Be mine

•15•

      В палате «409» всё так же несло химией, вызывающей головную боль с непривычки. Ильхун не заметил сына и продолжал читать книгу, впервые за долгое время. «Старик и море» валялась в комнате Чонгука ещё с окончания средней школы, раньше отец часто читал, но с каждым годом это хобби всё меньше его интересовало. Однако сейчас он выглядел почти как раньше: румянощёкий мужчина, словно с картины, сидел под светом солнца из окна и внимательно читал. Не занятый ничем ум уповался на чтиво, таким он был до того, как их семья покатилась на самое дно. И Чонгук иногда думал, что если бы не пережитые несчастья, старший и по сей день был бы до преступности наивным бездельником. — Привет, — сказал Чонгук, присаживаясь на стул около кровати. Ильхун оторвал взгляд от книги, романтично окрыленный своим состоянием. Младшего тошнило. — Откуда это? — он указал на пакет фруктов на тумбе, — Мистер Ким? На мгновение отец раскрыл рот, но затем лишь мотнул головой. — Не буду даже пытаться угадать кого-то из друзей, которых нет. Дядя Джереми, я надеюсь, даже не знает что ты тут. Тогда кто? — Ильхун нервно сглотнул и уткнулся в книгу, пытаясь сделать вид, что не слышал вопроса, и такое поведение сразу стало ответом для Чонгука. Сердце в груди больно сжалось и обида подкатила к горлу, но вида он не подал. — Чхве Идже, — заключил он. Тот вздрогнул. — Странно, что она не забыла о твоём существовании, тогда как мы всеми силами пытаемся забыть о ней и том, что она сделала с нами. На самом деле, ничего странного в её поведении не было — будучи так близко друг к другу, она не могла не ощутить боль своего истинного и пришла на зов. Впервые за столько лет. И Чонгук был уверен: все эти годы она так же чувствовала все переживания Ильхуна и его терзания на тему того, чего он лишился, и эта уверенность ещё сильнее очерняла образ его матери — бессовестной, гадкой. И ни разу её не кольнула мысль о том, как отцу её не хватает. И Чонгук не мог признать, что его больше бесило не отношение Идже к мужу, а отсутствие у неё интереса к нему самому, сыну. — Какая она? — вдруг само вырвалось от раздумий, — Изменилась? Постарела? — тот отрицательно мотнул головой и попытался криво-ломанно сказать «красивая», но получилось слишком неразборчиво. — А она спрашивала… Про меня? — даже не хотелось такое спрашивать, в мыслях он сказал себе: «Я спрошу лишь для галочки!». Но когда отец кивнул, к глазам подкатили слёзы, обиженный ребёнок внутри него завопил, но изо рта вырвалось лишь: — Ясно.

