Мой ангел-хранитель — падший 2

      Габриэль сидел на стуле, лицом к спинке, положив голову на сложенные руки. Его крылья были опущены параллельно друг другу. Он не проронил ни слова за всё то время, что Клара решалась к нему подойти. А она в свою очередь отвернулась от него, и искала что-то в аптечке. Ей хотелось поскорее покончить с ранами на его крыльях и убраться из этой комнаты.       Наконец Кларе попалась нужная вещь. Она несказанно обрадовалась, когда нашла хирургический пинцет. Процесс пошёл гораздо быстрее, когда Клара поняла, что ей не нужно касаться крыльев Габриэля голыми руками.       Первые признаки жизни архангел подал, когда от души смоченная антисептиком вата коснулась краёв ещё свежих ран. Клара от неожиданности отдёрнула руку, когда Габриэль вздрогнул, и сильнее вцепился руками в спинку стула. — Больно? — спросила она, но Габриэль не ответил. Клара пыталась понять, о чём он думал. Он никогда на её памяти не был таким серьёзным и задумчивым. Она старалась осторожнее касаться изувеченных частей крыльев, но молчание, недосказанность и вообще вся эта сценка начинали выводить её из себя. — То, что ты сделал, Габриэль, на земле называется шантаж, — сама не зная зачем, сказала Клара, и чуть сильнее придавила зажатый в руке пинцет. — Ау! И ты мстишь мне, я понял. — Габриэль дёрнулся сильнее, чем первый раз. Немного помолчав, он добавил: — А то, что сделала ты, на небесах называется исцеление.        Рука Клары с пинцетом застыла на полпути. У неё похолодели конечности от сказанного. Она судорожно соображала, что же ей делать теперь? — Я? С чего ты взял? Кастиэль…       Габриэль рассмеялся. Его смех был мало похож на проявление веселья. Он был удивлён и разочарован. — Милая, ты обо мне невысокого мнения, я знаю, но ты забываешь, кто я.       Клара сделала несколько шагов назад, и положила пинцет на стол. Габриэль встал со стула, и повернулся к ней лицом. Без рубашки, с пусть и раненными, но крыльями за спиной и взглядом исподлобья он выглядел угрожающе, но при этом Клара должна была признать великолепие зрелища. — Что ты хочешь этим сказать? — спросила она, несмотря на резкую сухость во рту. — Это ведь по твоему приказу Горделиус проткнул меня твоим же копьём, брат?       Клара опустила голову. Она прижалась спиной к стене, на которую наткнулась, отступая от Габриэля. Её плечи начали трястись, будто от беззвучных рыданий. Но вскоре до слуха Гейба донёсся тихий смех. Клара подняла взгляд на него. Её глаза горели алым. Она продолжала смеяться, и похлопала в ладоши. — Умница, Габриэль, ловко сложил два и два. — Люцифер, — Габриэль покачал головой. — Как же далеко ты зашёл. — Ты должен быть благодарен мне, Гейб. Я приказал Горделиусу проучить тебя, а не убить. — Думаешь, я об этом беспокоюсь? Ты готов пожертвовать ею ради того, чтобы выжить? — Не берись рассуждать о том, чего не знаешь.       Габриэль не верил своим глазам. Он не успел хорошо обдумать то, что ему открылось. И теперь не знал, что ему предпринять: убить Люцифера и вместе с ним — Клару? Отпустить их обоих? — Люци, какой же ты мешок дерьма всё-таки, — Габриэль отвернулся от брата. Ему не хотелось, чтобы тот видел бессилие и отчаяние, вырвавшие наружу в виде слёз. — Я думал, ты изменился. Думал, теперь тебе не всё равно, что будет с Кларой. Ты сам пришёл ко мне тогда. Попросил приглядывать за ней. — И ты слишком увлёкся.       Тишина повисла в комнате мёртвым грузом. Габриэль повернулся к брату. Его светившиеся голубым глаза встретились с алыми. — Да, я её люблю, — спокойно сказал Габриэль, и Люцифер угрожающе посмотрел на него. — Но я готов уйти. Я больше не стану докучать Кларе. Ей уже не нужна моя защита, как и я сам. Однако есть условие, при котором я сделаю это тихо, и никто не узнает, что ты жив.       