Право первой ночи

Весь оставшийся день Накахара протаскал эту несчастную тетрадь с собой, боясь, что её кто-то заберет или же он сам её потеряет. Паранойя, больше никак не назвать, но так он чувствовал себя несколько надежнее. На глаза Осаму он и вовсе старался не попадаться, опасаясь, что тому неожиданно вновь может приспичить устроить Накахаре чайный душ или, того хуже, развлечься прямо днём, не дожидаясь ночи. Но, как выяснилось чуть позже, Госпожа Махоко сегодня была настроена даже слишком решительно, а потому встретить Осаму, спокойно разгуливающим по поместью было просто невозможно. Сегодня он упорно скрывался в своём кабинете и, запретив подходить к его двери любой живой и не очень душе ближе, чем на километр, углубился в работу с головой. Это явно радовало. Вот только потрепанная книжечка, заляпанная чернилами, всё не давала ему покоя. Страницы манили своей таинственностью и запретностью… Когда Рампо неожиданно наведался к нему, Чуя выронил книгу, не успевая дочитать то, что так хотел. А сколько же всего на тех страницах, что он так беспощадно пролистал, даже не глядя… Накахаре бы хотелось присесть где-нибудь в тихом местечке и прочесть ещё пару строк, но вот злодейка работа была слишком беспощадна с ним. Стоило ему разобраться в вестибюле, как Акутагава тут же дал кучу прочих поручений. Благо, хотя бы на обед отпустили. Правда, Чуя вновь затерялся в толпе, с большим трудом достав себе порцию уже привычной каши. Ацуши, вновь неожиданно возникнув перед ним ну вот просто из неоткуда, лучезарно улыбнулся и утащил его за давно знакомый стол. Всё прошло вполне себе мирно, но вот Чуя всё ещё не мог найти себе места, пряча тетрадь в складках рубашки, прижимая её к себе. Почему именно он так вцепился в этот клочок бумаги было непонятно даже самому Накахаре, но он будто бы ощущал, — нет, определённо чувствовал, — что там есть нечто важное, нечто такое, что он просто обязан прочитать…  — Чу-кун! — Накахара вздрагивает, а огромная стопка бумаг в его руках стремительно разлетается в разные стороны, с грохотом обрушаясь на пол. Мда, помог, значит, дотащить документы на второй этаж… Белоснежные листы начинают плавно кружить в воздухе, вальяжно опускаясь на гору других листов. — Ой, прости, — всё тот же голос, что ранее был звонким, требовательным и даже слегка недовольным, сейчас приобретает нотки спокойствия и вины, всё также продолжая доноситься из-за спины. Чуя вновь оглядывает разбросанные листы и печально вздыхает, только после этого позволяя себе наконец повернуться и устремить взгляд на неожиданного собеседника. Стоит ему это сделать, как он тут же застывает на месте, кажется, слегка пугаясь.  — Госпожа Есимото? — удивился он. Сейчас перед ним и правда стояла та самая брюнетка. В этот раз на ней красовалось темно-фиолетовое платье — оно отлично подчёркивало стройную талию, плотно утянутую корсетом. Темная ткань бралась небольшими складками в районе груди и стремительно уходила кружевами прямо до пышной юбки, а вот та уже словно бутоном уходила вниз. На голове девушки красовалась роскошная причёска — и Чуя просто уверен, что её заплетали не один час этим солнечным утром. Взгляд ясных карих глаз с интересом разглядывал валяющиеся в ногах Чуи бумаги, а сама леди, легко лавируя среди них, стараясь не коснуться подошвой милых туфелек чистых листов, подошла к Чуе немного ближе. Рыжик рефлекторно постарался сделать шаг назад, но проворливая рука ловко ухватила его за слегка мятый ворот рубашки и с силой дернула на себя. Накахара от удивления аж рот раскрыл, не понимая, намерений девушки.  — Идём! — её голосок вновь приобретает приказной тон, что, в принципе, и положен особам из высшего общества, но рыжик, послушно повинуясь, всё же с некой тревогой смотрит на Есимото, не понимая, куда его тащат.  — Н-но… Госпожа, бумаги… — несмело начинает он, а затем неуверенно оглядывается. Печальный взгляд из последних сил продолжает цепляться за разбросанные документы, валяющиеся прямо на полу, но ноги, словно против его же воли, продолжает упорно идти за девушкой.  — Потом бумаги, у меня есть дело поважнее… — хмуро отзывается брюнетка, продолжая шагать вперёд. Её тон намекал, что терпеть и ждать, пока Чуя одумается, она не намерена. В итоге Накахара просто позволил себе сдаться и полностью довериться хрупкой леди. Чуя не особо следил за дорогой и петляющими коридорами, о чем вскоре очень и очень пожалел.  — Пришли! — радостно воскликнула леди Есимото, заставляя Чую выйти из некого транса. Тонкие пальчики наконец отпустили несчастный многострадальный воротник, и Чуя тут же поспешил немного вздернуть его вверх, вновь закрывая вид на внушительный ошейник, впившийся в его шею.  — Простите, но и куда мы… — он не успевает закончить фразу, удивлённо замирая на месте. Довольно внушительных размеров дверь кажется настолько знакомой, что рыжика невольно начинает воротить от отвратительно воспоминаний и омерзительного, простого ужасного чувства, предвещающего нечто не очень приятное.  — Но… Это же кабинет Господина Дазая, — несмело проговаривает Чуя.  — Именно-именно! — бодро кивает Махоко. Чуе на секунду кажется, что девушка и вовсе немного тронулась, но потом он лишь мотает головой, отгоняя эти глупые мысли — не гоже так о леди думать.  — Он просил не заходить к нему сегодня, — вновь как-то слишком робко проговаривает Чуя. Только вот что-то ему подсказывает, что девушку это мало заботит. Но ведь Дазай, по сути, и заперся в этом кабинете, чтобы только её не видеть, а она так туда рвется, да ещё и скачет около него, как ненормальная…  — Я — его невеста, я имею право, — простодушно хмыкает она, прикрывая глаза пышными ресницами. И Чуя уже было хочет возразить, что, мол — нет, не имеете, — но девушка не позволяет ему этого сделать. — Стучи, — уверенно заявляет она. — Стучи в эту чёртову дверь и проси у него впустить тебя, — повторяет она, кажется, от нетерпения, желая поторопить Накахару.  — Зачем? — искренне удивляется Чуя, невольно оглядываясь, уже мысленно выискивая пути побега. Если сегодня Господин и правда не в духе, то ему, априори, лучше не показываться у него на глазах. Рыжик уже давно понял, что он для раздраженного Осаму — огненная тряпка для бешеного быка, ну вот не иначе…  — Ну… Ты постучишь, он тебе откроет, и я тоже попаду в кабинет и быстро-быстро обниму его, — слегка смущённо проговаривает она, рассказывая свой «коварный» план. Любой бы явно умилился такому желанию совсем юной Госпожи обнять своего будущего супруга, но вот Чуя лишь сглатывает болезненный ком в горле, начиная осознавать, что совсем скоро ему придёт конец. Если Господин так не желает видеть свою «возлюбленную», что аж заперся от всех остальных, только бы отдохнуть, то он точно будет не рад видеть её сейчас… А за это соучастие ему точно потом влетит по самый не хочу…  — Может не стоит?.. Госпожа, мне кажется, он сейчас занят, работает… Да и почему я? — не выдерживает Чуя, всё же задавая интересующий его вопрос. Девушка слегка неуверенно сжимает в руках кусочек ткани пышной юбки, с тяжёлым вздохом переводя взгляд на дверь.  — Просто, ты тогда был прав… Я поняла, что Дазай просто не умеет делать первые шаги. И поэтому не хочет общаться со мной. А поэтому я сама буду их делать! — в карих глазах вновь блестит огонёк озорства, но сейчас, видя его, Чуе отчего-то становится страшно. Он прекрасно помнит, что именно с ним сделал Господин, когда он полез не в свое дело и просто утешил Госпожу Есимото в тот раз, а что же будет теперь, когда он так нагло пойдёт против его воли и опять поможет девушке? На душе отчего-то стало липко и противно. Если девушка продолжит раздражать Осаму, то он точно будет отрываться на ни в чем неповинном Чуе. Почти неповинном… Это же из-за его благородных порывов леди неожиданно захотелось бороться за своё счастье. Идиот.  — Эм… Я очень рад за Вас, н-но… — Чуя старается улыбнуться, но это выходит настолько ненатурально, что девушка невольно хмурится, видя его реакцию. — И всё же… Почему именно я? — всё же осмеливается спросить Накахара, с лёгким недоверием смотря на девушку. — Ну… — Есимото слегка печально вздыхает и вновь переводит взгляд на дверь. — Я сначала просила дворецкого… Но он оказался слишком противным и просто отказался мне помогать! Заявил, что Господин велел никому туда не заходить, а его слово тут, видите ли, закон, — недовольно фыркает девушка, а на её лице вдруг отображается некая обида и, кажется, печаль. — Но потом я вспомнила, что ты тут вроде главный слуга Дазая, — брюнетка вновь переводит взгляд на Чую, с неким нетерпением заправляя чёрную прядь за ухо. Рыжик медленно кивает, давая понять, что это действительно так. — И я подумала, что тебе-то он должен открыть! — воодушевленно выдыхает она, едва ли не хлопая в ладоши. Но Чуя вот почему-то вообще не воодушевляется. Уж простите, но увольте, его тело всё ещё усыпано синяками и он слишком отчётливо помнит, насколько сильно бьёт рука Осаму. — Но почему бы Вам самой не попробовать войти туда? Вы ведь его невеста. У Вас точно больше привилегий, нежели у обычного слуги, — мнётся рыжик, всё ещё желая отговорить девушку впутывать его в это. — Да потому что этот вредный идиот!.. — указывая стройным пальчиком на кабинет Осаму, неожиданно вспылила девушка, но тут же притихла, понимая, что их могут услышать. — Ой… — осознавая суть своих слов, она быстро покраснела и пристыжено отвела взгляд. Чуя, внимательно следя за этой реакцией, тихо усмехнулся. Ну, конечно, леди высших сословий не пристало использовать подобные слова в своём лексиконе. Да и Осаму, сидящий сейчас в кабинете, мог их услышать. — Потому что Дазай запер дверь и напрочь отказывается меня впускать! Говорит, что занят… — уже более тихо, но от того не менее возмущенно протараторила девушка, кидая разгневанный взгляд на дверь. — Но, Госпожа… Может он действительно занят и стоит подождать? — не теряя надежды вразумить её, постарался Чуя. Но, кажется, это лишь взбесило Есимото. — Нет, нет и ещё раз нет! — раздраженно выдохнула она. — Иди туда и сделай так, как я сказала! — громким шёпотом пискнула она. Девушка и правда старалась выглядеть как можно более устрашающе, но вот это её детское упрямство во взгляде вызывало лишь улыбку. Тяжело вздохнув, рыжик решил просто не спорить в этот раз. Глянув на дверь взглядом затравленного щенка, которого ведут на смертную казнь, он всё же послушно подошёл к кабинету. Рука, поднятая затем, чтобы постучать, вздрогнула и, слегка повисев в воздухе, всё же ударила пару раз костяшками о деревянную поверхность. — Господин, это я — Чуя. Можно войти?.. Я хотел кое-что уточнить. Насчет вчерашнего… — чуть громче сказал он, надеясь, что за дверью его и вовсе не услышали. Авось, Осаму просто проигнорирует его и тогда Махоко отпустит его… Секунды ожидания показались Чуе бесконечностью, а когда за дверью послышались тяжёлые шаги, с него и вовсе семь потов сошло. Шаги с каждой секундой становились всё ближе и ближе, а оттого напряжение начинало неприятно давить на уши. И вот — щелчок замка, скрип, секунда ожидания, и дверь начинает медленно открываться. Не успевает Чуя с глазом моргнуть, как его самым наглым образом отталкивает в сторону, а всё, что он видит, едва ли не врезаясь в соседнюю стену, так это тёмная юбка, промелькнувшая перед его глазами. Стоит двери открыться, как девушка тут же кидается в объятия к Осаму и, радостно улыбнувшись, начинает тискать его. Чуе требуется всего пара секунд, чтобы придти в себя и наконец перевести взгляд на Осаму и Махоко, уже вцепившуюся в его шею. Лёгкое удивление