Be mine

•17•

      Пак Ёндо всю дорогу размышлял о том, что же всё-таки Чонгук забыл в том месте и что вообще творилось в его жизни. Знал ли его отец о том, где по ночам бывал сын? И куда вообще делся отец Чонгука? В последний раз они виделись несколько месяцев назад, когда Ёндо так же подвозил подопечного, лично они особо не общались, лишь базовые приветствия. Но, насколько знал Ёндо, жизнь у Чонов была не особо простой. Один только район проживания оставлял желать лучшего, и каждый раз Чонгук молчал о своих проблемах. Пак знал, что после событий в младшей школе ему пришлось нелегко, но и сам никогда не просил подробностей. Его это попросту не касалось и он, стоило быть честным с собой, не особо хотел бы, чтобы касалось. Несмотря на хорошие отношения с подопечными, Пак часто лишь делал видимость того, что его не тошнило от этих самовлюблённых артистов, и хоть Чонгука таковым нельзя было назвать, пересекать границу между ними он желания не имел. Дома Пака встретила уставшая жена, он не имел ни малейшего понятия чем она занималась, не любил вдаваться в подробности её копны бизнесов. Их мало интересовали дела друг друга уже много лет, а вместе держал лишь факт наличия общего ребенка. И чем старше тот становился, тем чаще звучала на кухне тема развода. Чимина он искренне любил, но проявлял эту любовь как умел, как воспитывали его самого — в строгости, из-за чего подростковый период сына стал ещё более буйным. В последнее время он казался снова подростком: Чимин прошлой ночью завалился домой по-странному пьяный, а за несколько дней до этого ходил в смятении. Спросить хотелось, не не позволял внутренний отцовский стержень. Ёндо заглянул к нему в комнату. Чимин сидел на ковре около кровати, смотря в пустоту. — Проснулся так поздно? — спросил отец, — Выглядишь неважно. — Плохо спал, — ответил тот, не отрываясь от стены. — Твою машину отвезли на стоянку компании, ассистент оставил ключи в комнате отдыха. Не забудь забрать, иначе мне придётся задуматься о том, нужен ли тебе личный транспорт вообще. Чимин тихо выругался и поднялся с места. Он проспал весь день, проспал все пары, не созванивался с Тэхёном. Но выспался. Желания заглядывать в телефон не было, и он даже не заметил десятки пропущенных от Тэхёна. Забыл всё, за что он не сможет себя простить.       Дорога до компании на такси заняла не много времени, чимин прямо у входа заметил свою машину. Ассистент не удосужился даже завести её во двор. Пак, всё так же игнорируя звонки на беззвучном режиме, поднялся на лифте до нужного этажа и направился к комнате отдыха. Только он отворил дверь, как нос ударил почти ядрёный запах мяты и табака. Юноша с непривычки поморщился и прокашлял. Сигаретным дым полупрозрачными клубами витал по комнате, словно здесь была выкурена целая пачка подряд. Ещё пара сигарет, подумал Чимин, и комната выглядела бы как кальянная. — Видимо, куривший здесь не умел читать, раз не вдуплил наклейку на двери, — пробурчал Чимин сам себе, упоминая большое «НЕ КУРИТЬ» на двери. Переступая через раскиданные по полу подушки и пледы, которые служили аксессуарами на диванах, он проходил к окну, но вдруг зацепился за что-то под одним из пледов. Пак с грохотом повалился на ковровое покрытие, а «что-то» из-под пледа ответило: — А ты, видимо, ходить разучился! Чимин подскочил с пола и уставился на мужчину, который пытался вылезти из окутавшего его одеяла. Заметив на себе взгляд, он почти по-быдловскому спросил: — Чё уставился? Его глаза и голос казались знакомыми, словно они пересекались совсем недавно. Волосы того торчали во все стороны после сна, лицо опухло, а тонкие губы высохли. Он бросил плед обратно на ковролин и сел на диван, после чего взмахнул в сторону окна. — Открой, дышать нечем. — Знать бы по чьей вине, — Чимин открыл форточку и, увидев как незнакомец достал из кармана пачку сигарет, продолжил: — Пожалуй, я знаю. — Ты местный работник, полагаю, — заключил тот. Он положил себе на колени пепельницу, с которой уже скатывалась горка пепла, после достал зажигалку, которую Чимин тут же выхватил из