Be mine

•13•

      Чонгу́ку не надо было ждать удобного момента, он налетел на старшего как дикий коршун, хватая за грудки. — Ты какого ху́я тут забыл?! — зарычал он, а в глазах напротив за считанные мгновения испуг и удивление сменились на глубочайшее облегчение. Не дожидаясь удара в лицо, Тэхён с выдохом приобнял младшего, что у того даже рот раскрылся. С точно такой же эмоцией за всем наблюдал Сокджин, уже привставший с кресла чтобы разнять намечавшуюся драку. Повисло молчание. — Надо сходить в церковь в это воскресенье, — прервал неловкую паузу Тэхён, после чего, осознав что сделал, прокашлялся и смущённо отошёл на шаг. — Я тебя искал. — Молодец! — Чон был по прежнему возмущён. Эти три с половиной часа он, на самом деле, не скучал: сначала Джин накормил его, рассказал несколько анекдотов и дал два часа отоспаться, пока сам принялся за работу, а до внезапного появления Попада́нца они обсуждали последние новости музыки, в которых самый старший хорошо разбирался. Но тем не менее, если бы ему повезло с расположением пекарни чуть меньше, он бы это время пролежал на лавочке — хороший повод для предъявы к Тэхёну. — А перед этим мог хотя бы геолокацию скинуть! Нет, мог бы вообще меня не кидать! — Я понял, окей? — в ответ повысил тон Тэхён. — Давай поговорим об этом в другом месте! — Нигде я с тобой говорить не буду, избавь меня от своего присутствия! — Будешь мне ещё команды подавать, я вообще не тебя искал и пришёл сюда… Со стороны потасовка выглядела как разборка детсадовцев, особенно через призму взгляда Сокджина, который уже еле сдерживал смех. Он тоже был таким пылким когда-то, но стоило остепениться, как на пылкость уже перестало хватать времени. — Ты пришёл ко мне? — вмешался старший Ким. Чонгук вдруг осознал, что эти двое знакомы. Не просто же так Тэхён на всех парах вбежал в кабинет директора пекарни. — Зачем? — Чтобы ты помог найти… — внезапно Попаданец замялся. — Неважно, я решил проблему. Ты, — он кивнул Чонгуку, — пошли. — Ничего не хочешь сказать? — упёрся тот, складывая руки на груди. Тэхён невинно мотнул головой. — Извинений жду, если не заметил. — Тебе стоит как можно меньше чего-либо от меня ожидать. — Всё ещё жду. Тэхён попытался сказать младшему парочку ласковых, но лишь обрывчато бурчал что-то, бегая глазами от Чонгука к Сокджину, и второй сразу понял что к чему, спеша вмешаться: — Думаю, это вещи которые вам стоит обсуждать наедине. Я здесь «лишние уши», может мне стоит выйти или… — Нет, — прервал Чон, — Мне действительно стоит уйти, не думаю, что мы должны устраивать из наших разборок концерт, Джин-щи. — Вот именно это я и хотел сказать, — продолжил Попаданец, — Хён, ты это… Спасибо что нашёл его, — указывая на младшего, — Успеем увидеться на обеде в субботу. — Ещё раз спасибо за то, что согрели и за приятный диалог! — Чонгук пылко поклонился и поспешил за Тэхёном, а Сокджин лишь ответил в догонку: — А ты не забудь написать мне, поболтаем еще! Ах… — он воодушевленно наблюдал за тем, как парни выходили из пекарни, приговаривая: — Юношеская любовь… В молчании они не проехали и нескольких минут, как Ким начал вновь: — Если бы ты не был таким занудой, то… — То что? — пискляво повторил Чонгук, — Ты же видишь, я пиздец как не в настроении, а сам ведешь себя как Golden Retvier на максималках! Мне что, ласково просить тебя проехаться в тишине и без упоминаний того, что я чуть не убил тебя будучи сосунком? — Мне жаль, понятно? — Жаль ему! Да я твоё «жа»… Стоп, что? — Чонгук покосился на него, не веря. — Тебе «жаль»? — Да. Мне не стоило начинать разговор о нас тобой в тот момент, когда ты был загружен совершенно