Be mine

•11•

      Чими́н лежал в своей комнате почти час, молча буравя взглядом потолок. Он долго думал обо всём произошедшем. После показательной демонстрации некого дерьма, Тэхён даже не удосужился позвонить и разъяснить ситуацию. Даже трубку не брал. Пак развернул голову на бок и посмотрел на конверт, лежавший на прикроватной тумбе. Будь он проклят! Если бы не он, то Чонгу́к не стал падать так низко! Конечно, очевидно было то, что вина была не только в нём, однако Чимин знал и то, что его подарок стал одной из причин, по которым имя Чо́на сейчас звучало из всех ртов универа. Он резко вскочил и злобно схватил конверт, после чего разорвал его, затем ещё и ещё, пока не остался пазл «собери полтора косаря баксов». Последний полетел в мусорку. После периода пубертата Чимин не так часто нервничал (попросту не было причин), но если приходилось — ромашковый чай спешил на помощь. Спустя две чашки отборного мочегонного пойла, Пак осознал, что расслабиться ему в этот вечер могла помочь только прекрасная компания из разных сортов бухла. Напиваться он не собирался, просто хотел отвлечься. Глубокий вечер. Дорога заняла не больше получаса, клуб «Edolа́s» находился в самом центре Сеу́ла. Здесь он бывал всего пару раз, и то вместе со знакомыми по их связям. Это заведение было довольно популярным местом среди золотой молодежи города. Чимина сюда манили отличный сервис и качественный алкоголь, а за другим ему и из дома выходить не надо, намешать самогона в кастрюле он мог и сам. Оставив машину на ближайшей парковке, Пак направился к фейс-контролю у входа в клуб, где собралась широкая и длинная очередь. Слышались возмущенные голоса пришедших, кого-то не впускали за внешний вид, кого-то за уже заранее опьянённое состояние, а кого-то за возраст, и подходя ближе ко входу Чимин думал о том, что проскочит без проблем, так как по всем категориям подходил. За спиной уже двадцать три года, из одежды на нем последний писк моды (футболка в чёрно-красную полоску не стесняла движений, а черные джинсы отлично подчеркивали его подтянутый зад. Мода из камода никогда не подводила!), а единственное, что его опьяняло — мысли о будущей попойке. Но каково было его разочарование, когда при попытке пройти к двери фейс-контроллер потянул его обратно, толкая к началу очереди. — Не соответствуешь, — пояснил двухметровый голем, смотря на Па́ка сверху вниз. — Средняя школа в следующем квартале. Кроме сервиса и качества продукции, «Edolа́s» славился тем, что не любая золотая молодежь могла сюда войти. Клуб был своего рода «ламповой зоной» для отдыха и за деньги пройти было трудно, если речь шла не о детишках политического масштаба. Но последние обычно и не опускались до развлечений в родной стране. Услышав подобного рода комментарий от бугая, Пак возмущённо надулся и уже хотел уйти, чтобы не создавать конфликтов, но внезапно некто подхватил его под локоть и провел ближе ко входу. Чимин уставился на неизвестного, тот будто вылез из манхвы: он был одет в максимально хипстерские широкие штаны цвета хаки, белую оверсайз футболку поверх которой был накинут огромный черный бомбер. На голове была черная кепка с кольцами на козырьке, густые темные волосы торчали во все стороны; его лица Чимин в суматохе приметить не успел, только очень бледную кожу и по-лисьи узкие глаза. — Он со мной, — еле слышно для Пака сказал незнакомец. Фейс-контроллер замято пробормотал что-то и сразу пропустил обоих к двери, после чего недовольство в очереди стало ещё громче. Чимин в душе почти завизжал от восторга. Гора не хотела идти к Магоме́ту, поэтому судьба провела Магоме́та к горе. На радостях парень решил отблагодарить «судьбу», но