Поэзия моей души

Мерзкий звук будильника слишком резко вытащил Лену из сна, не дав толком попрощаться с привлекательными сердцу иллюзиями. Темникова поднялась, закутавшись в одеяло, что теперь собирало всю пыль с пола. Надо бы убраться. Времени катастрофически не хватало ни на что. Лена осознала, что последнее время либо пропадает на работе, либо спит. Причём спит как днём, так и ночью. Полина бы сказала, что это начинающаяся депрессия. Но Лена не спрашивала Полину. Лена просто хотела спать. Открыв холодильник, Темникова обнаружила, что и закупиться она тоже забыла. Это уже ни в какие ворота не лезло. Пора завести женщину. Фаворская же посоветовала брать пример с мужчин, а они испокон веков только этим и занимались: упрощали себе жизнь только лишь появлением женщины рядом. А чем Лена хуже? Ничем. Даже лучше. Она села и задумалась, сильна ли Ольга в бытовых вопросах. Хотя, какая к чёрту разница, в каком состоянии твоя кухня, если по ней ходит богиня? Но богиня ходила по собственной кухне (надеялась Лена) и даже не утруждала себя проверять непрочитанные сообщения. Серябкина, в принципе, редко появлялась в сети. Темниковой хотелось, чтобы Ольга выбрала тот же самый сценарий: работа-спать-работа. Лена бы с удовольствием кинулась в бой с их общим расхлябанным состоянием. Но от Серябкиной не веяло ни тоской, ни усталостью. От Серябкиной веяло жизнью. Хотя, вряд ли и по Темниковой внешне можно было судить об её внутреннем разладе. Как говорила её мама, по Лениному лицу непонятно, умер кто-то или родился. Темникова зевнула и взяла телефон в руки, набрав Дашу. Она знала, что Шашина уже давно проснулась. Лене казалось, что блондинка может собираться с ночи, чтобы утром блистать, идя по школьному коридору. «Тебе надо было в модели, а не в учителя идти», – посоветовала ей однажды Темникова, но девушка что-то там неразборчиво пробурчала в ответ. А могла бы просто оценить комплимент, которыми нечасто одаривала её Лена. Темникова никогда не была влюблена в Дашу хотя бы на грамм. Темникова слишком любила, когда кто-то знал, как сделать ей хорошо, и никогда не могла в этом отказать. Лена знала, что и Шашина вполне выживет без неё. Шашина переживёт даже апокалипсис, если прихватит с собой зеркало и косметичку. – Занятия отменили?! – восторженно проговорила Даша, ответив на звонок. – Нет, – нахмурилась Темникова. – А чего тогда звонишь? – А я уже не могу позвонить?! – возмутилась Лена. – Судя по всему, ты всё можешь, – пробормотала Шашина, намекая об их… ссоре. – У меня нет ничего на завтрак. Сообрази что-нибудь. – Ещё тебе что сделать? Мне бы кто что сообразил. – Понятно, – положила трубку Темникова. Даша была горе-хозяйкой. Это Лена знала давно, но надежда всё же умирает последней. Она пролистала список вызовов и вновь поднесла телефон к уху. – Солнышко, – протянула Полина, – просто постирай трусики с утра. Такое случается. Ничего страшного. – Я хочу кушать, – не обращая внимания на сторонние комментарии, проговорила Лена. – Если очень быстро приедешь, то я тебя покормлю. – Серьёзно?! – подскочила Темникова. – Да. – Слушай, – уже начала собираться Лена, – ты ещё можешь отказать Никите? Обещаю, что сделаю тебе предложение в тот же день. – Зайка, даже не буду врать, что подумаю. – Ладно, я еду, – бросила ей Темникова, добавив: – Обожаю тебя. Катя, сделав поворот в триста шестьдесят градусов, открыла глаза и уставилась в потолок, пытаясь привести мысли в порядок. Девушка повернула голову и увидела мирно спящую на спине Ольгу. Кищук придвинулась к ней и прижалась, пряча лицо в её волосы, но, впрочем, скоро подпёрла голову рукой, любуясь на оголённое по пояс тело Серябкиной. Катя, сколько бы ни смотрела, никак не могла привыкнуть к этой красоте. Два больших голубых глаза скользили всё выше, пока не наткнулись на лицо Ольги, и тут же восхищение в них потеснила нежность. Грудь Серябкиной равномерно вздымалась, лицо выражало