иной проблемой. Это было неуместно, поэтому ты и сорвался, — Тэхён не отвлекался от дороги и не видел, как Чон переделался в лице будто съел лимон. Вот уж выдал! — Эм… Ну, я тоже был грубоват, конечно… — Легко сказано! Да ты аж загавкал на меня! — Только я подумал что всё начало налаживаться как вот ты сразу обосрался. — Я же сказал не ожидать от меня чего-либо, — давя усмешку, сказал Ким. Он каждый раз удивлялся этой способности Чонгука — заставлять его настроение меняться с феноменальной резкостью от крайности к крайности, он заставлял чувствовать целый спектр эмоций от «убью, воскрешу и снова убью» до «стоит поговорить душевно о былом». Глубоко внутри ему хотелось разобраться почему это всё происходило и он не мог стабильно держать одно отношение к нему. Возможно, потому что Тэхён понимал, что это плохое отношение было, по сути, совершенно искусственным и Чон не заслуживал того, чего Ким ему хотел. Но признается ли себе в этом старший? Вскоре они въехали во двор и сразу остановили машину в гараже. К удивлению Чонгука, типичный «американ-кид Тэхён» ещё не сделал из своего гаража холостую берлогу, как это часто иллюстрировалось в вирусных видео трендах и фильмах. Выйдя из гаража во двор, Чон сразу почувствовал тонкий цветочный аромат, граничивший с горькостью топленного шоколада. Сомнений не было. Он прошёл по тропе, которая освещалась садовыми фонариками, светившими из газона по обе стороны, к самому дому. По всему периметру были высажены в клумбах целые букеты из «шоколадной косме́и» — цветочков с тёмными, бурыми лепестками, на которых точечно будто выделялись маленькие звёзды, издающих сильный шоколадный запах. Аромат возбуждал аппетит и несомненно подходил для тех, кто любил сладкое. Он так увлёкся, что не заметил, как около него оказалась пожилая европейской внешности женщина. У нее были выжженные до соломы волосы, еле спускавшиеся ниже мочек ушей, одета она была в простое темно-синее платье без узоров и страз. — О-о, сынуля, ты вернулся! А я как ты уехал зашла! — выдала она с сильным акцентом, увидев Кима. Чонгук смутился, услышав от женщины «сынуля». Насколько он знал, мачехи у Кима не было. Та спешно обняла его и пробормотала нечто на английском. — Ми́нке, что по поводу… — не успел сказать на корейском Тэхён, как та его перебила: — Вся еда для Ёнтана в холодильнике, себе и своему другу закажете что-нибудь, у меня куча дел, не успела ничего состряпать. — Ничего, управимся. Тебя подвезти? — Я уже вызвала такси, — она похлопала по своему карману, — Ох, кажется забыла внутри ключи от дома! Заходим по очереди! — Я капец как устал, Минке, проводи гостя до свободной комнаты, раз уж зашла, он запре́л после дождя, — кинул сразу Тэхён, — его вещи там же, — после чего скрылся на лестнице на второй этаж. Удивляться отделке дома Чонгук не стал, не раз подобное видел, да и коттедж был вполне скромен для человека уровня Кима Тэуна: уютные древесные и теплые серые оттенки в смеси американского-семейного и кантри, с примесью неоклассицизма — никакого корейского минималистичного брутализма, который активно продвигался в дорамах про богатеньких сынков. Одним словом — уютно. Женщина пробурчала на Тэхена: «вот же невоспитанный» и, сразу подхватив свои ключи с барной стойки в кухонной части большой гостиной, провела Чонгука по лестнице и сразу по коридору слева. Он был длинный и вел в большое количество комнат. У каждой комнаты стояли большие горшки с Шоколадной Косме́ей. — Уж очень ваша семья любит эти цветы, — подметил Чон, а старшая сначала промолчала, после чего обернулась и уточнила: — Я их домоправительница, молодой человек, — младший