той уже и след простыл в полутьме клуба. Конечно, искать его он не был намерен как минимум потому, что о помощи не просил, но мысль о человеческих солидарности и альтруизме немного приободряла. С его последнего посещения клуб мало изменился: здесь витал запах дорогого парфюма, освещение было всё таким же приглушенным и отдающим синевой, а общий дизайн представлял собой смесь лёгкого футуризма и хай-тека — то бишь мало мешающих глазам элементов. Мебель и стены в основном были чёрные, где-то проглядывались белые, позолоченные и пурпурные акценты. Людей здесь было много, но толпа никогда не могла образоваться из-за широкого зала и нескольких этажей выше. Большая и самая пьяная часть была в соседнем зале с танцполом, откуда звучали биты музыки. Здесь же были лишь приглушённые звуки, такое разделение было придумано для того, чтобы пришедшие тусить не мешали пришедшим отдохнуть. Пак прошёл к барной стойке в центре и не садясь заказал секс на пляже, после которого должен пойти ещё один, и ещё, и ещё, а потом резко дело перейдёт к мартини, затем виски, позже на глаза попадётся Балтика 7, а ещё чуть позже, после танцев на столе и приставаний к бар-леди, в голову ударила бы идея найти водку. Так бывало всегда. На самом деле, Чимин умел пить, но не умел напиваться до бессознательности. Всё заканчивалось приключениями на зад, из которых вытаскивал Тэхён. Он сел, сделал первый глоток коктейля и слегка откинулся на низкую спинку стула. Горло немного обожгло спиртом, вызывая приятное чувство тепла. Вот этого ему сейчас и не хватало. Уже допивая напиток залпом он не заметил, как место рядом заняли, и только после послышался знакомый голос: — Наш коктейльный мальчик снова прискакал запивать проблемы? Что на этот раз случилось? — мужчина усмехнулся и расплылся в довольной улыбке, а на его щеках тут же по обеим сторонам проявились ямки. Он был выше Чимина на голову, крупнее в теле и старше на целых тринадцать лет; одет в свободную джинсовую рубашку, широкие штаны, а его выкрашенные в пепельный волосы были коротко подстрижены. Многие называли его «мужчиной мечты», но Пак предпочитал звать его просто Намджу́ном-хёном. — И ты тут? — младший с сомнением осмотрел его. Тот с годами становился всё лучше, чего таить, даже сам Чимин только приехав в Корею мечтал затащить мужчину в постель, но озабоченный пубертат прошёл, а Ким Намджу́н стал хорошим другом. — Я думал у вас с мужем по субботам семейный день. — Так и есть, но завтра у четы Чхве свадьба, у него взяли большой заказ. Бедняга проторчит в пекарне до самого утра, и я бы остался и помог, если бы вещи не ломались просто от моего косого взгляда. — Согласен, — Чимин усмехнулся в бокал, после чего допил оставшиеся пару капель. Он не понаслышке знал о неуклюжести старшего. Тот любил всё, что было меньше него, но по иронии судьбы то всегда ломалось в его руках. Видимо, это плата за тело Аполло́на, — прозвучало в голове насмешливо, но сам Ким давно привык к этим шуткам со стороны младшего. — Ну как я понял, ваш маленький семейный бизнес идёт полным ходом. — Да, — Джун сделал глоток заказанного чуть ранее виски, — муж всё никак не нарадуется, что у нас будет что оставить детям, — младший внезапно поперхнулся новым напитком от его слов, после чего удивлённо покосился, почти воскликая: — Вы уже решили завести детей?! — Я даже не знаю, — смущённо ответил Намджун, опуская взгляд к стакану в руке. — Мы недавно говорили с ним по этому поводу, нам уже по тридцать шесть, годы пролетают незаметно. Хотя и оба утопаем в работе, было бы неплохо на старости лет иметь большую семью. — Вам не девяносто, не драматизируй, — фыркнул Пак, — Ну и скольких? — Ким не