Люцифер молча ждал, что же скажет его брат, а Габриэль, разрываемый изнутри непереносимой болью, собирал остатки сил, чтобы закончить начатое. — Ты тоже должен уйти, Люци, — сказал Гейб, и Люцифер хмыкнул. — Уйти из неё. Найди новый сосуд. Бери кого угодно: священника, президента или Сэма Винчестера. Мне всё равно! Только хватит разрушать её.       Люцифер опустил взгляд. Он обдумывал условия брата. Габриэль стоял неподвижно, когда Люцифер в теле Клары подошёл к нему на расстояние вытянутой руки. Алые глаза впились в сияющие голубые. Напряжение, повисшее в воздухе, ощущалось почти физически. Габриэль ждал ответа брата, и тот вскоре прозвучал: — Согласен.       Габриэль коротко кивнул. Комнату озарил нестерпимо яркий свет, а когда погас, не было больше никого, кроме лежавшей без сознания Клары Хьюз.

***

      Покончив с головой Асмодея, Горди снял перчатки и фартук, осмотрел себя на предмет прилипших к одежде частиц Князя Ада, и вышел из комнаты. Эдвард и Фрэнк, терпеливо ожидавшие снаружи, вздрогнули при его появлении. Не глядя на их ошарашенные услышанным лица, он остановился и уставился в одну точку. — Фрэнк, Эдвард, уберите там… всё, — не без отвращения сказал Горди. Когда демоны почти скрылись в комнате с растерзанным телом, он добавил: — не выносите ни единой его частицы за пределы ловушки. Этот сукин сын скоро восстановится.       С этими словами Горди удалился, а Фрэнк перевёл недоверчивый взгляд на Эдварда. Оба понятия не имели, как можно было восстановиться после такого.       Кроме моральной разрядки, Горди узнал и нечто любопытное. И имя ему было Виктория. Потеряв и без того много времени, Горделиус не мог позволить себе малейшую оплошность. Более всего он боялся подвести своего Отца. — Пожалуйста, отпустите меня! — пыталась вырваться та самая Виктория из цепких рук Горди. Он тащил её за собой, не обращая внимания на то, что она говорила, что несколько раз упала, и что ветви деревьев иногда хлестали ее по лицу. — Что вам нужно? Куда вы меня ведёте?       Длинные светлые волосы Виктории растрепались, тушь потекла от слёз, а из свежеразбитой коленки стекала кровь. Горделиус бесцеремонно волок её вглубь леса. Чувствуя, как её шансы на спасение уменьшаются с каждой минутой, Виктория стала отбиваться и кричать ещё сильнее, и Горди не выдержал. — А теперь замолчи и послушай, — как всегда спокойно сказал он. Виктория сделала вдох и кивнула, демонстрируя готовность слушать. — Мы идём не в лес, а через лес. Я не собираюсь тебя касаться больше, чем сейчас. Поверь, я и от этого испытываю мало удовольствия. Ты прочитаешь заклинание, я сделаю то, что должен, и ты свободна. Поняла?       Виктория кивнула. Горди не отпустил её руки, но сопротивление с её стороны поубавилось. — Как вас зовут? — вдруг спросила она. Ей казалось, что если они познакомятся, чуть лучше друг друга узнают, то ее похитителю будет сложнее решиться причинить ей вред. — Горделиус. — Какое необычное имя. Откуда вы? Литва? Италия? — Виктория, заметив, что собеседник не собирается отвечать, продолжила сама: — А я родилась и выросла здесь. Моя мать работала на нескольких работах, а отец делал вид, что ищет что-то подходящее, а сам целыми днями только развлекался.       Горди не слушал девчонку. Он уловил тревожный сигнал по ангельскому радио, и сосредоточился на нём. — … и тогда мне пришлось сменить очередную школу, а вы не представляете, как тяжело адаптироваться на новом месте, — продолжала Виктория. Она успокоилась, погрузившись в повествование о своей жизни. — Нет времени, — резко остановившись, сказал Горди. Он подхватил на руки Викторию, и они в мгновение ока перенеслись через весь лес в здание заброшенной психиатрической лечебницы. — Что это было? — задыхаясь, спросила Виктория. Она упёрлась руками в коленки и пыталась побороть тошноту. Она смотрела в пол, но когда подняла взгляд, её тело будто пронзил электрический разряд. — Это что, труп?!       