неловко отвернулся от её сурового взгляда, но та потом расхохоталась и продолжила идти. — Однако ты прав, их здесь сильно любят. Тэхён так одержим ими, что заставил высадить по всему периметру, хотя особую страсть к сладкому я за все его двадцать с лишним лет не замечала. Быть может нашел в этом некую эстетику, или как вы, молодежь, это называете. Ну, — она остановилась у одной из дверей, — распологайся. Клопов нет, поэтому плата за ночь двойная, — Чонгук с сомнением покосился на нее, — Конечно шучу. Но прибирать тут у тебя не буду! Сам справишься, взрослый уже. Ванная комната, если что, через две двери. Вскоре женщина ушла, а Чонгук спешно направился смывать с себя все неприятности этого дня. Видеть ванну вместо обычного душа на одного человека было непривычно, но, не тая́ радости, он наполнил её и намылил пену из стоявших средств. За Кимами не убудет. Целых полчаса только для него и его личного кварилового царства, в кипятке которого он варился, расслабляясь. В голову то и дело лезло все самое плохое, вроде мыслей о не самом адекватном отце и тем более о не самом адекватном Попаданце, но всё смягчала соль для ванны. Похуй на всех, я принцесса! — возводя на голове диадему из пены. Вдруг вспомнилось то, как купала его мать. Она всегда строила «нечто» из пены на его голове, придавая символизм своей постройке. В этом месяце, когда она дома, Чонгук барашек с рогами наизнанку, в следующем клоун на полставке, а в былом царь Сеула. Чон усмехнулся, вспоминая. Она умела построить идеальную иллюзию хорошей жены и матери, или может тогда это и не было просто образом и она сама верила что была создана для этого: истинный супруг, талантливый ребенок, прекрасная карьера, идиллия в семье. Но все разрушилось. Все разрушил Чонгук. И она ушла, не оставив после себя ничего: ни матери, ни жены, ни идиллии, ни денег, ни дома. Не задерживаясь на мыслях о ней, Чонгук накинул поверх пижамы с принтом железного человека на весь торс банный халат, ничуть не стыдясь своего выбора в ночной одежде. Время завалило за полночь, глаза слипались и тянулось поскорее лечь спать, однако желудок бессовестно бурчал, ведя его вниз за ароматом кофе. Тэхён стоял в спортивных штанах и «майке-алкоголичке», потягивая чашку свежеприготовленного американо, с влажных волос еле заметно по шее тянули капли. Хватило всего пары мгновений чтобы сверху заметить на его плечах пару-тройку тату с еле различимыми цветами, а на ключице метку «JK». «Чимин Карло Пак?» — сразу предположил Чонгук, зная о втором, католическом имени Чимина (об этом он узнал на днях из стипендиальных списков). Не замечая, как не отрывал взгляда от его метки, Чонгук постепенно заглядывал дальше под майку, примечая широкий шрам на груди у Кима, такой страшной формы, словно дикий зверь растерзал его до мяса. Мысль об этом вызвала тонкий холодок по спине. Чон не знал откуда в действительности мог взять такой шрам, да и вообще он мало знал из того что случилось с Тэхеном после того дня, когда он таки дополз до его ног, у которых и свалился в сильных конвульсиях. Далее в памяти младшего всё было как в быстрой перемотке: крики преподавателей и плач детей, сирена скорой помощи и бесконечный гул в ушах. Визг: ты виновен, ты виновен, ты виновен! О смерти Тэхена объявили на следующий день, больше он не появлялся в их классе, и лишь Чонгук, знавший о том, что тот выжил, с трудом доучивался несколько недель под вопли несчастного Инхо о том, что изверг собственноручно изжил Попаданца со свету. Семьи Ким и Чон вскоре перестали выходить друг с другом на связь. Чонгук всегда добивался чего хотел. Но хотел ли? — Долго