спокойствие, а волосы были беспорядочно разбросаны на подушке. Катя ощутила прилив неизвестных до этого момента чувств, которые захлестнули её волной и обрызгали неконтролируемым счастьем. «Я люблю этого человека. Я её люблю», – вдруг пронеслось в голове Кищук, и девушке вдруг захотелось тут же разбудить Олю, зацеловать её, заобнимать, отдать ей всё нерастраченное за эти годы тепло. Но вместо этого она начала гладить подушечками пальцев лицо Серябкиной и покрывать его невесомыми поцелуями. – Оль, просыпайся, – шепнула Катя ей на ухо, – у тебя пары. Ольга распахнула глаза, но тут же их закрыла, пробубнив: – А у тебя выходной. – Я выспалась. – Тогда сходи за меня, – проговорила Оля и, перевернувшись на бок, закинула руку на Катину талию. – Ольга Юрьевна, просыпайтесь, – задорно проговорила Кищук, начав целовать её лицо ощутимее, – учёба не ждёт. Та самая Ольга Юрьевна открыла глаза, сонным и наигранно недовольным лицом уставившись на Катю. – Могла бы и дать выспаться своему классному руководителю, Кищук! – Когда-нибудь обязательно, – кивнула Катя с прилипшей к лицу улыбкой и нежно поцеловала девушку в губы. Ольга ответила ей, медленно проводя руками по обнажённому телу, которое тут же покрылось мурашками. Катя выдохнула и нависла над телом Серябкиной, опустив губы ей на шею. С губ Оли слетел тихий, почти неслышимый стон, от которого, однако, у Кати внизу живота начал собираться тугой ком. Она легла на Ольгу, несильно царапая её бёдра ногтями, как вдруг обе девушки услышали звук будильника. Серябкина взяла телефон в руки и посмотрела на экран, пока Кищук целовала её за ухом. – Это поздний, – на выдохе произнесла шатенка и попыталась остановить властвующее в теле возбуждение. – Чего? – оторвалась от неё Катя, приводя в порядок сбившееся дыхание. – Будильник поздний, – объяснила Серябкина, гладя её лицо пальцами, – секс мы с тобой проспали. Катя, видимо, была категорически не согласна с таким раскладом вещей и снова припала к губам Оли своими, поглаживая её талию и живот. Серябкина вдруг поняла, что секс на первом месте потеснило желание быть всегда рядом с Катей. И эти две вещи не умещались (Оля надеялась, что пока) на один пьедестал, и то и дело то одно, то другое перевешивало. Сейчас победа оказалась явно не на стороне секса, поэтому девушка оторвалась от мягких Катиных губ и прислонилась своим лбом к её. – Ты чего? – услышала она обеспокоенный голос Кищук. Ольга приподняла голову, смотря своими светло-карими в Катины ярко-голубые глаза и в который раз подумала, что та невероятно красива и притягательна, вне зависимости от настроения, времени суток и обстоятельств. Эта мысль мотивировала притянуть лицо Кати к себе и начать покрывать его поцелуями, пытаясь вложить в них всё то, что сейчас крутилось в голове. Кищук, улыбнувшись, прикрыла глаза. – Пойду компенсирую недосып преподавателя свежесваренным кофе, – отстранилась от неё блондинка через довольно продолжительное время. Оля смотрела, как Катя надела на голое тело её блейзер и, потягиваясь, ушла на кухню. Она прикрыла глаза, за десять минут пытаясь доспать то, что не успела доспать за ночь. Но запах кофейных зёрен проник в комнату, раздражая носовые рецепторы, в секунду заставив Серябкину подняться и пойти к Кищук. Та стояла у плиты, пританцовывая в такт музыке, льющейся из динамиков телефона. Оля подошла к ней и обняла сзади, уткнувшись носом в волосы. Катя вздрогнула, но тут же откинулась на Олино тело, позволяя той целовать себя в шею. – Так, всё, – скомандовала Кищук, – садись за стол. Серябкина кивнула и повиновалась, смотря, как Катя перелила божественный (по мнению Оли) напиток в кофейную чашку и поставила её на стол. – Ваш кофе, мисс, – проговорила Кищук, – сахар? Сливки? Серябкина улыбнулась, смотря на её сосредоточенное выражение лица. – Одну ложку. Сливок не надо. Катя кивнула и добавила в кофе сахар, перемешав содержимое чашки. Оля сделала глоток и прикрыла