и растерянность на лице Дазая медленно сменяется на раздражение и злость, что медленно начинают плескаться на дне его холодных глаз. Чуя тихо сглатывает и уже медленно начинает отступать назад, желая как можно быстрее ускользнуть с места преступления, но стоит ему поймать на себе взгляд Господина, как он едва ли не прилипает к полу, не в силах сделать и шага. Накахара отчётливо видит, с каким трудом Дазай подавляет в себе желание прямо сейчас оттолкнуть от себя девушку. Тяжелый вздох сам собой срывается с губ и Осаму медленно отстраняет от себя Есимото, бережно сжимая в руках её плечи. Чуя внимательно наблюдает за всем этим, но, решая, что нужно валить, пока ветер без камней, он тихо делает пару шагов в сторону, отходя назад. Не успевает он и отвернуться, как ловит холодный взгляд холодных глаз, тут же замирая на месте. Дазай явно не желает, чтобы он уходил. В голове Осаму уже и правда созревает пара-тройка коварных планов, где он самым жесточайшим образом наказывает Чую, но, увидев, как от одного его выражения лица, Чую прошибает дрожь, он лишь довольно ухмыляется. Ладно. С этим он как-нибудь ещё разберётся. А вот сейчас главное — это избавиться от надоедливой Есимото.  — Махоко, что ты тут делаешь? — строго интересуется он, чуть сильнее стискивая в пальцах плечи леди. — Кажется, я уже говорил, что сейчас слишком занят? — продолжает он.  — Понимаю, но, Дазай, ты так долго работал! Я надеялась, что ты захочешь отдохнуть и… Возможно, выпьешь со мной чашечку чая? Или мы могли бы погулять в саду… — начинает предлагать она, но не успевает продолжить свою мысль, как Осаму вновь серьёзно хмурится.  — Я сейчас занят, понимаешь? Я рад, что ты заботишься о моём состоянии, но я не устал, — уверяет он девушку, склоняя голову вбок, — Осаму смотрит пристально, едва ли не прожигая брюнетку взглядом. Чуя не видит выражения лица девушки, но отлично видит, как опускаются её плечи, а сама она словно «угасает». Щеки Махоко предательски краснеют от осознания своей ошибки и она слегка неловко сжимает в пальцах ткань пышной юбки.  — Прости… Я понимаю, я и правда… — девушка опускает взгляд, печально вздыхая. — Сглупила, — выдыхает она, начиная подрагивать. Осаму вздыхает и с неким недовольством понимает, что если он сейчас доведёт Махоко до слез, это будет не очень хорошо. Приподняв её красное личико за подбородок, он выдавливает из себя снисходительную улыбку и проводит подушечкой большого пальца по её щеке, произнося уже менее серьёзно:  — Прекрати. Что это за лицо? Леди не пристало так выглядеть, успокойся, — уже чуть более дружелюбно улыбается он.  — Прости, — она удивлённо хлопает глазами и слегка отстраняется, краснея ещё сильнее от мыслей о том, как же сейчас глупо она выглядит.  — Знаешь, хорошо. Мы можем прогуляться вечером, если сейчас мне никто не будет мешать, и я смогу спокойно поработать, — всё же соглашается он, ставя небольшое условие. А Махоко от этого словно и вовсе преображается.  — Правда? — в глазах вновь загорается искренний детский восторг. Дазай одобрительно кивает. — Тогда я не буду мешать! До вечера! — радостно восклицает она. Осаму лишь хмыкает, наблюдая, как девушка быстро убегает прочь от кабинета, весело стуча каблучками, а её тонкая фигурка быстро растворяется в пространстве огромного коридора. Чуя также смотрит ей вслед всего пару секунд, а затем, понадеявшись на то, что Господин сейчас и правда слишком занят, чтобы разбираться с ним, несмело переводит на него взгляд.  — Ну, тогда, с Вашего позволения, я пойду?.. — Чуя кланяется Осаму и быстро разворачивается, желая поскорее пропасть из поля его зрения.  — Стоять, — холодный, как лед приказ, заставляет Чую послушно замереть на месте. Ноги едва ли не приклеиваются к полу, а по спине пробегает неприятная мелкая дрожь. Чуя закусывает губу и тихо чертыхается. Сбежать не получится…  — Даже не попытаешься оправдаться? — насмешливо тянет Осаму, довольно наблюдая за реакцией Накахары.  — Я… Просто не хотел Вас отвлекать, — Чуя всё же находит нужные слова, вновь послушно разворачиваясь к Дазаю.  — Зайди ко мне, — хмыкает Осаму, а Чуя напрягается лишь сильнее, замечая, как лёгкая насмешливость в голосе Господина сменяется недовольством. Чуя не успевает ничего ответить, как понимает, что это и не требуется. Осаму сразу скрывается в кабинете, а тут же ударившая по ушам тишина заставляет сглотнуть и торопливо проскользнуть вслед за ним. Стоит ему оказаться в помещении и пройти в центр комнаты, как дверь тут же с грохотом захлопывается. Чуя рефлекторно вжимает голову в плечи и начинает пялиться в пол. Шаги Дазая, раздающиеся где-то за спиной, очевидно, напрягают, но рыжик просто не знает, куда себя деть, чтобы укрыться от него — сбежать.  — Чуя, скажи, пожалуйста, что это было? — спокойно начинает Осаму, медленно подходя к рыжику со спины. Накахара старается не смотреть на него, полностью игнорируя то, как холодные руки Господина медленно начинают скользить по его талии, а сам Дазай как-то слишком нагло обнимает его, укладывая свою голову на тонкое плечо голубоглазого. Бледные пальцы по-хозяйски скользят по животу Накахары, а сам рыжик предательски вздрагивает, понимая, что тетрадка, спрятанная под его рубашкой прямо сейчас может быть обнаружена.  — Госпожа Есимото приказала помочь ей, — кратко отвечает Чуя, тихо сглатывая. Холодные пальцы медленно опускаются до его бёдер, оглаживают чёрную ткань брюк и вновь поднимаются выше, а Осаму всё продолжает свой мини допрос.  — Ах, приказала… М, ясно, — хмыкает он, и Чуя сжимается ещё сильнее. — А разве я не приказывал тебе не участвовать в её глупых планах? Разве вчерашний урок совершенно никак не подействовал на тебя? — тянет он, с силой сжимая ягодицу Накахары.  — Вы ничего не говорили об не исполнении её приказов… — вздрагивает рыжик.  — Чуя, я зол и разочарован в тебе, — с наигранной печалью выдыхает Осаму, смотря на него краем глаза. — Неужели уже забыл? Тут только я могу отдавать тебе приказы, — хмыкает он, а затем резко толкает Чую вперёд. Накахара, явно не ожидая подобного, делает пару быстрых и шатких шагов и, неуклюже спотыкаясь, падает прямо на поверхность стола, стоящего перед ним. Равновесие покидает его, глаза расширяются от удивления, а стол, стоящий перед ним, подозрительно быстро приближается… Холодное дерево не самым дружелюбным образом реагирует на это, чудом не ломая ему нос. Документы, разбросанные по столу, отзываются неприятным шорохом под пальцами, а сам Чуя едва ли не прилипает к ним, вновь не смея шевелиться. Да, не самая удобная поза… Дазай быстро подходит к нему, сильной рукой надавливая на спину Накахары, давая понять, что пытаться подняться и правда не стоит. Чуя затылком чувствует этот холодный липкий взгляд и вновь закусывает саднящую губу, чувствуя, как край всё той же книжечки больно впивается в его ребро, бодро напоминая о себе. Черт… Вторая рука Господина спокойно скользит по спине Накахары, вскоре перемещаясь на его зад, бессовестно сжимая его.  — Нет, ты же понимаешь, что она бы уже давно могла уехать, нажаловаться отцу, а наш будущий «счастливый брак» мог бы быть расторгнут? Но, нет, всё твоё чертово благородство и чертова воющая совесть при виде плачущей дамы, — цокает Осаму, вспоминая события недавних дней. — Ты же в курсе, что теперь эта впечатлительная девчонка не оставит меня в покое? — хмыкает шатен, с ещё большей силой надавливая на спину рыжика, кажется, и вовсе желая сломать ему позвоночник. — Эта чертова выходка с её стороны не первая, не единственная и, уверяю тебя, не последняя, — вновь проговаривает он. И в этот момент Чуя наконец понимает, что Осаму плевать на этот инцидент — он зол на саму девушку, на её настойчивость и эту чертову