▼▼▼

      В университет они прибыли только ко второй паре. Тэхён всю дорогу пытался спросить младшего от чего у того глаза держались на мокром месте, но на опыте предыдущего дня промолчал и слушал музыку. Сегодня все были на ушах — после громкой перепалки, которая по великой случайности (угрозам Чимина) не попала на видео, Чон Чонгук и Ким Тэхён приехали на одной машине и «под ручку шли по двору» — так гласили посты в новостных группах-сплетниках. На деле же, они разошлись уже у самого входа. Чонгук не смог сразу приступить к учёбе, чувство тревоги пожирало его изнутри ещё с момента, как он вышел из палаты отца — мысль о возможности встретиться с матерью незаметно трепетала внутри, но он сейчас не готов был этого признавать. Найдя дерево с густой листвой, он присел под ним на траву, прижимаясь спиной к стволу. В наушниках играли Blink, а носки кед еле двигались в такт. Мотивации идти на пары вообще не было, он пытался отвлечься от мыслей о прошлом и сосредоточиться на будущем. Страх оказаться под «отменой» после дебюта был так силён, что он часто думал бросить всё, но стоило быть честным по отношению к себе — кроме музыки, у Чонгука не было призвания ни к чему другому. С его нынешней репутацией и материальным положением для старта, ждали его лишь смены у кассы в продуктовом — ничего другого он не видел, даже если на деле расклад мог быть кардинально другим. Через зелёную листву приглядывались студенты, блуждавшие по двору, все они были словно серый речной поток, довольно непривычно для творческих факультетов. Мельком Чонгук заметил посреди них какое-то цветное недоразумение — девушка в ярких вещах и с ядерным голубым канекалоном на голове. Она пропала так же быстро, как появилась, и юноша даже не понял было ли это игрой света и обманом зрения.       Ощутив вибрацию смартфона в руке, Чонгук ответил на звонок, с той стороны послышался голос наставника: — Где ты сейчас? Срочно нужно приехать на студию, — отец Чимина звучал крайне нервно, даже перевозбужденно. — Всего несколько куплетов. Чёрт, что? — он обратился к кому-то около себя, — Куда ты дел этот контракт? Мне нужны все бумаги от января прошлого года, проверьте всех наших клиентов, мы не можем упустить это прямо из рук. А, Чонгук? — Мистер Пак, вы в порядке? — Чон перепроверил имя контакта, чтобы удостовериться правильно ли ему позвонили, — Может перезвоните когда будете не заняты? — А-а, ну, нет, просто приезжай. Дело пустяковое, одной певчей птице бэквокал нужен, не могу рассказывать подробности… — Он громко выругался, в его офисе была суматоха, Чонгук отчётливо слышал, как шелестели бумаги и шли гудки с нескольких телефонов, — Чёрт возьми, где ходит Шуга? Мне нужны все наши информационные каналы! — Ну так я… — Да-да, в двенадцатой студии, не опаздывай и никому не болтай об этом. Звонок резко прервался без прощаний. Чонгук все понял сразу — никакой записи и не было в помине, Пак не хотел по телефону говорить подробности происходившего на случай прослушки — такое часто происходило в шоу бизнесе для перехвата самых выгодных контрактов, потому приходилось не только не болтать лишнего, но и иметь при себе несколько рабочих номеров. Вопрос оставался лишь в том, что конкретно придется делать.

