Domine mi

— Простите, а где сейчас молодой Господин? — ты стоишь на кухне в его белой рубашке, не снимая её со вчерашнего вечера, и босиком, ставишь чашку горячего американо на небольшой черный поднос, плюсом маленький молочник с густыми сливками и аккуратно сложенные треугольничками белые салфетки. Эти салфетки напоминают черный треугольный платок Господина Пака, с которым ты вчера ещё минут десять стояла в туалете, зажав губами кончик шелковой ткани. И какого черта тут всё напоминает о собственном позоре? Вся прислуга просверлила тебя молчаливым независтливым взглядом за последние сутки, каково это, быть белой вороной во всем замке? — Т.И., он в кабинете для переговоров, — Лили подходит к тебе сзади и отдергивает подол рубахи, что еле прикрывает твою голую попу. Лили твоя единственная подруга в этом замке, ради работы пришлось оставить всех друзей и знакомства в прошлом. Вы делите на двоих одну комнату для прислуги, обстановка скромная, чтобы не обольщались, но со вкусом. Две кровати, шкаф, стол, и то, это лишнее, вы спать-то не всегда успеваете. То молодому Господину ночную делегацию встречать, то устраивать пышный прием с фейерверками для его новой пассии, то ещё чего. Лили рассказывала, как однажды среди ночи Господин Пак перебрал с алкоголем и решил устроить бои в грязи среди прислуги, и никто не посмел ничего против сказать, хоть и было весело. — Ладно, пойду, — берешь в руки поднос, отчаянно вздыхая. — Да не парься, ну будет и будет. Хотя у него должен быть прием минут через 20, так что не успеете, расслабься, — Лили напутственно хлопает тебя по плечам и ты уходишь с кухни. Дорогие ковры длинного коридора задорно щекочат голые стопы, ты медленно поднимаешься по ступенькам, взглянув на часы, обнаруживаешь — 7:50. «Жить осталось минут десять от силы, хотя моя спокойная жизнь кончилась ещё пару суток назад, когда молодой Господин обнаружил меня в прачечной, заставив раздеться, и вот, уже вторые сутки я хожу почти голая.» — ты миновала практически весь путь до кабинета, пока рассуждала сама с собой, — «но раз прием через 20 минут, значит, если ровно в 8.00 я зайду в кабинет, а спустя десять минут нагрянут высокопоставленные лица, то я проведу там не более 11 минут, успев покинуть кабинет по факту появления званых господ. Остаётся надеяться на это.» Дождавшись у двери до 7:59:59 на твоих наручных часах, по которым тебя легко могут вызвать, где бы ты не находилась, ты вздохнула и легонько постучала в дверь. — Да! — отозвалось острое приглашение Господина Пака. Оно прям по нервам резануло, что аж поднос в руках дрогнул. — Доброе утро, Молодой Господин, ваш кофе, — отворяешь дверь, покорно склоняя голову в приветствии. — А, это ты, давай бегом, — Чимин сидит за большим дубовым столом и, не поднимая головы, увлеченно перебирает ценные бумаги. «Бегом… Он же не собирается по быстрому меня тут..?» Поспешно семенишь босыми ногами по более дерзкому ворсу ковра, чем был в коридорах, и останавливаешься слева от Господина. — Ваш американо и сливки, — ставишь салфетницу, чашку и молочник на край стола, опуская поднос. — Как ты можешь разговаривать? — не отвлекаясь от бумаг, спрашивает Господин Пак. — Что, простите? — Разве твой рот не должен быть занят? — Чимин собирает стопку бумаг и откладывает в сторону, — я сейчас повернусь к тебе, и если не увижу той же картины на твоём лице, что и вчера, то твой рот будет занят более интересным предметом. «Чего… Вот черт! Платок!» — вспоминаешь ты свое вчерашнее отражение в зеркале. Хватаешь из нагрудного кармашка черный кусочек шелка и заталкиваешь уголок себе в рот, поспешно распускаешь волосы, помотав головой, чтоб растрепались. Чимин поднимает на тебя взгляд, капризно вздернув бровью, моргает замедленно, как бы подтверждая, что ты сделала всё правильно. — У меня шнурки развязались, — парень разглядывает тебя сверху вниз, пробегаясь по оголенным ножкам, и наклоняет голову набок. — Позвольте вашу ногу, я завяжу, — процеживаешь сквозь зубы, зажав ими платок, присаживаешься, упираясь коленями в грубый ковёр и тянешь руки, показывая готовность услужить в таком просто приказе. — Не хочу, сама лезь, — с вызовом произносит парень, даже не собираясь вытаскивать ноги из-под стола. Сглатываешь слюну, оставляя поднос на полу, опираешься ладонями в ковёр, медленно пробираешься под стол, который глухо закрыт с трёх сторон, поэтому там темно и где развязанные шнурки, пока непонятно. Когда же уже кончатся эти издевательства? У богатых людей причуд — хоть лопатой греби. Ладно, предполагала ведь на что шла, когда устраивалась служить влиятельным людям. Частично забравшись под стол, тянешься к ногам Пака, нащупывая ботинки. Тем временем, Чимин наблюдает, как оголяется твой сочный зад. Его рука дотрагивается до твоей ягодицы и властно сжимает, ты вздрагиваешь, но терпишь, оставаясь под столом, а он довольствуется мягкостью, проминая ещё пару раз теплыми пальцами твою кожу. Неожиданный стук в дверь и, резким шлепком по заднице, Чимин заталкивает тебя под стол полностью. — Не высовывайся, — грубый приказ не заставляет повторять дважды, вжимаешься в угол под столом и затыкаешься, поджимая к себе ноги.