ты во мне дырку сверлить будешь? — наконец спросил Тэхён, отступая к широкому дивану на низкой посадке прямо перед плазменным телевизором, встроенным в стену. — Я заказал пиццу и пару порций острой лапши, если голоден, придется подождать. В остальном у нас из еды ничего нет, если только ты не готов попробовать салат из отрубей с филе индейки под сырым перепилиным яичным желтком. Всё, что умеет готовить Минке. — Звучит… Аппетитно, — ответил Чонгук, не желая ставить кулинарные способности новой знакомой под сомнение. — Значит, ждём доставку. Согласно кивнув, Чонгук спустился и сел на диван подальше от старшего, достал телефон и недовольно пробурчал, обнаружив низкий уровень заряда. Его старая модель смартфона и не мечтала подзарядиться от магнитных установок по всей гостиной, поэтому неловко отправилась обратно в карман. — Могу включить телек? — спросил Чон, не найдя больше развлечений. — Делай что хочешь, — кинул Тэхён, вставая с дивана, после чего вышел на улицу, приложив смартфон к уху. Первым же в меню телевизора открылся архив, из которого, как не пытался, Чонгук выйти не мог. Не сумев разобраться в управлении новым геймпадом, прадеда которого он только и держал в руках ещё в детстве, он открыл папку, обозначенную как «Memories». Тут же всплыли иконки видеозаписей разного качества съёмки. Где-то превью показывало задний двор, где-то шумную вечеринку здесь, в гостиной, а где-то было знакомое подростковое лицо. Чонгук затаил дыхание, увидев его — съёмка была сделана ещё до его того дня. Палец сам нажал на кнопку запуска. На большом экране появился Тэхён ещё из младшей школы, на голове торчал смешной колпак-конус. Позади него на заднем дворе какого-то ранчо были разбросаны конфеты из пиньяты, валялись конфетти и большие водяные автоматы. Он держал в уголке губ бумажную праздничную дуделку и неразборчиво начал: — I'm an adult now and I don't want to look stupid in this video. Can I take off this hood? — Чонгук не понимал ни слова, но чувствовал незнакомый ему уровень комфорта и уюта из этой записи. Детство Тэхёна. — Уour mom will be happy, don't be a bore, — прозвучал, очевидно, Тэун за кадром. — Bro, well, you really want to embarrass me! All right! Рersuaded! — подросток растянул улыбку и продолжил на корейском: — Мама, он обещал мне собаку на тринадцатилетие, помнишь? Угадай сколько kilos лапши сейчас висит на моих больших ушах! Какое разочарование! — Ах, ты негодник! — без злобы в голосе, но угрожающе. — Ты же знаешь, что скоро переезд в Корею, тебе не жалко пёсика, который будет вынужден за тобой ездить? — Справедливо, но теперь ты мне должен собаку как только мы завершим переезд! В качестве извинений за свое поведение можешь подарить мне Тамагочи, — Тэхён захохотал, — Я обязательно наберусь на нем опыта к настоящему питомцу. Чонгук усмехнулся — он действительно плохо знал Кима. Даже подумать не мог в детстве, что тот умел выдавливать из себя что-то кроме безразличия и неловкой, но теплой улыбки к Инхо. Стало крайне неприятно на долю секунды. Он зажал кнопку, загрузилось следующее видео, намного более мрачное на фоне первого. Сердце Чона больно сжалось. Тэун сидел перед койкой в зашторенной комнате, наблюдая за будто застывшим во времени сыном, уставившимся куда то в сторону, не поднимая головы с большой подушки. К старшему подошла женщина в униформе медработницы скорой помощи и заговорила на немецком. Мужчина кивнул и вместе они вышли из кадра, а знакомый голос Минке зазвучал очень близкой к микрофону: — Dear, do you want to tell something to your mommy? — она звучала грустно и в какой-то степени отчаянно, — Please, say