упертость. Дазай и правда понимает, как и почему Чуя стал её «соучастником» и, сказать по правде, ему без разницы. Он просто раздражён и хочет снять напряжение. А кто, как ни Чуя может стать самой лучшей подушкой для битья?.. Неожиданно в комнате вновь виснет тишина. Осаму задумчиво смотрит на Накахару отстранённым взглядом, а Чуя только и может, что тихо дышать, продолжая быть прикованным к столу, с неким опасением поглядывая на Дазая. Тишина рушится в одно быстрое мгновение, когда в голове Осаму наконец созревает какой-то, как кажется ему самому, гениальный план. — Хотя, знаешь… — довольная ухмылка становится всё шире, что напрягает Чую лишь сильнее. — Я передумал, — пальцы, что до этого сжимали зад Накахары, тут же исчезают, а сам Осаму отходит на шаг. — Поднимайся, — хмыкает он. — В этот раз я слишком устал и просто хочу расслабиться. Так что, возможно, даже не накажу тебя. Чуя, всё ещё не совсем понимая происходящее, медленно отлипает от холодной поверхности и, опираясь на дрожащие руки, старается не помять и не испортить документы, на которых он до этого лежал. Дазай тем временем лениво огибает стол и плюхается в своё кресло, продолжая внимательно следить за рыжиком. Наконец уверенно встав на ноги, Чуя поправляет рубашку, стараясь оставить тетрадь незамеченной. Отведя взгляд, он старается спрятать всё ещё красное лицо, с надеждой поглядывая на дверь.  — Тогда, раз Вы передумали, я всё же могу идти? — произносит он едва слышно.  — Куда это? — Осаму вновь расплывается в ухмылке. — Тебе настолько противна моя компания, малыш Чу? Рыжика передергивает. Как же он, черт возьми, хочет свалить отсюда…  — Нет, просто… У меня есть ещё несколько поручений, которые я должен сделать до ужина… — начинает объяснять он, хотя и так понимает, что если Осаму ещё не наигрался, то просто так он его точно не отпустит.  — Не переживай, если и не успеешь до ужина, то я сам тебя покормлю, — ухмыляется шатен. — Только если будешь хорошо себя вести и сможешь это заслужить, — добавляет он, всё не меняя выражения лица. Чуя хмыкает, опуская взгляд. Как же его бесит этот самодовольный придурок…  — Как скажете, — выдавливает из себя он, всё продолжая стоять на месте.  — Иди сюда, — наконец отдает приказ Дазай, подпирая голову рукой. Скучающий вздох застывает в воздухе, а пальцы нетерпеливо проходятся по подлокотнику. Чуя послушно подходит ближе, вновь отказываясь около стола. Он смотрит на Осаму выжидающе и отчего-то ничуть не удивляется, когда Дазай, слегка склонив голову вбок, издевательски выдаёт:  — Бли-и-иже, — он также продолжает ухмыляться, заглядывая в глубь голубых глаз. Накахара сразу понимает, что именно от него хотят, но идти на уступки прихотям Осаму не спешит. Лишь уперевшись ногами в край стола, он опирается на него руками и наклоняется к Господину, отказываясь на расстоянии двадцати сантиметров от его лица.  — Так достаточно близко, Господин Дазай? — интересуется он, также заглядывая в глаза мужчины. Но Дазай на это лишь недовольно хмыкает.  — Ты всё ещё слишком далеко, — фыркает он, а затем протягивает руку к шее Чуи, ловко расстегивая пару верхних пуговиц его рубашки. Проворливые пальцы хватают рыжика за ошейник и притягивают к себе. Чуя слегка жмурится, ощущая, как лёгкий приступ удушья вновь захлестывает его с головой, заставляя приоткрыть рот. Также он понимает, что ещё немного и он просто вновь свалится на этот стол, а потому слегка приподнимает колено, упираясь им в самый край столешницы. Но Дазай всё продолжает тянуть, издевательски ухмыляясь, всматриваясь в бледное личико рыжика. Накахара жмурится, старается принимать правила этой игры и казаться бесстрашным, но это выходит настолько глупо, что даже немного забавно. «Расслабиться», — Чуя прокручивает в голове слова Господина, невольно стараясь понять, что же именно от него захочет этот придурок…