глаза, довольно промычав. – Нереально вкусно, – проговорила она с закрытыми глазами. – Екатерина, с сегодняшнего дня объявляю Вас своим личным бариста. Вы, наконец, научились варить кофе идеально. Долгие дни тренировок прошли не зря. Поздравляю. Катя захохотала и поцеловала её в губы, ощутив на них такой уже родной кофейный привкус. – Это потому что с любовью, – тихо проговорила Кищук, смотря Ольге в глаза. На кухне повисла тишина. Катя ощутила замешательство девушки и снова поцеловала её. Но Оля отстранилась от неё, пригрозив пальцем. – Так, бариста, не мешайте. Катя снова засмеялась, закатив глаза. Ольга, допив, встала из-за стола и в знак благодарности притянула к себе Кищук, жадно целуя её в губы. – Всё, – оторвалась от неё Оля через несколько минут, – я умываться, краситься и одеваться. Не забудь выпить таблетки. Катя кивала на эти слова с закрытыми глазами, держа Олино лицо в своих ладонях. – Почему во снах тебя изматывает оргазмами Серябкина, а кормить должна я? – поинтересовалась Фаворская, наблюдая, с каким аппетитом Темникова поглощает блинчики. – Не изматывает она меня ничем. – Ты что, не кончаешь от неё?! – изумилась Полина. – Хочешь об этом поговорить? – Ты не забыла про сегодняшний вечер? – сменила тему Лена. – Ты всё надеешься, что она даст? – Нет. Просто проведём хорошо время. – В постели? – рассмеялась Поля. – Ну, прекрати, – попросила Темникова таким тоном, что Фаворская на секунду решила, что больше не станет над ней подшучивать. Но секунда прошла, и Полина выдала: – Или тебя там Кищук умотала?! Серябкина вышла из её комнаты, и Катя своим выражением лица дала понять, что выглядит Ольга сегодня прекрасно. «Впрочем, – понеслось в голове Кищук, – как всегда». – Итак, Ольга Юрьевна, – вещала Катя, застёгивая пуговицы на её пальто, – хорошего рабочего дня. Темниковой привет. Но только не от меня, не хочу ощущать горящие от её проклятий уши. Серябкина глубоко вздохнула и покачала головой, поцеловав Катю в лоб. – Я реально не понимаю, зачем ходить в школу, если в ней нет Кати, – проговорила Кристина, переобуваясь. – А представь, если Ольга Юрьевна однажды выйдет на больничный? – держа её пиджак, воображал Стас. – В это, конечно, сложно поверить, но она же обычный человек… который может заболеть… – Удивлена, что Алина ушла от тебя не из-за этого, а из-за слуха о тебе с Катей, – покачала головой Соколова. – Меня как-то больше волнует, почему от меня ушёл мой друг. – Это так по-гейски сейчас прозвучало, – нахмурилась Крис. – Ты забыла, что листочек сказал о моей бисексуальности? Тебе, кстати, тоже, – двинулся он за ней. – Так что твои скучания по Кате… – Не путай женскую дружбу с мужской, ладно? Нам можно дико скучать друг по другу, названивать пятьсот раз на дню, обжиматься и даже целоваться! – Вы что, целовались с Катей? – удивился Астафьев. – Ты дурак? – посмотрела ему в глаза Кристина. – Конечно, да. – А, – понял он, – ты таким образом помечаешь своих друзей? – Именно, – скривилась Соколова, поняв его намёк. – Опаздываем, Ольга Юрьевна? – смешливым тоном спросила Полина. – Пробки, – пожала плечами Серябкина. – И она, – посматривая за соседний столик на объект обсуждений, говорила Фаворская, – всем видом показывает, что она была права. – Да забей, – посоветовала Лена, кушая салат. – Тебя будто неделю не кормили, – заметила Поля. – У меня хороший аппетит. – Ты заедаешь своё плохое настроение? – У меня нормальное настроение. – Твоё нормальное настроение – это плохое, – сморщила нос Полина. – И замес в том, – рассказывал Стас, – что никто так и не понял, что не муж ублюдок, а жена… – Обязательно посмотрю, – оценила его рецензию на фильм Серябкина. – Как только наша пара закончится. – Можно ли считать, что Юдин так слил нашу команду с соревнований, посягнувшись на Катину жизнь? – интересовался Смирнов в беседе. – Тогда предлагаю, – вещал Краснов, – 11Б против 11А. Стенка на стенку. Раз..