руки. — Сдурел? — Порча имущества компании ведёт к штрафам, — Пак выкинул зажигалку в окно. — А выброс мусора в неположенных местах — к вреду экологии. Детский сад какой-то. — Ну и свинарник тут развели, — Чимин порицающе указал в строну пустых пивных банок на полке шкафа. — По этому вопросу тебе к своим коллегам — они тут в корпоратив играли. — Играли? — Никак иначе сказать не могу про мероприятие, где распивают один только квас. Но тебя явно ущемляет беспорядок, дай угадаю, ты здесь клинер, — в затуманенной табаком с примесью «чего-то еще» голове это звучало смешнее. Чимин устало выдохнул. — Со мной-то разобрались, а ты здесь кто? Не видел тебя раньше в штате, но мы явно уже пересекались. Вопрос его удивил. Он искренне поднял брови вверх и на секунду обомлел. — Ты меня не знаешь? — удивленно спросил он. — Вот прямо серьёзно? — На самых серьезных серьезах, — Чимин размахивал ладонью, разгоняя дым перед носом. — Давай, выходи. Я вызову сюда кого-нибудь, чтобы они прибрались. — Подожди-подожди, мне уже принципиально надо доебаться, — он усмехнулся и с огнём в глаза приподнялся и сел ровно. — Do what I want, do what I need? — он вопросительно смотрел на Пака. — Get ready, don't make me sick? Ну? Господи, — он задумался, — Может хотя бы Listen, listen, ride me hard? — Чимин не понимал о чём шла речь, — Вот же… Ты даже её не слышал? Она три месяца держалась на первом месте в топах! Не смотри на меня так, — неизвестный вновь усмехнулся, когда Чимин уже смотрел на него как на полного идиота. — Я не виноват, что ты не знаком с творчеством действительно талантливых людей. — Тебя явно очень задело, что твои песенки кто-то на планете не слушает, — Чимин уже даже не смотрел на него, а искал ключи от машины, оставленные ассистентом. — Песенки — это высер поп-айдолов, — он откинулся на диване, смотря в потолок, — Я творю искусство. Не для глаз. Для ушей и души. — Значит после пошлятины, вроде «listen, listen, ride me hard» идёт что-то грандиозное и глубокое? — Чимин засмеялся, продолжая искать. — Поэтому я и не захотел идти в музыку. — И теперь ты прибираешься после чужих тусовок. Вот такие у тебя хотелки. — А тебе стоило пойти в юмор, ты теряешь в себе первоклассного клоуна. Дети были бы в восторге. Вот же черт, куда он их… — А ты что ищешь то, — вдруг в руках незнакомца что-то зазвенело. Пак оглянулся, тот поднимал на указательном пальце ключи от машины. Явно зная, что это та самая находка. — Ох, что бы я без тебя делал, — Чимин показательно закатил глаза и потянулся к его ладони, забирая ключи. Тот спокойно отдал. — Так круто иметь такого лучшего друга, не зря я тебя терпел. — Мамочки, какая язва, — незнакомец развалился на диване, уткнулся лицом в подушку и помахал Паку в сторону двери, прося уйти. Внезапно свет в кабинете потух, погружая обоих во тьму. Пак замер на месте, ожидая включения света, перебои с электричеством за последний период были частым явлением, однако из глубины здания раздался грохот аварийного генератора, который через секунду вновь вырубился, не потянув сразу несколько отделов. — Теперь и поспать можно, — отшутился незнакомец, переворачиваясь на спину и кладя руки под голову. Лунный свет из окна осветил его неестественно бледное для корейца лицо, хитрые глаза довольно прикрылись. И всё-таки было в нём нечто знакомое, что Пак не мог вспомнить. — Удачи, — сказал он, перед тем как потянуться к ручке двери, однако та не поддалась, — Что за… — он попытался вновь, но дверь не открылась. — Не помню, чтобы тут был электронный замок… Незнакомец приподнял голову и уставился в его сторону, не в силах рассмотреть его в темном углу около двери. Он сощурился. — Видимо закрыли с внешней стороны, решив что тут никого нет. — Позвоню и сообщу что мы тут, — Чимин осмотрелся на того, — Тебя совсем не волнует перспектива застрять здесь на ночь? — А чё я-то? Я ничё. Мне тут и так до часа ночи торчать, пока мистер Ким Намджун не соизволит выбраться из старой студии и приехать «допиливать» несчастный трек, — он вновь опустил голову, — Тебе лучше поспешить, пока и связь не вырубило. Только