазай же лишь схватил его за тонкую лодыжку, удерживая её, резко толкаясь пальцем до самого конца, замирая на секунду и начиная двигать пальцем растягивая рыжего. Чуя мотнул головой, утыкаясь лицом в подушку и стискивая зубы, прикусывая губу до крови. Алая капелька скатилась по подбородку, оставляя после себя красную дорожку, срываясь и улетая в шелка наволочки, оставляя маленькое пятнышко. Чувство стыда вновь окатило с новой волной. От осознания своей беспомощности из глаз вновь брызнули слёзы, скатывались по раскрасневшимся щекам. Не обращая внимания, Осаму ввёл ещё один палец, чем вызвал у парня дрожь по всему телу. Накахара резко сжался, кривясь от лёгкой боли, подаваясь назад, желая убежать, отстраниться от холодных рук мужчины. Пояс вновь впился в запястья, раздирая нежную кожу рук, оставляя синяки. Подождав пока рыжий привыкнет, Дазай вновь принялся растягивать его, разводя пальцы в разные стороны на манер ножниц. Как только он добавил третий палец, Накахара издал болезненный стон, утыкаясь в подушку, скрипя зубами и вновь пытаясь оттолкнуть мужчину ослабшими ногами. Решив, что Чуя уже достаточно растянут, аристократ вытащил пальцы с пошлым хлюпаньем, вызывая у парня рваный выдох, и начал расстёгивать собственные брюки. Услышав звон пряжки и шуршание ткани, Накахара занервничал ещё сильнее, напрягаясь всем телом. Приспустив с себя брюки, Дазай приставил уже довольно возбуждённую плоть ко входу, тихо выдыхая.  — Расслабься… иначе будет больнее, — посоветовал мужчина, выжидающе смотря на Чую. Рыжий вздрогнул от неожиданного голоса, что эхом разлетелся по комнате. Сглотнув, он устремил свой взгляд в потолок, разглядывая почти прозрачный балдахин. Хмыкнув, Осаму двинул бёдрами, толкаясь и входя почти наполовину, замирая. Чуя болезненно вскрикнул, запрокидывая голову и сильно стискивая зубы, вновь прокусывая губу, пуская по подбородку уже более обильное количество крови. Из глаз вновь хлынули слёзы, а сам Накахара часто задышал, быстро хватая ртом воздух, так, словно его душили, а воздух всё ускользал из лёгких. Дождавшись пока рыжий слегка успокоится, Дазай вновь стал медленно двигаться, чувствуя, как узко и горячо внутри парня. Сначала толчки были медленными и аккуратными, но вскоре начали становиться всё быстрее и настойчивее. Чуя лежал на кровати, раскрыв рот в немом крике, делая резкие, обрывистые вздохи, оттягивая руки, заставляя путы пояса сильно впиваться в запястья, раздирая их в кровь, стараясь отвлечься на эту боль. В ушах был сплошной шум. Трение ткани, хлюпанье, вздохи Осаму, собственное мычание — всё смешалось в один сплошной гул. Низ живота словно пронзали тысячи ножей. Слезы сами бежали по лицу, впитываясь в мягкую подушку и не желая останавливаться. Больно-больно-больно… Ухо, прижатое к подушке, отчётливо ощущало учащённое биение собственного сердца. Единственное что он ощущал помимо жгучей боли, это был стыд и унижение. Он был подавлен и почти хныкал от бессилия. Осаму стал постепенно набирать темп, грубо толкаясь внутрь, срывая с губ парня болезненные крики и мычание. Накахара дёргал ослабшими ногами, вяло стараясь оттолкнуть мужчину от себя, всё продолжая кусать губу, превращая её в кровавое месиво. Ноги парня упирались в плечи аристократа, но не могли нормально оттолкнуть его, соскальзывая по широким плечам и ткани рубашки, будто они были скользкими. Боль слегка приутихла, но никуда не исчезла. Чуя изнывал от отвращения к происходящему. Тихо всхлипнув, он дрожащими губами произнёс:  — Х-хватит… Больно… Ммм… — промычал он, заглушая болезненный вой подушкой. Осаму наклонился к нему, хватая его за подбородок и разворачивая к себе лицом, ухмыляясь.  — Но ты сам согласился, — выдохнул он, опаляя губы парня горячим дыханием, тут же впиваясь в них, ощущая солоновато-горький и металлический вкус крови. Чуя дёрнулся, чувствуя, что губы резко защипали, отдавая ноющей болью. В рот толкнулся язык, начиная грубо хозяйничать там. Накахара скривился, прикусывая чужой язычок, заставляя Дазая вздрогнуть и замычать сквозь поцелуй, лишь углубляя его, стискивая его челюсть, оставляя следы от пальцев, не позволяя вертеть головой. Между ними шла настоящая война, и Осаму явно брал верх, властно овладевая парнем. Шатен резко впился в плечи парня ногтями, вдавливая его в кровать, сильно толкаясь вперёд, входя в него полностью. Накахара замер, широко распахнув глаза, из которых, кажется, посыпались искры. Низ живота и поясницу опалило новой волной боли, от которой взвыл, но болезненный стон утонул в поцелуе аристократа, всё ещё активно кусающего и вылизывающего его губы. Отстранившись, Дазай прошёлся языком по губам и подбородку парня, собирая капли крови и уже присохшие дорожки от них. Обвив шею рыжего, второй рукой Осаму принялся водить по животу, исследуя маленькие синячки и царапины, вновь впиваясь в его губы, лишая возможности дышать. Он целовал Чую до саднящих и опухших губ, наслаждаясь порывами парня отстраниться и вырваться из крепких мужских рук, чьи мимолётные прикосновения разливались волной ненависти по всему телу. Дазай всматривался в затуманенный взгляд васильковых глаз, утопая в их голубизне, что пылала искрами презрения. Чувствуя приближающуюся разрядку, Осаму вновь вошёл на всю длину, прижимаясь всем телом к парню, чувствуя его жар, напряжение, липкий пот и учащённое сердцебиение, кончая в него. Накахара шокировано распахнул глаза, а стоило осознанию придти, как он тут же скривился, тихо всхлипывая.