понял вопроса и склонил голову набок. — Скольких детей планируете? — Пока не забегали так далеко, да и для начала хватило бы одного, чтобы набраться опыта, но в идеале не меньше семи. — Боже, тебе они на каждый день недели нужны или ты футбольную команду собираешь? У кого-то комплекс многодетного отца. — Зато мы с мужем сможем вырастить из детдомовцев толпу хороших граждан. Не будем обо мне, ты почему не с Тэхёном? — И не спрашивай, — Чимин отмахнулся, — Этот говнюк в последнее время сам не свой, словами не объяснишь… — вдруг краем глаза он заметил того самого парня, что провёл его в клуб. Тот прошёл мимо него в сторону VIP зоны, где и скрылся. Первой мыслью было встать и пойти поблагодарить, но он не считал себя искренне обязанным, потому и продолжил сидеть, изредка кидая взгляд в ту сторону. Почти полчаса они говорили про экономические и политические проблемы России-матушки, если бы кто услышал суть, тут же набил бы обоим на лбах «навальнёнок», но после пятого стакана тема начала скатываться к тленности бытия. Только Чимин начал рассуждать по этому поводу, как внезапно по груди будто прошёлся электрический ток, кожа начала зудеть. Первая и самая логичная мысль: со́улмейт! Пак слегка опёрся о стойку и приложил руку к груди, пытаясь незаметно от старшего её почесать, но зоркий глаз того сразу приметил неладное. — Опять чесотка? — Ким обеспокоенно погладил младшего по плечу. Он был одним из немногих, кто знал о проблеме и пытался найти решение. А также найти причину, которая была где-то в этом городе. — И когда он успевает? — Эта сука не только по ночам жить не даёт, — устало произнёс младший, — Радует хотя бы то, что об этом дерьме я вспоминаю не чаще раза в неделю. На первом курсе почти кожу сдирал, а сейчас просто неприятно чешется. — Видимо кто-то вправил твоему соулу мозги, от такой частой активности и член сотрётся. — Ты думаешь это парень? Мне казалось в нашей шайке только ты у нас будешь особенным в этом плане. —  Судьба та ещё шутница, — Намджун усмехнулся, — Я вот был уверен, что встречу прекрасную девушку, а по итогу замужем уже который год. Интуиция подсказывает, что у тебя тот же случай. Ты же сейчас не страдаешь гомофобией? Помню когда тебе было восемнадцать, на твоём дне рождении ты меня… — Не напоминай мне об этом позоре, — прервал его младший, устало выдыхая в стакан и свободной рукой гладя грудь. — Мне даже сейчас стыдно, что я поцеловал тебя на глазах твоего тогда ещё жениха, и даже алкоголь в моей крови не станет оправданием этого пиздеца. — Да, было не очень приятно, но он уже простил тебя. Мы давно проскочили возраст ревности к подобным вещам, осознанность приходит со временем. —  Хватит напоминать, что годишься мне в деды, это обычно моя работа. Мгновение спустя грудь начала зудеть сильнее, кожа около тату будто вскипала, и Пак проскулил от боли. Бар-леди за стойкой поспешила подлить ещё виски, а тот выпил всё одним залпом, после говоря: — Вот бы взять Чонгу́ка и уехать отсюда, чтобы забыть соулмейти́зм как ночной кошмар. —  Чонгука? У тебя кто-то появился? —  Ким озадаченно уставился на Чимина, а тот сам в удивлении раскрыл рот и завис на несколько секунд. — Я сказал «Чонгук»? Я хотел сказать «Тэхён», просто оговорился на эмоциях. — Красиво складываешь, только я пиздёж за километр чувствую. —  Чёрт бы побрал твой диплом психолога, от тебя ничего не утаишь, — Чимин замолчал в надежде опустить эту тему, но старший в ожидании буравил его щёку, потому он сдался и продолжил: — Я не знаю, окей? Всё сложно, я редко подобное испытывал. — Дай угадаю: этот парень поел говна от жизни и ты на всех парах поспешил вытереть ему сопли? — младший не ответил. Очевидно, был