это слетело с его тонких губ, как смартфон Пака завибрировал и экран в секунду потух. Сел заряд. — Вот же блять, — выругался он, вызывая у незнакомца смех. — Надо же было так всему совпасть. Ужасный день, ужасный вечер. — Чё такая размазня? — спросил тот не ожидая ответа, — Лучше найди себе уголок, где проведешь ночь, — он прижал к себе плед, — Свой насест я тебе не отдам. — Благо товарищ у меня нескучный, ночь пролетит быстро. Ответа не последовало, Пак воспринял это как окончание диалога. Делать было нечего — оставалось ждать. Он оглянулся на открытое окно. Кричать на улицу с высоты было бесполезно, потому он решил провести время за подсчётом звезд — это помогло бы перестать нервничать. Чем, интересно, в эту ночь занят Чонгук? — подумал он. Чем он в принципе занимается вне учёбы и студии? Глаза отчаянно искали то самое созвездие на небе — «генетический глюк» Чимина. Но найти необычное явление, которое не видел никто, кроме него, сегодня было сложнее. Наконец фигура показалась около ореола луны. Пак громко выдохнул: «Вот и ты». После за спиной раздался голос незнакомца: — Кто? Я? Ну я да. — Спи уже. — Извиняюсь, вмешался в той сеанс эзотерики. Вот до чего шиза дошла — с сердечками в небесах болтают. — Ещё немного пустой болтовни и я буду с тобой ругаться, — предупредил Пак, после устало сложил руки на подоконнике, перед которым сидел на кортах, и положил на них голову. Тот снова умолк, хотя по звуку почти слетевших с его губ слогов Чимина знал, что тому было чем ответить и на это. Но, видимо, решил что был выше этого. Когда комната погрузилась в тишину, вдруг осознание промелькнуло в голове младшего. Сердечки? — Постой, — он приподнялся и посмотрел в сторону мужчины. — ты знаешь о сердечном созвездии? — Да я не особо фанат астрономии, но глаза у меня есть, — тот приподнял голову и указал пальцем в окно, — Вон же оно, рядом с большой горящей блямбой. — Луной. — Луной. В любом случае, не думаю, что качество моего зрения должны вызывать восторг. — Скорее смятение, — Чимин задумался: на протяжении многих лет он не мог доказать существование этого созвездия ни другим, ни самому себе. Его не видел никто. До сегодняшнего дня. Такой уж ли это был глюк? — Странный ты, — заключил незнакомец, вновь заворачиваясь в плед. — Получается, что и ты тоже. Хорошо, зовут тебя как? Буду надеяться, что не надо проводить тут всю ночь, но довольно странно брататься с тобой не зная имени. — Юнги, — прозвучало из-под пледа, он прятался он света луны, который начал падать прямо ему на глаза. — Мин Юнги, — он опустил свой сценический псевдоним «Агуст Ди». — Пак Чимин. Судя по всему, ты старше и явно сельский, раз так пренебрегаешь формальностями в речи. — Я родом из Сеула, дорогой, — передразнивая отрезал Юнги. — А быдланю потому что могу. — Раскидал по фактам, да уж. Внезапно раздался писк из-под подушки старшего. Спустя секунду он вырубил будильник на электронных часах, которые сунул ранее подальше чтобы не шумели. — Ну вот, уже двенадцать ночи. Двадцатое августа. Скоро должен прийти Намджун. Знаешь его? — Намджун.? — Чимин услышал имя друга словно будучи в вакууме. На мгновения его озадачили слова Юнги. Двадцатое августа — повторялось в голове. — Какое число? — Что? — Мин осёкся и, искоса смотря, повторил: — Двадцатое. — Какое число? — вновь, но уже с явно истерикой в голосе повторил Чимин, после чего вскочил с места и понёсся в сторону двери, начиная долбить в неё. — Эй! Вы слышите?! Откройте! Мы здесь! — почти верещал он, — Кто-нибудь, мы всё ещё здесь! — он с громким грохотом долбил то ладонями, то мягкими сторонами кулаков в дверь. — Вот чёрт, вот чёрт! — Эй, эй! — Юнги спешно подскочил с дивана и потянул Чимина от двери, хватая за плечи. — У тебя припадок? Успокойся. Да, знаю, я не самый приятный тип, но чтобы… — Да завались ты! Блять, как я мог забыть, — Чимин оттолкнул Мина от себя и снова начал дергать ручку двери, но когда та, очевидно, не поддалась, начал нервно ходить от угла к углу. А Юнги с опаской наблюдал за ним. — Ох, Тэхён, — повторял он, — Надеюсь ты ничего не натворил.