something. It's your birthday, isn't it? What about a little message to yourself in ten years? Тэхён словно не слышал её. Пустые глаза всё так же смотрели в сторону, отросшие немытые волосы словно солома торчали во все стороны, его болезненный вид вызывал чувство жалости и тревоги. И стыда. Чонгук понимал когда было снято это видео. Ким так и не сказал ни слова, и вдруг видеоряд перескочил на другую съёмку в той же комнате. Тэхён сидел на кровати ровно, слушая неразборчивый немецкий лепет с перебивками на корейский парня постарше, который активно показывал ему что-то в телефоне. Чон присмотрелся и, чёрт его побери, — это был Чимин, почти на десять лет младше. Не было светлых волос, но была смехотворная, черная кожаная косуха, ворот которой весь был в значках популярных в те годы музыкальных групп и фильмов. — Das ist выступление Rammstein в марте прошлого года. Vater еле отпустил меня после того, что я выкинул на лунный новый год! Ким заинтересованно слушал его, кое-как растягивая губы в улыбке. Болезненность заметно сошла с его лица и он стал более живым даже на записи. Чонгук с теплом наблюдал за тем, как подростки на видео проводили вместе время, чем уповалась и снимавшая Минке, которая последним сказала: «God bless you, Pa'k Jimin». Запись остановилась и вместе с тем в голову прилетел пакет чипсов. Ким разъярённо загородил телевизор и грозно прошипел: — Тебя не учили, что чужое трогать нельзя? Когда я сказал делать что хочешь — это не значило лезть в мой семейный архив! — Я случайно, не разобрался как выходить на каналы, — Чонгук неловко отложил геймпад. — Здесь нет кабельного, гений, всё на интернете, — Тэхён устало выдохнул, подхватил пульт и парой нажатий вышел на поиск, после чего кинул пульт обратно младшему. — Хорошо, я сам виноват. Откуда такому нищеброду как ты знать что такое интернет, стоило объяснить. Больше не трогай ничего, что не выглядит как тупые дорамы для домохозяек. — Да пошёл ты, кретин, — Чон не стал развивать перепалку до драки, хотя слова Попаданца и были обидными. Но разве ему было в первой слышать подобный высер? Естественно, нет. Да и сам Чонгук был виноват в том что просто не выключил чужие домашние видео, «не разобрался в управлении» звучало по-детскому наивно. Разговор из дорамы прерывал тишину пару минут, пока Ким разбирал полученную доставку и раскладывал по кухонному островку. Сытные запахи Чонгук проглатывал заместо самой еды, пока старший кашлем не намекнул сесть напротив. Неловкости особо не было, только ощущение сильной пропасти между ними. — Ну так, собаку тебе подарили? — спросил Чон, почти потеряв аппетит. Тэхён отбросил корку пиццы и громко произнёс: «Ёнтан!». Спустя пару мгновений в тишине послышался тихий топот о деревянный паркет, после чего на лестнице показался чёрный, пушистый шпиц. Увидев хозяина, собака загавкала и побежала вниз, после чего Ким сразу подхватил её на руки. Та потянулась в сторону еды. — Нет-нет, тебе такое нельзя, Тан-а, — удивительно ласково, словно говоря с ребенком. Попаданец позволил псу лизнуть свой нос и продолжил: — Как видишь. Отец подарил мне его только в семнадцать, когда я окончательно освоился в Корее. — Ты… Жил все эти годы в Германии? — Я пошёл спать, — вдруг отрезал старший, отведя взгляд. Он отодвинул от себя коробку с пиццей и, держа пса, угрюмо ушёл наверх. Чонгук негодующе смотрел ему вослед, понимая, почему тот не хотел делиться. Ему не стоило лезть в его жизнь, как он и пытался делать с первого дня учёбы. Вскоре и он сам пошёл спать, убрав за со собой еду в холодильник. Болезненные стоны из соседней комнаты он так и не услышал.