согласен. — Напомни-ка мне почему у тебя ещё нет справки с диагнозом долбоебизма? — Потому что в простонародье этот диагноз зовётся сострадательностью. — Знай, я всегда могу поговорить с тобой о твоих травмах из детс… — Хён, это уже прошло, не начинай. Просто, — Пак снова проскулил от жжения, — я знаю, что не люблю его. Возможно именно влюблён, но подобное было и с Тэхёном, разве что не хотелось последнего зацеловать. Ты понимаешь… Ощущение окрылённости и лёгкой тревоги внутри. — Да, бывало. — В любом случае, я просто хочу поскорее выбраться из этого города, а в идеале из страны, чтобы уж наверняка со́ула не встретить. Стоило этому слететь с губ Чимина, как жжение внезапно прекратилось, зуд испарился, сменяясь чувством того са́мого удовлетворения после чесотки. Он вздохнул полной грудью и с довольной улыбкой приступил за вновь полный стакан. На вопросительное «хм?» старшего он тихо сказал: «Закончилось». Вскоре время завалило за полночь, клуб всё был таким же живым, но вот эти двое допились до того, что уже возникла мысль о возвращении домой. Попрощавшись они разошлись уже снаружи, только если Намджун благоразумно предпочёл поехать на такси, то Пак решил эту ночь завершить как Шумахер. Идти до парковки было недалеко, но ноги сильно путались и прямой тротуар превратился в полосу препятствий из ничего. Раз шаг, два шаг, а третий почти сравнял его прекрасное лицо с асфальтом, если бы во время не удержал себя в равновесии. Ещё немного, и он мог врезаться в толпу пьянюг, шедших перед ним, и внезапно среди них оказалась знакомая фигура. Недогерой Пака хохотал громче всех и комментировал чей-то рассказ, его голос был звонким и таким искренним, что Чимину даже завидно стало, что у кого-то была интересная компания по пути домой. Несколько часов назад он не решился бы влезать в (неприятности!) в чужой разговор, но сейчас в зюзю пьяный парень мог и не такое выкинуть. «Господи Иисусе!» завизжали сразу несколько, когда персиковая макушка Па́ка протиснулась через плечи двух стоявших в попытке «незаметно» слиться с толпой. — Меня тут нет, — в свое оправдание поспешил заявить Чимин, и конечно точно такие же пьяные ребята восприняли его слова как самую логичную истину, потому продолжили идти, громко прерывая друга друга в болтовне. Их новый друг шагал за ними со сжатой между плечами двоих головой, а его зад волочился где то сзади. В какой-то момент он таки взглянул на того самого незнакомца и воскликнул, продолжая волочить за их компанией: — Эй ты! В маске! — движение остановилось, тот замолк и взглянул на Чимина, но остальные продолжили свой важный разговор про самую вкусную шаурму — «С сырным лавашом или обычным?». — Да, ты. Отличная кепка, — выпалил первое пришедшее на ум Пак, воспринимая свой комментарий очень важным и необходимым в данной ситуации. Он всё так же не видел лица того, но глаза выдали под маской широкую улыбку. Парень пьяно засмеялся с его слов, после чего ответил: — Отличный зад. Это было самым что ни на есть зелёным светом для начала рассказа о том, как Чимин сумел подкачать ягодицы на танцах, как толпы гонялись за ними, как… Было ещё много «как», приходивших на пьяный ум, умение врать в этом режиме превращалось в умение рассказывать байки о своих приключениях, и всё это ждало Пака ровно до тех пор, пока они не оказались около его машины. Желание завершить вечер на ещё более приятной ноте в хорошей компании твердило ему не садиться и идти дальше, но крупицы разума вынудили выдернуть голову из тисков чужих плеч и попрощаться с возможностью проснуться выебанным в чужой квартире. Парни прошли дальше даже не заметив исчезновение нового друга, лишь «отличная