Из неё вырвались неконтролируемые рыдания. Паника захватила разум, сковала грудную клетку, а ноги машинально понесли её к выходу. Горди спокойно взмахнул рукой и дверь исчезла. Виктория поняла, что разговор по душам ни капли не сблизил её с похитителем. Она интуитивно понимала, что живой из этого места не выберется. — Что вам от меня нужно? Вы что, извращенец какой-то? Зачем здесь труп? — Виктория перестала всхлипывать, но слёзы продолжали течь по щекам. — Это — сосуд моего Отца. Наша с тобой задача заключается в том, чтобы подготовить его. Ты должна была сделать его настолько сильным, чтобы он мог заменить истинный сосуд, но у нас нет времени. Он идёт.       Горди протянул Виктории листок с заклинанием. Она взяла его дрожащей рукой и прошлась по символам взглядом. — Что это за язык? — Енохианский. — Но я не знаю… — Не играй со мной, Виктория. Я знаю, кто ты. Потомственная ведьма. Достаточно могущественная для нужного мне ритуала, и слишком юная, чтобы оказать достойное сопротивление. Читай слова сама, как только я скажу, или я заставлю тебя.       Виктория посмотрела на символы, написанные на листке, затем на парня в коричневом пальто. Горди подошёл к телу Ника, возложенному на кровать в бывшей спальне Кроули. Он положил руку ему на лоб и закрыл глаза. Виктория увидела яркий свет, выбивавшийся из-под возложенной ладони. Мёртвое тело начало приобретать признаки жизни: кожа из землянистой превратилась в розоватую, следы разложения исчезли, а грудная клетка начала подниматься и опускаться, но человек не приходил в сознание. Это была пустая жизнеспособная оболочка, ожидавшая своего хозяина. — Подойди, — не открывая глаз, приказал Горди. Виктория не испытывала ни малейшего желания приближаться к мертвецу или ожившему мертвецу, но она вспомнила угрозу похитителя, и на негнущихся ногах подошла. — Возложи руку ему на сердце.       Девушка недоверчиво посмотрела на Горди. Ей не хотелось находиться даже в одной комнате со странным человеком на кровати, а уж касаться его — тем более, но она всё-таки исполнила то, что от неё требовалось. Она ощутила слабое сердцебиение под своей рукой. Ударов двадцать в минуту, не больше. — Теперь заклинание.       Виктория подняла руку с запиской так, чтобы видеть текст. Не отрывая руки от сердца Ника, она произнесла: — Foh reh say-lah.       Горди улыбнулся одним уголком рта, чувствуя, что всё идёт так, как нужно, а Виктория с замиранием сердца наблюдала за происходящим. До её слуха донёсся странный звук. Будто высокочастотное гудение, и оно становилось всё громче и громче. Стены помещения начали трястись, а ваза на столе — разлетелась на мелкие кусочки. — Что происходит? — пытаясь перекричать звон, спросила Виктория. — Он идёт, — улыбаясь, сказал Горди. Он убрал руку со лба Ника и отошёл на несколько шагов. Виктория хотела сделать то же самое, но её рука будто срослась с грудной клеткой пустого тела. Она пыталась вырваться, но ничего не получалось. Свободной рукой она попыталась закрыть хотя бы одно ухо, но высокочастотный звук равномерно проникал и разрушал всё её тело. Комната погрузилась в непереносимо яркий свет, Виктория закричала и упала на колени. Её рука так и осталась на груди Ника. Из глаз и ушей девушки потекла кровь, и вскоре, когда свет исчез в подготовленном для него теле, Виктория замертво упала на пол, а Ник открыл светящиеся алым глаза.

