Сны.

За иллюминатором — несколько тысяч метров вниз — спящая земля. На борту приглушён свет. Ася сидит, уложив голову на плечо мужу и слушает еле доносящийся из его наушников раскаты рока. И смотрит на их руки, переплетённые на подлокотнике. Смотрит и ни о чём не думает, улыбаясь возможности слетать с мужем в небольшую поездку, пока дети гостят у бабушки с дедушкой. Ася думает, что лететь почти сразу после концерта было хорошей идеей. Иногда, путешествуя с ними, она чувствует себя отличницей в окружении расшалившихся хулиганов. Но теперь вымотавшиеся хулиганы спят. Только у Лакмуса всё ещё светится планшет — играет с сыном в какую-то недавно найденную игру. У головы чувствуется какое-то движение, и она, чуть сместившись, смотрит на мужа. Лёва сдвигает один наушник и, покосившись на Асю, вопросительно склоняет голову. - Всё хорошо,- кивает она, чуть сжимая его руку. - А чего не спишь?- шепчет он.- Неудобно? - Всё хорошо,- Ася улыбается.- Просто не хочу, наверное. Лёва дотягивается, укрывает её пледом повыше и целует в лоб: - Спи. Ещё четыре часа лететь. Она покорно закрывает глаза и, как не странно, сон всё же приходит, хотя она не любит спать с транспорте. Сон — не тот, в который проваливаешься, засыпая. Этот сон был ярким. Цветным. И Ася смотрит, не в силах оторвать взгляд от двух парней, сидящих друг напротив друга на чистом дощатом полу. Рядом с ними разорённая аптечка, ножницы, кастет и разорванная куртка – кому-то влетит. Парень, в котором можно узнать Шурика только по оттопыренным ушам и характерному носу, сидит, по-турецки поджав ноги, и периодически слизывает капельки крови с рассечённой губы, а более знакомый, смешной, обаятельный его визави – Лёва – с серьёзной решительностью стоит перед ним на коленях и дрожащими руками примеряется пластырем к ссадине на виске друга. У обоих одежда лишь в относительном порядке и ссажены костяшки на руках – внешний вид не оставляет драчунам ни единого шанса оправдаться. - Волосы убери,- бурчит младший, и второй немедленно придерживает рукой чёлку и ещё такие короткие волосы. Лёва клеит один край пластыря у ранки, но в этот момент Шура, выматерившись, дёргает вверх рубашку друга. Бортник шипит, как рассерженный гусак и, дёрнувшись от боли, всё же клеит второй уголок пластыря прямо на волосы Шурику: - Больно, придурок!- рычит он, отстраняясь, но руки друга не дают ему уйти слишком далеко. На боку кровоточит огромная, глубокая царапина. - Потерпишь!- грубо отвечает Шура, отбрасывая только мешающий пластырь со своих волос, и тянется за йодом. И Лёва терпит. Терпит, одной рукой придерживая край рубашки, а второй опираясь на плечо Шурика. Тот неаккуратно промазывает царапину йодом прямо поверх ранки криво собранным шариком бинта. Грубые нитки царапают чувствительные края кожи, но младший друг боится показаться слабаком, потому стоически терпит. - Не надо было тебе лезть,- вдруг мрачно заключает он, хмуро глядя перед собой. - Я бы справился. - Верю,- кивает Шурик, кажется, не сильно слыша, о чём речь. - Ты один против этих троих переростков. А, нет, всё-таки слышит. - Ну и против троих,- воинственно смотрит Лёва на друга, поправляя рубашку. Никто не в силах побороть его. Он сильный и быстрый, и умный, и... Шура неторопливо закрывает йод и поднимает взгляд: - Своих не бросаем,- коротко говорит он, вытирая кровь с губы. Младший мальчишка думает недолго, а потом порывисто склоняется и, сжав руку друга, обнимает его. И в тот же миг эту странную сценку словно подёргивает рябью, и Ася рывком просыпается. Повинуясь глупой, бессознательной привычке, она протягивает руку, забыв, что в её ладони ладонь мужа, и тот быстро придерживает Асю, не давая упасть. - Эй! Ты чего?