кепка» кинул «пока» ему в профиль, в то время как он пытался разобраться в кнопках на ключах. Ала́рм запищал и двери открылись, оставалось лишь сесть и без аварии доехать до дома, но Пак невольно тянулся в сторону компании. Очень театрально выдохнув, он кинул последний взгляд на них. Те были совсем рядом, их машина оказалась в десяти метрах от его, он даже мог расслышать о чём они говорили, но не вслушивался, пока отвратительное «Шу́га» не раздалось на пустой парковке. Выпавшему в ступор Чимину сначала показалось, что это его нетрезвая голова имитировала, но слово повторилось вновь: — Точняк, Шуга́рь, почему так быстро с Сыльги́ закончил? Я думал вы уединяться ходили! — сказал последний из ребят, уже севших в тонированный внедорожник на шесть мест, после чего тоже скрылся в салоне. Пак не знал как, но его ноги внезапно встали на земле крепко и понесли его вслед за двигавшейся машиной, в голове звучал его собственный крик: «Он там!», но даже приливший адреналин не мог поставить его на один уровень с автомобилем. Последний пару мгновений спустя скрылся за выездом из парковки, а ошеломлённый и мгновенно отрезвевший парень остался стоять на месте. Ёбаный пиздец.

•12•

      Чонгук был зол. Нет, он был невъебе́нно зол на Попада́нца Ки́ма, который выкинул его на обочину и скрылся. За десять минут ожидания он много что успел обдумать. Например, уже несколько сюжетов избиения старшего, бойкота на сто лет вперёд и даже примирение. Стыдно было признавать, но он надеялся, что Тэхён вернётся, скажет мол вспылил, но собственная упёртость не хотела прощать. Конечно, Чонгук понимал и свою вину, но не признавать же её вслух? Ждать долго он не стал, если за ним не вернулись и сейчас, не вернуться вообще, поэтому он пошёл вниз по тротуару в надежде найти общественный транспорт и добраться хоть куда-то. Ситуацию немного спасала мысль о том, что если Ким и вернётся, то сильно заморочится с его поиском. Уже дойдя до остановки, Чонгук осознал, что в действительности не знал на какой автобус сесть и куда ехать. Адрес поведать Ким не удосужился, своей хаты не было, как и денег на хостел. Лавочка за спиной в этот момент превратилась в его кровать на ближайшую ночь, которая начала постепенно спускаться на город. Радовало, что вечер обещал быть относительно тёплым — не придётся накрываться мусорным пакетом. На скамейке время пролетало бесяче-медленно, потому он пытался найти развлечение в обстановке вокруг. Локация была оживлённая, но с небольшим количеством машин. На его стороне улицы была лишь остановка, тротуар и бетонная стена, за которой были незаконченные стройки, на противоположной магазины с яркими вывесками, кафе и уличные столики со стульями. Прямо перед Чонгуком была пекарня с большими витражными окнами, через которые можно было увидеть весь зал с посетителями. Интерьер был в тёплых кофейных и зелёных тонах, даже через дорогу оттуда несло корицей и ванильным сахаром, возбуждая аппетит Чона, который мог себе позволить только глазеть на мутно видные выпечки с главной стойки. Конечно же несколько тысяч вон могли найтись в его кошельке на чай с булочками, но тот он неудачно оставил в коробке с вещами в надежде уберечь от потери по дороге. Так он и просидел на скамье, смотря на приходивших и уходивших посетителей пекарни, в надежде поскорее сидя уснуть и на следующий день каким-угодно путём добраться до дома Кима, чтобы последнему дать пиздюле́й. Спустя почти полтора часа, глаза наконец начали слипаться и всё постепенно плыло в темноту. Чонгук уже тянулся в сон с распростёртыми объятиями, но внезапно слегка приоткрытые веки позволили увидеть высокую тёмную фигуру, которая внезапно остановилась