•14•

      У Чимина утро начиналось не с кофе. По крайней мере не сегодня. Этим утром его разбудила сухость в горле и дикая головная боль, нытьё костей, словно ему было далеко за тридцать. Он действительно умел пить, но последствия при любых умениях брали своё спустя пару часов сна. Он болезненно приподнялся с подушки и осмотрелся. Рядом на тумбочке стояла бутылка минеральной воды и пласт обезболивающих. Кто-то, может и он сам прошлой ночью, позаботился об этом утре. — Иисусе…- пробасил он осевшим голосом. — Что вчера такое было… Воспоминания обрывками лезли в голову, он смутно помнил как попал домой: ключи посреди ночи грохотали в дверном замке, родители спали; он свалился на пол как только добрался до своей комнаты, крутился по ковру, пытаясь стащить штаны, не понимая куда тянуться в темноте. Рисковать, снимая всё что осталось, он не стал. Но что было до? Как он приехал? Мысли не складывались, но телефон разрывался от уведомлений транспортной компании об эвакуации его машины, и тут же стало ясно, что добирался он не сам. Наручные часы зазвенели, оповещая о начале занятий, которые он успешно пропустил, вновь засыпая.

▼▼▼

Secunda — Jeremy Souls       Тэхён очнулся внезапно, с воплем. В нос лезли острые лепестки, которые обманывали его разум ложным удушьем. Юноша вскочил, окинул взглядом бескрайнее поле, залитое бордовым, кровавым. Тонкие голоса из ниоткуда складывались в тонкую песнь и ласкали слух Кима, они, подобно нежным рукам, гладили его по горевшим щекам и плечам, словно приглашая обратно лечь в поле из Космей и задохнуться в их листве. Тот же не вёлся на их чарующий танец и осматривался по сторонам в поисках той, что встречала его здесь не первый год. Ким сделал шаг и вымоченные в крови цветы начали растилаться под его ногами, выкладывая путь в бесконечное поле. Шаг за шагом он продвигался в даль, не замечая, как постепенно начал подниматься на холм, который вытягивался со всех сторон. — Нет, — прозвучал собственный голос в его голове. Холм возвышался, а на вершине показался образ, в закатном свете солнца еë безжизненно белые волосы были словно яркий пламень, игравший на ветру. — Нет, — повторил голос. Её глаза смотрели будто сквозь Тэхёна, она молчала, будучи в ожидании того, что юноша скорее вскарабкается к ней, и чем ближе тот к ней становился, тем громче она начинала шептать. Шепот постепенно перетекал в рёв сотен животных и плач тысячи детей, как казалось Тэхёну. Незаметно для него из ушей потекла кровь, словно какофония ужасающих мелодий разрывала ему перепонки. Но он не чувствовал ничего, кроме тревоги. Та протянула руку, словно выпрашивая нечто у старшего.

Прошу тебя. Не говори. Пожалуйста!

Девочка замолкла и протянула руку, словно пытаясь взять у Кима что-то. Из её пустых глаз начали литься слёзы, но на её лице не промелькнула даже тень малейшей эмоции. Кажется, будто Тэхён не помнил какой она была на самом деле, память пыталась воссоздать ту невинную, но полную доли улыбку на ее губах, но тщетно. Все в голове плыло.

Пожалуйста! Умоляю тебя!