- Лёва обеспокоенно смотрит на неё.- Аська? Сон плохой? Его слова заставляют её окончательно проснуться и вспомнить, где она. К горлу подступает тошнота, оповещающая о снижении самолёта. - Вот это я уснула,- улыбается она мужу.- Сама не заметила. Оглядев её ещё раз внимательно, Лёва удостоверяется, что с Асей всё в порядке и откидывается на спинку кресла, убирая с шеи непривычные новые наушники, опущенные туда парой минут раньше. - Напугала,- бросает он чуть ворчливо и наигранно недовольно. Ася быстро целует его, заставляя улыбнуться. - Так и не уснул?- нежно улыбается она в ответ. Он качает головой и едва заметно кивает на сидящего через проход Шуру. Тот, глядя в одну точку, сидит и растирает занемевшие от неподвижности руки. Журнал на сумке лежит нетронутым. - Опять с Лизкой поцапались,- почти совсем одними губами сообщает Лёва, и шум самолёта скрадывает его слова для всех остальных. Кроме неё. Ася кивает и выпрямляется, с тихим урчанием опуская на пол затёкшие от долгой статичной позы. За иллюминатором явственно обозначает себя восход. И новый город гастрольного тура. Пока в утренней дымке ждут трансфер — много курят. Борис, Андрей и Яник негромко, но оживлённо разговаривают со встречающей стороной. Лёва курит, сонно щурясь на окружающую серость: солнце, казавшееся очевидным для сегодняшнего дня где-то на высоте нескольких километров, скрылось за облаками. Лакмус стоит чуть в стороне, обнимая прижавшегося к нему ещё толком не проснувшегося сына... Ася обменивается быстрым взглядом с мужем и подходит к Шуре, осторожно беря его под руку. Дожидается, пока он опустит на шею наушники, и тихо говорит: - Не переживай. Созвонитесь и поговорите обо всём. Шура хмыкает и отбрасывает в сторону только что начатую сигарету: - Наверное...- негромко выдыхает он, легко сжимая ладонь Аси в своей руке.- Сам не знаю... на пустом месте разругались. У вас бывает такое? Она не видит его глаз за тёмными очками, но понимает, что его взгляд направлен на неё. - Ага,- со светлой улыбкой говорит она, что-то параллельно вспоминая: от некоторых их ссор сейчас тянет рассмеяться да и только.- Знаешь, какая я противная могу быть?.. - Скорее знаю, какой ОН временами,- Шура возвращает ей кривоватое отражение её улыбки.- Спасибо, Ась. Со мной всё хорошо. Она быстро целует его в небритую щёку и, погладив его по руке, стоит некоторое время рядом. Шурик - это полное отражение её мужа. Столь же неуловимо разные, сколь и похожие. И с ними обоими ей всегда будет, о чём поговорить. И помолчать. Спустя пару минут к ним подходит Лёва, прячущий сонный взгляд на мир за тёмными очками: - Хреновый кофе для хренового утра,- оповещает он, а в руках у него три стаканчика плохого кофе из автомата. Но это - необходимость для того, чтобы не уснуть или окончательно не сорваться на кого-то, пока нет возможности добраться до номера. Или до приличной кофемашины. Шурик делает большой глоток быстрорастворимой гадости, морщится, выбрасывает весь стаканчик в урну и, напоследок кратко сжав Асину руку, направляется выяснять причины такого долгого ожидания. - Молодец,- шепчет Лёва на ушко жене, сгибая руку в локте, чтобы Асе было удобней на него опереться. - Я люблю тебя,- негромко отвечает ему она и прижимается к родному, знакомо пахнущему плечу.