•18•

      Чонгук на считанные мгновения замер от леденящего ужаса. Тэхён, или скорее его труп, лежал на полу около входной двери. Кровавая полоса тянулась за ним с самой гостиной, весь пол был в красных, липких следах его ног, плавно перетекая в беспорядочные отпечатки рук — до двери он уже доползал. Посиневшие губы Кима еле заметно подрагивали, его белая рубашка была расстёгнута до середины талии, на ней расцветали кровавые бутоны от груди. Его глаза были широко раскрыты и уставлены куда-то в сторону, словно он смотрел на кого-то. Но до прихода Чона в доме он был один. — Господи! — взвизгнул Чон, тотчас бросаясь на колени к Киму. Мгновение спустя штаны были заляпаны ещё свежей, алой кровью, шедшей из-под ладоней старшего. Его пальцы мелко подрагивали в такт губам, под ногтями торчали куски собственной кожи, кровавые нитки тянулись по всей длине тонких пальцев. — Тэхён! — Чонгук осторожно коснулся его колена, после замечая страшное: вся грудь Кима была истерзана до кровавой каши, словно дикий зверь пытался протиснуться когтями к его душе. Местами между сосудами и остатками кожи проглядывалось откровенное мясо, с оголенных грудных мышц струйками вилась кровь и почти засыхала. Чонгук онемел от ужаса. Не мог связать даже собственные мысли, тело не поддавалось и застыло, а язык окаменел. Еле заметно из глаз Тэхёна лились тихие слёзы, и Чонгук не занл6 от боли, от страха, от ненависти или отчаяния. Из них двоих хуже с каждой секундой начинал выглядеть Чон. Сглотнув рвотные позывы и собравшись, он протянул руку к его лицу. — Тэхён, кто это сделал с тобой? — еле слышно сказал он, желая закричать это как можно громче. Тот реагировал слабо. — Скорая… Скорая! Придя на себя на считанные секунды, Чонгук поспешил вызвать помощь. Пальцы бились в конвульсиях и не могли набрать нужную комбинацию цифр, один звонок мимо, второй, третий. Наконец послышался голос оператора. Наспех протараторив адрес дома, Чон откинул смартфон, заляпав весь экран в крови Кима. — Ким Тэхён, — повторял Чонгук, пытаясь привести старшего в чувства, — Тэхён, ты меня слышишь? Скоро придёт помощь, не отключайся, — он словно говорил это самому себе. Тот постепенно засыпал на глазах младшего, зрачки начинали закатываться под веки, а рот раскрывался. Младший ударил его по щекам несколько раз, прежде чем тот окончательно отключился. — От…ть, — что-то прозвучало с его стороны, но его язык больно кровоточил. — Отд…ть, — повторил он. — Я не понимаю, Тэхён, эй, Тэхён! — Чонгук сильно ударил его по лицу, приводя в чувства. Изо рта старшего вытекла густая кровь. Он явно прикусил язык ранее. Но кто мог сделать такое с Тэхёном?! — Слышишь меня? Кто это сделал? Кто это сделал?! Вгляд Кима был помутнён, он смотрел словно сквозь Чонгука, с мольбой, с дикой мольбой. — Отд…ть, — в бреду повторял он, — Отда…ть. — Отдать? — наконец смог разобрать Чонгук, — Что отдать? Кому отдать? — он положил ладони на его мокрые от слёз щеки и посмотрел прямо в глаза. — Тэхён, всё будет хорошо, молчи, у тебя весь язык… — младший сморщился, смотря в приоткрытый рот Кима, — растерзан. Скорая уже едет. Где же твой телефон… — он осмотрелся на пол. Номера Тэуна у него не было, но следовало в срочном порядке поставить его в известность. — Он-на… п…осит-т… Отд…ть… — Она просит отдать? — повторил Чонгук. Ким еле заметно кивнул, после чего прикрыл глаза. — Чёрт, где у вас тут аптечка… Надо наложить что-то на рану. Только он попытался подняться, как Тэхён почти ватными пальцами вцепился в его рукав. — Н-не ос-с…т-тав…яй м-мен-ня… — сказал он ломанно, не прекращая лить горькие слёзы, смотря на которые у Чонугка переворачивалось всё нутро от жалости. ему казалось, что он снова оказался там — в младшей школе. Тэхён молил о помощи, хрипел от боли. И в этот раз Чон не собирался повторять свою ошибку. — Н-не ос-с…т-тав…яй м-мен-ня… — почти проплакал Тэхён, с яркой горечью кривя рот и изгибая брови. Большие капли слёз быстрее хлынули по смуглым щекам и стекали по шее прямо к зиявшей ране. — Хорошо, — тихо ответил Чонгук, присаживаясь около него вновь. — Я никуда не уйду. Нам надо просто дождаться помощи. Они скоро приедут… — Чон растерянно осмотрелся в сторону ворот, в надежде увидеть свет от мигалок. Но снаружи был лишь свет фонарей и тишина. Лишь редкие машины проезжали по частной дороге. Вдруг он ахнул, когда Тэхён обессиленно почти лёг на него и прижался, по-странному обнимая. Касаясь свежей раны одежды Чонгука, он больно шипел, но не отпускал. Он сжал младшего руками и всхлипывал ему в плечо. — Я… Т-так ус…тал о…т э…того, — было последним, что услышал от него Чон Чонгук за этот вечер.