бём их. – Краснов! – высветилось сообщение от Серябкиной. – Ой, – тут же отреагировал парень. – Я перепутал беседы. – У вас есть беседа без меня? – напечатала Ольга, а затем озвучила вопрос лежащей рядом Кате. – Нет, конечно, – ответила Кищук. – Да, – написала Аня. – Катя создала. – Ни в чём нельзя на этих людей положиться, – вздохнула блондинка, и Серябкина одарила её взглядом, который даже Катя не смогла расшифровать. Телефон Кищук завибрировал. Ольга протянула ладонь внутренней стороной. – Дай посмотреть, – попросила она. Катя разблокировала экран и, не смотря, дала ей смартфон, думая, что оры начались в их второй беседе. Но Серябкина захохотала и показала ей сообщение совсем в другом чате, где Кристина сначала поинтересовалась, не устала ли Кищук от нагибаний со стороны Ольги Юрьевны, а затем назвала Аню не самым цензурным словом. Серябкина прочла название беседы и засмеялась ещё громче. «Цыпочки и их Стасик». – Долго думали? – Нас там сначала было четверо, – начала рассказывать Катя, – но Миша покинул нас. Пришлось думать. Стас до сих пор переименовывает в «Стасик и его цыпочки», но мы бдим. – Быть нагнутой Ольгой Юрьевной – это честь, – написал Астафьев. – У неё, кстати, больше, чем у Юдина? – В несколько раз, – ответила за Катю Серябкина. – Ю-ху-ху, – ответил Стас. – А мне ты что не отвечаешь? – возмущалась Кристина. Кищук взяла у Оли телефон и напечатала: – Да просто сложно по клавишам попадать, когда тебя сзади имеют, – Серябкина покачала головой, вернув телефон, и прочла название следующей беседы, участниками которой были Катя, Полина и Олег. – Травушка-муравушка? – нахмурилась она и покачала головой: – Никакой конспирации. – Случается, – проговорила Кищук и тут же сменила тему: – Почему тебе можно смотреть, а мне нет? Дай мне тоже свой телефон. Серябкина протянула ей аппарат, и Катя в тот же момент чуть не выронила его из рук, потому что на экране появилось «Елена Т.». – Да? – ответила Ольга на звонок. – Уже?! Ой, что-то я не смотрю на время. Нет, заезжать не надо. Скоро подъеду. – Лена вообще ярый фанат дип-хауса, – рассказывала Полина. – У них на этом фоне дикий конфликт с Кищук. – Не было никакого конфликта, – нахмурилась Лена. – Катя же обожает музыку, – проговорила Ольга. – Не всю, – улыбнулась Фаворская. – Она даже рэп уважает больше, чем дип-хаус, – сказала Темникова, отпив пива из бутылки. – А как можно уважать рэп? – Вот и Кищук задаётся вопросом, как можно слушать дип-хаус, – смеялась Поля. – И вообще. Однажды Лена так круто зачитала… – Я была пьяна, – остановила её Темникова. – Что Катя бы оценила, – закончила свою мысль Фаворская. – А почему мы обсуждаем Катю? – не понимала Серябкина. – А почему мы обсуждаем Катю? – улыбаясь, спросила Поля у Лены. – Потому что ты сошла с ума, – смотря ей в глаза, ответила Темникова. – Очевидно же. Лена поднялась и обратилась к Оле: – Тебе ещё взять? – Давай. – Мне кажется, что подсознательно Лена хочет Кищук, – поделилась своими мыслями Полина, когда девушка ушла к бару. – С чего такие мысли? – Выделяет её постоянно, орёт, – начала перечислять Фаворская, – говорит, что просто кроме Кищук ей никто толком не может ответить, но что-то тут нечистое… – Но она и меня продолжает добиваться. – Но она и Шашину продолжает трахать! – воскликнула Полина, а затем опомнилась: – Ой. Пиво – дурацкий напиток. – Держи, – сев рядом, протянула ей бутылку Темникова. – Спасибо, – пытаясь не смеяться, ответила Серябкина, но Лена всё поняла: – Господи. Она рассказала тебе эту чушь? – Какую? – решила уточнить Ольга. – Про моё мифическое влечение к Кищук. – Угу, – скрывала смех не по этому поводу Серябкина. Темникова, покачивая головой, вновь сделала большой глоток. – А вам от пива не хочется спать? – зевнула Полина. – Нет, – ответила Лена, – нам от пива хочется в уборную. – Вдвоём?! – изумилась Фаворская. Темникова закатила глаза, и Полина тяжело вздохнула: – Может, Дашке позвонить? – Все