прямо перед ним. Он не сразу понял, но через пару мгновений почти завопил от неожиданности. Конечно он понимал, что к нему мог подсесть какой-нибудь извращенец, от мужчин чего только не ожидаешь, но не на глазах же у всех! Незнакомец промолчал несколько секунд, после чего строгим мужским голосом спросил: — Ты в порядке? Ещё бы! — подумал Чон, — В полном, ровно до тех пор, пока ты не появился! — Я могу позвонить в полицию, если с тобой случилось что-то плохое или ты потерялся, — неожиданно заботливо заявил мужчина. Тень скрывала его лицо, потому даже голос, внезапно ставший столь низким и мягким не мог вызвать у Чонгука доверия. Последний встрепенулся, когда рука незнакомца схватила его правое плечо, после чего поспешил нанести первый удар левой тому прямо в кадык, но мужчина (явно обладавший великолепной реакцией) сразу увернулся и почти завопил: — Ты что, бешенство подхватил?! — Отвали от меня, пока я не вызвал полицию, извращенец! — в ответ прорычал Чон, убирая чужую руку с плеча и поднимаясь с места. Тот оказался выше него почти на голову, но такая разница уже не пугала Чонгука. Пугало только то, что в двадцать первом веке такие типы всё ещё были. — Извращенец? — опешил мужчина, — Ты, кажется, что-то попутал! Я помочь хотел! — Называй своё хобби хоть помощью, хоть подвигом, я звоню в полицию! — он начал обыскивать карманы, но ёбаный в рот Самсунг был забыт в салоне машины. Абсолютно всё было настроено против Чона этим вечером если не всю его жизнь… — Да расслабься ты! Я работаю вон там, — тот обернулся и указал на пекарню через дорогу, а свет оттуда озарил половину его лица. В таком плохом свете он показался намного старше, но менее страшнее, и Чонгук вопросительно промычал. — Пока ходил у стойки, заметил тебя ещё час назад. Я вовсе не сталкер, просто победило моё беспокойство! Сейчас подростки пропадают толпами, мало ли ты один из таких! — А может я автобус жду, — резво подхватил младший, с подозрением продолжая оглядывать мужчину. Тот был одет в белую рубашку, свободные черные штаны, поверх был накинут большой кофейного цвета плащ. — Мимо тебя проехали все доступные на этой улице автобусы, ничего ты тут не ждёшь, — почти усмехнулся незнакомец. — Так всё в порядке? Если нужно оказать психологическую помощь, я могу дать контакты своего… — Мне ничего не нужно, — бестактно прервал его Чонгук, снова присаживаясь на скамью. — Идите заниматься своей работой, дядя. — Нет-нет, я тебе не дядя, — мужчина по-странному захихикал и вновь взял младшего за плечо как щенка за шкирку, ведя за собой. На этот раз тот не вырывался, если незнакомец действительно был работником пекарни, он мог получить хороший шанс отсидеться там. Уже перейдя дорогу, мужчина продолжил: — Я вызову тебе такси до твоего дома. А не пытается ли он узнать где я живу? — возникла мысль, но она не развилась дальше стоило только пересечь порог пекарни. Ранее слышимые ароматы ванильного сахара и корицы превратились в смесь из свежевыпеченного теста, живых цветов, десертов и чая с бергамотом. Как же вкусно! Заметив изменение в лице Чонгука, мужчина улыбнулся самому себе, после чего провёл его за ба́рную стойку, тот даже не задумывался о пути, будучи увлечённым запахами и урчанием в животе. Через небольшой коридор они прошли к разукрашенной принтами булочных изделий двери, на которой висела большая табличка «Батя в здании». Очевидно, что это был кабинет местного заведующего, который обладал чувством юмора. Внутри интерьер был в тех же цветах, что и зал, но завешан большим количеством фоторамок. На одних был весь рабочий коллектив, на других пара мужчин в разных туристических точках, на третьих эти же мужчины, но