***

Лёгкий сквозняк прошёлся по обнажённым ногам парня, заставляя кожу покрыться мурашками. Штора всё взлетала в воздух, пропуская прохладу в покои вместе с солнечным светом. Чуя сморщил носик, сонно разлепляя глаза. Расфокусированному взору рыжего открылась помятая широкая постель. Пролежав так буквально пять секунд, Накахара резко распахнул глаза. Воспоминания мощной волной ударили по сознанию, заставляя щёки покраснеть то ли от смущения, то ли от злости. Подскочив на кровати, Чуя принял сидячее положение, о чём тут же пожалел. Жгучая боль пронзила поясницу, заставляя парня скривиться. Посидев так ещё пару минут, рыжий медленно провёл рукой по шее, вздрагивая, когда пальцы прошлись по нескольким синякам, что остались от сильных пальцев мужчины. Кстати о нём… Накахара завертел головой, оглядываясь по сторонам, высматривая в комнате силуэт аристократа, и спокойно выдохнул не найдя его. Попытавшись встать с кровати, Чуя споткнулся, резко оседая на пол, склоняя голову и устремляя взгляд на свои руки, которые он успел выставить перед собой, чтобы не проехаться лицом по дорогому ковру. На тонких, совсем девичьих запястьях красовались тёмные полоски от пояса, красные и покрытые ссадинами в некоторых местах. Вдруг стало жутко обидно и противно от самого себя. Усевшись на колени, Чуя притянул к себе подрагивающие руки, прижимая их к груди. Всё тело пронзила несильная дрожь, хотелось прямо сейчас лечь на пол и умереть… «Как до такого вообще дошло?..» — поинтересовался сам у себя парень. Но тут же нашёл ответ на собственный вопрос. «Кое… Самое главное, что с ней всё в порядке…» Да, сейчас самое главное, что с сестрой всё в порядке, а что будет с ним не столь важно. «Теперь… Теперь главное вернуться домой.» — кивнув своим мыслям, парень попытался встать, опираясь о кровать. Поднявшись, он метнул взгляд в угол комнаты, куда по идее была выброшена его сорочка. Но там её не оказалось. Обыскав всю комнату, он так и не нашёл её, уже решая бросить эту затею и сложить руки. Но тут его взгляд столкнулся с огромным шкафом, стоящим около стены. Подойдя к нему, Чуя боязливо протянул руку, медленно приоткрывая дверцу. Взору рыжего предстал костюм из брюк, рубашки и жилета. Взяв одежду, Накахара удивлённо отметил, что она бы идеально подошла ему по размеру. На вороте рубашки был прикреплён клочок бумаги, на котором было что-то написано невероятно корявым почерком. «Хей, малыш Чу, если ты добрался до шкафа, значит явно решил меня покинуть. Так вот, я вернусь через пару часов, а ты пока можешь надеть это. Дверь заперта — даже не пытайся выбраться. У меня к тебе есть предложение, так что дождись меня. Не в твоих интересах отказываться.» — гласила надпись на белом листе. Бровь Чуи резко взметнулась вверх, а кулак рефлекторно сжался, комкая клочок бумаги, чуть ли не рыча. «Этот подонок…» — чертыхнулся Накахара, всё же беря в руки одежду, начиная одеваться. Ходить голым не особо хотелось. Как только парень оделся, он поправил волосы, подходя к небольшому зеркалу, что стояло в углу комнаты, всматриваясь в собственное отражение. Сейчас, в этой одежде, он смотрелся крайне глупо, как считал сам парень. Подобные одеяния подошли бы аристократу, но никак не ему. Чуя всегда считал, что подобное ему не к лицу, а он лишь простой крестьянин, обязанный до конца своих дней работать на землях Господина. Да, перспективка так себе, но Накахара давно смирился со своим положением, желая утаить всю свою жизнь вплоть до двенадцати лет от своих нынешних знакомых и друзей, коих было не так уж и много. Немного поёрзав на месте, Чуя оттянул край жилета, окидывая себя оценивающим взглядом, тут же тяжело вздыхая. Это никуда не годится… Подойдя чуть ближе к зеркалу, Накахара приблизился лицом к стеклу, аккуратно трогая искусанные губы, ощупывая рельефные и слегка небрежно разорванные ранки, чувствуя ноющую боль от прикосновений. На шее красовалось пару засосов и синяков, что юный Господин явно поставили специально именно на самом видном месте. Лениво вздёрнув ворот рубашки вверх, стараясь хоть как-то прикрыть это безобразие, Чуя бросил взгляд на руки. Теперь они уж точно были словно у мертвеца. К простым ссадинам добавились ещё и жуткие следы на запястьях… Вздохнув, Накахара оттянул рукава рубашки вниз, вновь пряча руки.  — Надо убираться отсюда… — выдохнул он, направляясь в сторону двери. Как и говорилось в записке, она была заперта. Подёргав ручку, Накахара чертыхнулся, подходя к окну, распахивая шторы. Окно было открыто, но… Ломать себе шею и позвоночник не хотелось. Балкона или хоть каких-то опор, чтобы выбраться не было. Раздражённо стукнув руками по подоконнику, Чуя выпутался из занавесок, обводя комнату взглядом, выискивая то, чем он мог бы открыть дверь. Провозившись ещё полчаса, рыжий обессилено сполз по двери на пол, утыкаясь лицом в колени. Выбраться не получится… От осознания этого факта становилось не по себе. Что этому аристократишке от него нужно? Он ведь выполнил его желание, зачем запирать его тут? Вопросы, что не давали сосредоточится и въедались в сознание. «Что мне теперь делать?..» — мелькнуло в голове парня, но он тут же отогнал эту мысль, стараясь не угнетать атмосферу. Он же не монстр какой-нибудь, бояться нечего… «Ага, вчера так же думал.» — съязвил Чуя собственным мыслям. Дверь резко толкнули, открывая, чем заставили Чую удивленно вскинуть голову, подаваясь всем телом вперёд, падая на четвереньки.  — Мммм… Какой вид, а я и не думал, что брюки тебе так пойдут. Ты ведь у нас прирождённая леди, — послышалось из-за спины. Чуя резко повернул голову, прожигая гневным взглядом стоящего в дверном проёме Осаму. — Далеко ли собрался? — хмыкнул Дазай, хватая опешившего рыжего за предплечье, сильно сжимая и резко поднимая его на ноги. Чуя удивлённо уставился на него, тут же выдёргивая руку. Отойдя на пару шагов, он прижал к себе эту самую руку, начиная прожигать мужчину взглядом полным презрения и жгучей ненависти. Понимая, что парень его к себе не подпустит, Осаму лишь пожал плечами в жесте «Ну что поделать?», отходя к кровати и шлёпаясь на неё, слегка пружиня на мягком широком матрасе, закидывая ногу на ногу и расплываясь в хитрой ухмылке.  — Что тебе от меня надо? Я же уже выполнил условия! — раздражённо начал Накахара.  — В том-то и дело, — ухмыльнулся мужчина, прищуривая глаза. Чуя дёрнулся, ощущая на себе липкий взгляд аристократа.  — В смысле? — непонимающе прорычал рыжий, желая поскорее свалить отсюда. Вся эта ситуация жутко бесила и заставляла сдерживать себя, чтобы не наброситься на Осаму и не придушить его подушкой. Ну, а скорее попытаться это сделать и проиграть в дальнейшем итоге.  — Дело в том, что мне понравилось, — Дазай хищно сверкнул глазами, облизываясь. Чуя, кажется, побледнел.  — И… Что с того? В чём проблема? — осторожно поинтересовался парень, чуть ли не рыча. Почему его всё ещё держат здесь, если он выполнил свою часть сделки?  — И я не хочу терять такую игрушку, — продолжил мужчина. Накахара завис на секунду, тут же возмущённо хватая ртом воздух. Да как он посмел?! Рыжий чуть ли не задохнулся от желания высказать этому аристократишке всё, что он о нём думает.  — Да что ты вообще несёшь?! Я живой человек, между прочим! И… — Чуя резко замолчал, наблюдая, как Осаму резко вскочил с кровати, вмиг сокращая расстояние между ними, нависая над парнем. Накахара сглотнул, чувствуя, как его прожигают миллионы осколков льда во взгляде аристократа. Дазай резко схватил его за ворот рубашки, притягивая к своему лицу, заставляя встать на носочки.  — Ты похоже забываешься, дорогой мой. Мне напомнить кто тут хозяин, а кто слуга? — спокойно спросил он, хотя тон его совершенно не писался с его колючим взглядом. Чуя ничего не сказал, безразлично смотря в глаза мужчины. Всем видом он старался показать, что ему абсолютно безразличны угрозы этого идиота, но сердце, что застучало куда сильней, могло его выдать. Постояв так ещё пару секунд, Осаму отстранился, отпуская ворот рубашки, резко изменяясь в лице.  — Ну да впрочем не об этом, — будто ничего и не было, выдохнул Дазай, отстраняясь и пожимая плечами. — У меня к тебе предложение. Как насчёт поработать на меня?  — Чт… Нет! Я возвращаюсь домой! — возмущённо выкрикнул парень, уже собираясь развернуться и покинуть комнату.  — Без моего позволения ты и за дверь выйти не можешь, — холодно отозвался аристократ. Чуя пробубнил что-то непонятное себе под нос, тяжело вздыхая.  — Что тебе ещё от меня нужно? — сдаваясь, обречённо произнёс Накахара.  — Но-но, попрошу по-уважительнее к своему Господину, — Осаму стукнул парня по носу, отходя в сторону. Чуя сморщил нос, опаляя Дазая гневным взглядом. — Итак… Давай поговорим о твоей сестре? — неожиданно спросил аристократ, вновь усаживаясь на кровать, закидывая ногу на ногу и складывая руки на колене. Чуя вздрогнул, опасливо косясь на мужчину. При словах о Кое, Накахара слегка занервничал, предчувствуя нечто плохое.  — С чего вдруг?..  — Мне интересно, — простодушно отмахнулся шатен. — Как ей живётся? В чём нуждается? Всего ли вам хватает? — склоняя голову набок, поинтересовался Осаму. — Не хотела ли она вернуться к прежней жизни?.. — расплываясь в ухмылке, добавил Дазай. Накахара замер, удивлённо косясь на мужчину.  — Всё… Всё просто прекрасно! — уверенно выкрикнул рыжий, отводя взгляд. Врал, конечно же, он врал. После смерти матери, когда отец разорился и отправил детей в белый свет без денег и нормальной крыши над головой, а сам скрылся, не желая хоть как-то им помогать, было просто ужасно. Они ночевали на улице, а питались чем попало, не живя, а выживая. Чуя часто болел, а Кое заботилась о нем, отдавая последнюю крошку хлеба, голодая. Накахара искренне винил и презирал себя за это. Так прошли первые месяцы их самостоятельной жизни. Вскоре им удалось найти приют у одной старушки, что пообещала сдавать им дом, если те будут заботится о нём и огороде. Денег всегда не хватало, как и не хватает и сейчас. Озаки всегда говорила, что всем довольна, но по её грустным глазам можно было читать всю правду и без слов.  — А если скажу, что могу всё Вам вернуть? И даже положение в обществе. Вы снова будете в высшем сословии. Вернёте половину ваших земель и вновь будете иметь власть, — словно стараясь заманить в свои сети, прошептал Осаму.  — Что ты несёшь?..  — Ну же, я же прекрасно знаю о чём мечтает твоя сестра. А ещё я знаю, о чём мечтаешь ты, — подходя ближе, шепнул аристократ. — Ты только посмотри, тебе так идут дорогие одежды. Наряд простолюдина не для тебя, я уверен, — улыбнулся мужчина, беря парня за руки и прокручивая его словно куклу, как бы демонстратируя его наряд. Чуя дёрнулся, отстраняясь.  — Бред собачий, — огрызнулся Накахара.  — Сад, — ухмыльнулся Осаму. — Верну ваше поместье и даже обустрою сад, — пояснил он. Чуя вздрогнул. Кое любила цветы, часто гуляя в их саду с Кёкой и даже умудрялась его с собой таскать. Знала все названия каждого цветка и каждый любила. При жизни в той захудалой деревушке, где почти всегда сырость и холод, иметь даже небольшой садик за домом было проблематично. Накахара знал это не понаслышке. Он и сам хотел вырастить хотя бы клумбу, но осенний мороз всё побил, не давая цветам и малейшей возможности на жизнь.  — Думаешь поведусь на столь очевидную провокацию? — надменно хмыкнул парень.  — Но ты же хочешь сделать сестру счастливой? — ухмыльнулся Осаму. — Тогда у меня есть несколько условий… — протянул он, подходя к парню со спины и обвивая его талию руками, нарочито опаляя нежную кожу шеи дыханием.