бабы звонят бывшим, а ты бывшей подруге, – проговорила Лена. Олин телефон в этот момент завибрировал и, прежде чем Серябкина вышла, Темникова прочла «Ёжик». – Что-то случилось? – взяла трубку Ольга. – Это я у тебя хочу спросить. – То есть? – Ты же там в компании дип-хауса и Темниковой. Беспокоюсь за твоё психическое здоровье. – Всё в порядке, – засмеялась Серябкина. – Ладно, – Ольга почувствовала, что Катя улыбнулась. – Отдыхай. Я тебя жду. Но не торопись. – Хорошо. Не ложись без меня. Я не буду допоздна. Темникова бросила ключи на тумбу и, сняв верхнюю одежду, прошлась по пустым комнатам. Слишком много простора. В квартире даже не чувствовалось тепла. Будто здесь вообще никто не жил. Она достала телефон и ещё раз прочла Ульянино «Солнце, буду только через неделю. Пересечёмся обязательно». Лена не хотела пересечься через неделю. Ей нужно было прижаться к кому-то именно сейчас. Темникова всегда гордилась своей свободой и только сегодня осознала, что это было всего лишь одиночество. Она так часто высмеивала идиотские привычки парочек, всю это слащавость, а теперь ей тоже вдруг захотелось именоваться у кого-то как «Ёжик» или как любой другой представитель животного мира. Она выключила везде свет и упала на кровать, не раздеваясь и не снимая макияжа. – Достало, – пробурчала Лена и закуталась в одеяло с головой. Какая разница, сколько женщин тебя хотят, сколько из них ты имеешь, если, замёрзнув, тебе в итоге не с кем согреться? Ольга стояла у ворот и нажала на звонок видеодомофона. Через несколько секунд калитка начала отъезжать в сторону, и Серябкина вошла внутрь. На пороге её ждала Кищук, которая, тут же сняв с Оли пальто, сгребла её в свои объятия. Они стояли в коридоре и просто обнимались, словно после долгой разлуки или сильной ссоры. Но не было ни того, ни другого, а обе уже успели соскучиться друг по другу. Серябкина поцеловала Катю в губы, держа руки на талии. Голову окутывал сладкий хмель, а коридор со всем его содержимым немного плыл, поэтому Ольга крепче ухватилась за Кищук. – Иди, любитель дип-хауса, освежись. Я тебе пока чай заварю, – сказала блондинка, мягко отстранившись от неё. Серябкина, завернувшись в белоснежное махровое полотенце, вышла из душа и пошла в сторону кухни. На высоком барном стуле, в объёмной пижаме, сидела Катя и остужала чай. Шатенка подошла к ней и чмокнула в щёку, сев на соседнее место. – От тебя пахнет не только алкоголем, но и малинкой. С лёгким паром, – улыбнулась Кищук и подвинула ей чашку с чаем. – Спасибо, ёжик, – ответила ей Серябкина, вдохнув в себя пар, исходивший от чая, – люблю бергамот. Девушки пили чай, держась за руки и целуясь после двух-трёх глотков. – Иди ложись, я скоро, – поцеловала её в губы Катя, когда они допили. Катя разделась и легла под одеяло, где уже лежала обнажённая Серябкина. В последнее время они спали так всегда, вне зависимости от наличия секса в эту ночь. Ольга тут же притянула её к себе и нежно поцеловала в губы, держа руку на её шее. – Давай спать? – спросила Кищук, поглаживая её лицо тыльной стороной ладони. – Угу, – шепнула Ольга, проводя своим носом по её. Катя развернулась к ней спиной, и Ольга прижала её к себе, целуя плечи и заднюю часть шеи. Катя закусила губу и охнула. – Знаешь, – тихо проговорила Серябкина, – я уже и забыла, что ощущаешь, когда человек живёт в твоём сердце. Дыхание Кищук перехватило. В районе солнечного сплетения сжалось что-то тёплое и подступило к самому горлу. Тело захлестнуло что-то эйфорическое и медленно разливалось по нему, пока сердце отбивало бешеный ритм. Кищук сглотнула и дрожащим голосом произнесла: – Ты первый человек, который столько для меня значит. Оля, не сдерживаясь, повернула девушку к себе и накрыла её губы своими. Они отстранились друг от друга, не говоря больше ни слова. Их на сегодня было достаточно. Они медленно провалились в сон, купаясь в сегодняшних признаниях, как в тёплом, спокойном море.