отдельно. Зайдя, Чонгук сразу обратил внимание на запечатлённые счастливые лица и в какой-то степени позавидовал. У людей был свой бизнес и время на отдых и веселье, одним словом — стабильность. Последнего Чону в последнее время очень не хватало. Мужчина уже снимал с себя плащ и теперь младший мог его рассмотреть. Кроме высокого роста, Бог ему подарил невероятно широкие плечи, густые вьющиеся волосы и очевидно натуральную, модельную внешность. Почему такой человек работает в пекарне, а не дарит улыбку с экрана телевизора? — подумал Чон, заметив снисходительную ухмылку на чужих пухлых губах. — Ну как тебе? Классное место, да? — подал тот голос первым. — Д-да, классное, — замялся Чонгук, неловко садясь на диван. Хотя даже несмотря на неловкость здесь было намного комфортнее, чем на скамье снаружи. — И что дальше? — Это у тебя надо спросить. Меня зовут Ким Сокджи́н, можешь звать Джи́ном, я не ра́дую формальности в этом храме уюта. А ты у нас… — Чонгук. — Так, Чонгу́к, будет ли нарушением личных границ вопрос о происходящем с тобой дерьме? — Вы очень печётесь об этом, — подметил младший, вновь оглядывая его. — Я не понаслышке знаю как могут обидеть чужие слова и любопытство, особенно молодое поколение, но всё это можно отрефликсировать, проработав проблему в корне. Нужно обсудить свою тревогу и отпустить её, чтобы прийти в гармонию с самим собой. — Прошли курсы на Ютубе? — А ты шаришь. Мы с тобой сдружимся.

▼▼▼

      Тэхён добрался до дома за пятнадцать минут, тот был в самом сердце Сеула, но в большом частном дворе, где располагалось несколько больших поместий с широким подъездом к каждому. Понятия соседства здесь особо не было, Ким в лицо не помнил ни одного из хозяев двух других домов, и расстояние между ними позволяло забыть о вмешательстве в частную жизнь. В отличии от соседних трехэтажных и чуть узких домов, его был шире и имел только два этажа. Объяснялась такая скромность тем, что на их семью особого размаха и не требовалось: Тэхён со своим сыном и Тэу́ном редко виделись даже в гостиной все вместе, пристраивать ещё бо́льшее пространство было бы расточительно. Общим стилем он мало отличался от жилищ чеченских депутатов: молочная облицовка под мрамор, тёмные извилисто-кованные ворота гаража, свежий газон с высаженными цветами и кустами по периметру, тёмные дорожки до главного входа, гаража и заднего двора, по сторонам от которых стояли маленьких уличные фонари. Коробки с вещами Чонгука Ким выгрузил сразу и понёс на второй этаж, где оставил в коридоре, приговаривая то, что сделанное станет хорошим уроком для младшего. Так он себя успокаивал от внутренних терзаний. Лучше всего отвлечься от последних помог сериал. Спустя три серии, в которых персонажи не могли понять кто кому родственник, раздался звонок у ворот. Чон, — пришло в голову раньше всего, — пешком шёл что ли… Но он разочарованно простонал, когда на экране у двери появилось лицо докторки Дохвы́, которая тыкала в камеру радостного Ёнта́на. Кроме званий «Попаданец Ким», «мудак» и «за красивые глаза» у него было ещё «отец года». Он искренне старался не быть столь рассеянным, не менее искренне любил своего мелкого, вечно путающегося у него в ногах и смотревшего на него маленькими, мало что понимавшими глазами, но если зациклиться на одном (в данном случае на Чон Чонгуке!), он мог и о сыне (забить) забыть. Последний потом ещё час бегал по первому этажу дома, после чего сладко уснул прямо на коленях Тэхёна, который продолжал сериальный марафон, но по факту мало что оттуда слыша. Сначала его «урок» для Чонгука был вполне разумной и никак не проблемной идеей, сейчас же он думал только о том, что младший уже