***

      Габриэль стоял напротив бара «Полночь». Совсем недавно на том же месте он был с Кларой, и даже не представлял, какую пустоту внутри ощутит, если её не станет в его жизни. Ему было всё равно, что магия бара снова возьмёт его в свой плен. Он хотел оказаться в спасительном наваждении, снова потерять ощущение реальности. Всё чего он хотел — утонуть в бесчисленных руках, и не важно будут ли они ласкать его, или рвать на части.       Себастиан без прежнего энтузиазма пропустил его внутрь. Людей было значительно меньше, чем в тот раз. И все вели себя относительно прилично. Габриэль прошёл к барной стойке и попросил налить ему чего-нибудь покрепче. — Тётушку Роберту* или двойной виски? — На твой вкус, лишь бы убило меня, — без доли юмора сказал Гейб, и приложил лоб к прохладной стоке. — Как скажешь, — пожал плечами бармен. Ему обычно не хотелось лезть в дела посетителей, но этого он прекрасно знал. — Не задался день, а, Локи? — Жизнь не задалась, — не поднимая головы, ответил Гейб. — Оглянись вокруг, дружище, столько прекрасных дам в задумчивости водят тонкими пальчиками по краям бокалов. Неужели твоё сердце так холодно?       Габриэль в недоумении нахмурился и, подняв голову, посмотрел на бармена. — Терри, ты бармен или сутенёр? — Pornstar Martini*, пожалуйста, — сказал женский голос, и бармен кивнул, оставив вопрос Гейба без ответа. Архангел украдкой посмотрел на ту, что сделала заказ. Это была совсем невысокая девушка с тёмными волосами. Она, заметив взгляд Габриэля, улыбнулась ему.       Габриэль вопреки обыкновению не ответил ей тем же. На мгновение она показалась ему знакомой, но он никак не мог вспомнить откуда. — Спасибо, — сказала она Терри, когда тот поставил перед ней бокал с оранжевым напитком. — Терри, а что насчёт меня? — возмутился Гейб, так и не получив свой заказ. Бармен сделал вид, что не услышал его, и удалился. — Кажется, сегодня не твой день, — сказала девушка. И протянула Гейбу руку. — Калли. — Габриэль, — машинально ляпнул он, пожав руку девушке. — Я видела тебя здесь. Вчера, — сказала Калли, и отпила из своего бокала. — Ты был с девушкой. Где она сегодня? — Терри, надеюсь, ты там занят моим коктейлем, иначе, клянусь, я налью себе сам, и тебе это не понравится! — проигнорировав вопрос Калли, прокричал вдогонку бармену Гейб. — А, я поняла, — улыбнулась девушка. — Это из-за неё ты решил осушить запасы Терри. Скажи, а ты и правда можешь напиться? — Слушай, — Габриэль повернулся к Калли. — Не хочу показаться тебе придурком, но придётся. В другой раз я бы даже не заметил, что Терри мне ничего не принёс. Я бы обошёлся твоим коктейлем, и выпил бы его прямо из какой-нибудь части твоего тела, но сегодня я хочу побыть один. — Как скажешь, красавчик, — спокойно сказала Калли, взяла свой бокал и встала. Габриэль в зеркале проследил за ней, и собирался снова напомнить бармену о своём существовании, но его взгляд уловил в последний момент ту, с кем ушла Калли. — Не может быть! — самому себе сказал он. Не теряя ни секунды больше, он бросился следом за ними.