•16•

      Чонгук сошел с автобуса с двух кварталах от главного здания студии, уже вечерело. Он проверил отправленное и до сих пор не прочитанное Тэхеном сообщение: «Буду поздно, не жди. Дорогу запомнил.»       Студия встретила его полутьмой, здесь был ещё один мужчина, которого Чонгук не знал лично, но часто видел по ту сторону стекла в студиях. Если ему не изменяла память, его звали Ким Намджун — известный композитор, который начинал с гострайтинга для певцов конца нулевых, сейчас же выпускал свои треки с именитыми исполнителями, одним из которых был и любимый репер Чона — Шуга. Младший молча кинул рюкзак на диван и присел рядом, начиная листать новостную ленту в смартфоне и ожидая наставника. То же проделывал Ким. Прежде чем оба успели завести разговор, вошел встревоженный Пак Ёндо, сразу бросая бумаги на диван. — Заходи, — заявил он Чонгуку, указывая на микрофон за стеклом. — Эти козлы возомнили из себя невесть что! Понимаешь, Намджун? — он начал стучать пальцем по пульту управления техникой, перед которым сидел Ким. — Они забыли кто поднял на ноги половину их артистов? Как смеют?! — Успокойся, дядя Ёндо, — Намджун подкатил ногой к себе стул на колёсиках. «Дядей» он его называл не на корейском, что говорило об отсутствии реальных родственных отношений. — Ты слишком остро реагируешь. Это самые базовые вещи в нашей работе. — «Ваш кандидат даже не попадает даже в третий десяток. Мы рассматриваем артистов от IceCube» — вот, что они сказали. Это уже не работа, Намджун, это личные счёты со мной. Но я им ещё покажу. Я заставлю их взять его. — Мистер Пак, не хотите пояснить что происходит? — вмешался Чонгук. — Кража твоего дебюта — вот, что происходит! — Всё немного сложнее, — принялся пояснять Ким, хватая руку Пака, который агрессивно жестикулировал с каждым своим словом. Чон никогда не видел его в таком состоянии. — Это сложный бизнес, который не обходится без отмыва грязных денег. Это происходит посредством цикличных, открытых и весьма легальных мероприятий. «Laika Group»… — Эти козлы! — повторил Ёндо. — Да-да, они. Это на самом деле целая корпорация, которая высасывает деньги со всей сферы шоу-бизнеса. Такие, хм… Серые кардиналы? — Ким посмотрел на старшего, тот кивнул. — Крышуют всё, грубо говоря. Чистейшая монополия под видом свободного рынка. Каждая компания, даже мы и большая «несгибаемая» тройка, стоит под ними. — Это не удивительно, ведь за «Элкой» стоит основатель индустрии. Ну, точнее его династия, — уточнил сам Чонгук. — А ты в теме, — Намджун кивнул, — Но вот знаешь ли ты, как «Элка» обманывает налоговую? — тот промолчал, — Официально, это не конгломерат из компаний, а лишь кучка инвесторов, которые качают деньги только с финансирования развлекательных компаний от доброты душевной, получая взамен копейки. Поэтому раз в год делают спуск малозначительного для корпорации, но весомого для таких как ты бюджета, что потом окупается для них не более, чем в пару-тройку раз. Для налоговой всё чисто, ведь заработок, очевидно с рекламы и шоу по телеку. — Я не понимаю. — Из этих кругов ада выходит новый артист, — продолжил пояснять старший, — Акционеры «Элки» владеют множеством своих частных компаний, а так же провели своих людей по государственным организациям. Эти люди выделяют топ артистов, нуждающихся в продвижении. После то спонсирование нацеливается на одного из них, его начинают показывать по телевизору, приглашая на различные шоу, организуют концерты и снимают клипы. Для налоговой, опять же, эти деньги ушли на него. Одним из таких организаций является твой ВУЗ. — Ректор участвует в этом всём? — Более того, последние пять лет он лично занимается отбором студентов, которые и становятся счастливчиками. Мистер Пак пытался пропихнуть тебя по своим связям, но, как ты понял, ничего не вышло. — И мне теперь надо сделать так, чтобы ректор меня заметил? — Чонгук поежился, на ум пришел не самый этичный способ заставить обратить на себя внимание. — У нас есть план, — Ёндо прижался к стулу и наклонился, будто пытаясь скрыть этот разговор ещё больше. — Заставим его организовать крупное студенческое мероприятие, притащим туда других «Элковцев». — Как это поможет? Хотите просто раскошелить его чтобы не повадно было? — Кажется, этот разговор затянется, — заключил Намджун, устало глядя на настенные часы.       Так и произошло. Чтобы пояснить Чонгуку суть плана и обсудить способы как заставить ректора пойти на все это у них ушло два с половиной часа, но вернулся Чон раньше, чем ожидал. В среднем на запись песни у него уходило до трёх часов, не говоря уже о работе со звуковиком на пульте, и если бы он сегодня был в студии для этого, Тэхен встретил бы его только к утру. До дома его подвёз Пак Ёндо, искренне удивленный тому, что Чон жил на территории, где обитала чета Кимов. На все расспросы младший отвечал: «Это временно». Ничего более выведать у него не удалось. Когда Чонгук вошёл во двор, нечто дрогнуло в груди и стало тревожно. Вокруг было тихо, в доме не горел свет. Казалось, что тьма слушалась именно над этой крышей во всем большом дворе. Тэхёна нет дома? — спросил юноша у самого себя. Вдруг из открытого окна донеслось гавканье собаки, и Чонгук сломя голову понёсся ко входу, ужасаясь приоткрытой двери. Но ещё более его ужаснуло то, что было в прихожей. — Господи… Тэхён!