Она продолжала стоять протягивая руку, но Тэхену нечего было ей давать: карманы брюк пустовали, а на ночной рубашке их и вовсе не было. Он осмотрел себя — рубашка внезапно начала обрамляться бордовыми узорами, а девочка умоляюще попросила: — Верни. Тело Тэхёна болезненно содрогнулось, в голову ударила боль словно молотом по наковальне; голос девочки был хриплым и тихим, но от того кровь из ушей полила только хлеще. В груди больно потянуло, парень упал на колени и схватился за сердце. Оно не билось. Рот болезненно искривился в полустоне и он завопил от боли и страха: — Я верну! Клянусь! Я обещаю! Я верну! Верну! — Я верну… Тэхён проснулся весь в поту и с высокой температурой. Рука сама потянулась к прикроватной тумбе, схватилась за графин с водой и выплеснула всё прямо на постель — только так он мог проверить сон ли его окружал или явь, аромат Космеи, витавший во всём доме Ким, обманывал его чувство реальности. К пересохшему горлу подскочил ком, он невольно заплакал, чувствуя, как рвота давила на него изнутри, а стены начали уменьшаться и воздух будто сжимался вместе с ними. Словно напуганный ребенок, он схватился за подушку и прижал её к груди, безумный ритм сердца звучал везде в этой комнате. Жарко… Слишком жарко… Он отбросил подушку и скатился с мокрой кровати на холодный кафельный пол, страх постепенно начал отпускать его, а комната перестала уменьшаться в размерах. Ким приложился щекой к полу и лег, прижимая к себе колени и чувствуя фантомную боль в сердце. Как быстро пролетел год… — пропищал он себе под нос, больше так и не сумев уснуть той ночью в страхе вновь оказаться на том холме.

▼▼▼

      Чонгук сразу заметил, что старший плохо спал по темным кругам под глазами и отстраненному лицу, пока тот потягивал вновь сваренное кофе. Уже третью кружку за утро. — Что с тобой? — поинтересовался буднично Чон, садясь за стойку, пока старший лениво проталкивал свежий тост в рот, упираясь о мебель. Он вновь сделал глоток кофе и встречно спросил, садясь за стул напротив младшего: — А что с твоим лицом? — звучало как попытка обиженного задеть, но не получив реакцию, он продолжил: — Нет серьезно, к чему этот бал-маскарад? — Тебе не нравится мой бэт-костюм? — он указал на свои очки и криво скошенные волосы, — Очень жаль, в следующем фильме будет другой, — Чонгук хмыкнул и тоже приступил к завтраку. — А, так значит это не лечится, — с театральностью, — тяжелый диагноз. Надеюсь это не заразно. — Передается только половым путём, — Чон громко захлюпал кофе, — Ты в сейф-зоне. — Даже обидно стало, — старший замолк, думая над тем, как продолжить разговор более плодотворно. — Но если серьезно, к чему этот образ «серой мышки»? У тебя синдром главного героя? Уверяю тебя, всем на тебя плевать, худший вариант событий — ну, я, — уже произошел. Ты выглядишь так уныло, что даже «unreal nerd» по отношению к тебе звучит не достаточно обидно. — Я на вашем пидарасном не разговариваю. — Тебе быть язвой не идёт, не претендуй. Тем более в таком то виде, тебе только неловко тетради в школьном коридоре ронять да с чехлом от гитары в конце учебного года приходить. Слышал о Колумбайне? — Так активно подкидываешь мне идеи, — Чонгук наигранно улыбнулся, — Вот чему вас в Америке учат! Славная демократия, наверно если заглянуть под стойку, найду не менее славную пушку, поглядим-ка… — он нагнулся в бок, чтобы заглянуть под стойку, но Ким за ворот лонгслива потянул обратно и второй рукой стянул очки, тут же примеряя на себя. — Чёрт возьми, они действительно нулёвые, — он лениво осмотрелся в них, затем снова посмотрел на младшего, — Ну вот, без них снова выглядишь как девчонка, тебе идёт. — А я думал, что «Теория большого взрыва» не смешной сериал. Молодец, Ким Тэхён, ты поставил новую планку, — Чон забрал очки и надел, — Мне тревожно без всего этого, — пояснил он, очерчивая своё лицо. — Понимаю, — только сказал Ким, зная, что имел ввиду Чонгук. Паранойя быть узнанным долгие годы съедала младшего, а в Корее, известной своей культурой отмены артистов за грехи прошлого, путь славы был бы ему заказан. Дальше продолжать эту тему казалось неловким, потому оба продолжили молчать, изредка поглядывая в тарелки друг друга, чтобы потом поехать в то неприятное место снова.