должен был быть здесь. А вдруг он не на тот автобус сел? А вдруг он упал в канализационный люк? А вдруг его похитили? Прошло ещё полтора серии и «а вдруг», прежде чем он вскочил с дивана, скидывая Ёнтана с себя и рыча: — Блять! Он же не знает где я живу! Тэхён совершенно не понял, как именно невредимым доехал до места, где скинул Чонгука, так как выжимал всю возможную для потока машин скорость. Урок для младшего потерпел фиа́ско, теперь следовало найти его и не сгореть со стыда. А ведь на такой пафосной ноте разошлись! Ёнтана он успешно скинул на домоправительницу, поэтому мог спокойно (на самом деле со скоростью ракетной установки в заднице) искать Чона на всех близлежащих улицах. Пока объезжал район он успел прикинуть сколько времени прошло с тех пор, как они виделись — почти три часа. За это время младший действительно мог попасть в какую-нибудь передрягу или потеряться, мысли об этом не давали Тэхёну покоя. Куда тот вообще мог пойти? Никуда! Либо беда, либо полицейский участок, либо безопасный туалет. Последние в ближайших кафе и ресторанах он проверил для удостоверения. Спустя больше получаса он, всё это время пытавшийся держать себя в руках, уже тянулся позвонить в полицию, однако вместо этого начал набирать Чимина. Один гудок, два, три. Пак отвечал всегда, но в этот раз он не ответил. Параллельно с паникой в нём начала тлеть агрессия. Блеск! Бросить Чонгука на обочине не сообщив адрес! Гениально, охуительный план, Тэхён! Надёжный, блять, как швейцарские часы! Чем вообще мог помочь Чимин? Возможно разделил бы панику с ним, он хорошо умел эмоционально поддерживать. В списке контактов Кима, несмотря на высокую коммуникабельность, было всего пару десятков человек: несколько дальних родственников из Жопы мира, до которых даже дозвониться — уже достижение, Чимин, его отец Ёндо́, Тэу́н, несколько хороших друзей и знакомых, а ещё несколько кузенов. Полиция всё ещё была на втором плане, звонок к ним (он знал заранее) закончится тем, что дело не заведут из-за небольшого срока пропажи, поэтому следующим он потянулся набрать отца, однако тут же палец соскочил с кнопки вызова. В эту секунду, как бы не хотелось признавать, сработали совесть и страх. Он обещал отцу, что не намудрит бед с Чонгуком, а сам при первой же возможности избавился от него, и звонок к Тэуну стал бы приговором на «тот самый» взгляд. Тэхён не любил подводить отца, даже половина его выходок и кутежа остались без огласки, чтобы не дошли до острого слуха старшего Кима. А в этой ситуации его ждал не просто «взгляд» на одну встречу, из-за которого мурашки по шли коже, в груди ны́ло, а в голове возникала мысль о своей ничтожности, а целая их серия на несколько месяцев. Его номер он по итогу так и не набрал. В спешке он уже хотел загуглить «что делать если пропал человек, но не прошли сутки», но перед этим задержался взглядом на папке «семья» в списке контактов. Там было всего три человека: отец, Чимин и кузен. Кузен не ответил после двух звонков, но иного выхода, кроме как пойти к нему и попросить о помощи в поисках, не было. Если не берёт трубку, значит на работе, — возникла мысль. Место, где работал кузен Тэхёна было через несколько кварталов, никто ему и слова не сказал, когда он на всех парах пронёсся через весь зал в сторону служебной части. Здесь он бывал не так часто, но задерживался надолго, потому был знаком со всем коллективом. Минуты были на счету, Чонгук всё ещё был безвести пропавшим, потому он не стал здороваться ни с кем, а сразу направился к кузену. Раскрашенная дверь была самой приметной в этой части пекарни. С ходу заходя в кабинет, он громко заявил: — Хён, я крупно обосрался! — Ещё как, гений!