Be mine

•3•

      Проснулся Чонгук от удушья — Ёнтан пробрался в его комнату и уснул прямо на лице юноши. Спал Чон и без того дурно.        На кухне его встретила Минке, домоправительница. Женщина делала заготовки на неделю вперёд для семьи Ким. Поприветствовав ее, Чонгук неловко замолк, женщина так же молча накрыла ему завтрак. Обычно громкая Минке выглядела так, словно у неё был траур, и не удивительно — Тэхён лежал в больнице. — Вы давно здесь работаете? — наконец спросил Чонгук, вспомнив видеозапись, которую снимала Минке почти десять лет назад. Готовила женщина отменно, он уплетал зав рак за обе щеки. — Больше двадцати лет, — ответила та. — Я была няней Тэхёна с момента его рождения. Держала его маленькие ручки... Очень маленькие и хрупкие... — её лицо помрачнело сильнее. Она поставила собаке миску с едой на пол. — Знаешь... Несмотря на весь достаток, эти люди в душе несчастны. Она отложила лопатку из рук, вытерла ладони салфеткой и села напротив Чонгука. Осмотрела гостиную. — Я ездила за ними по всем странам двадцать лет. Провела год в Германии. У меня толком нет своего дома. Нет ни мужа, ни жены, ни ребенка, ни собачки. Но в моей душе нет того горя, что есть в душе этих людей. Нет горя, что можно прочесть в глазах несчастного отца, что каждый год наблюдает, как его сын уничтожает самого себя. Нет страха и стыда, в котором тонет несчастный сын, чей разум не принадлежит ему самому. Они богаты, но мне их жаль. Чонгук посмотрел в ее глаза, тоскливые сегодня, не как при первой встрече. Зажигательная женщина потухла. — Тэхён мне как сын. Но я никогда не пыталась и не могла заменить ему мать, которую и он, и его отец не могут отпустить. Все эти комнаты... — она кивнул в сторону длинного коридора с запертыми дверьми. — Это её след. Единственное, что она оставила после себя, кроме Тэхёна.

▼▼▼

      Врачи пытались остановить Тэхёна, медсестры бегали вокруг него, старясь уложить обратно в койку, но парень не собирался больше оставаться в больнице. Несмотря на тяжёлую боль, он понимал, что ничего серьезного с ним не приключилось — неглубокие раны на груди и разодранные ногти и не более. Бывало, вида́ли. Телефона своего он не нашел, вместо него отцу позвонили врачи, сообщая, что он покидает палату. Всю дорогу он размышлял о том, как вообще угодил на больничную койку несколько дней назад. Он всегда помнил события этой ночи смутно, эмоциональная перегрузка вытесняла какие либо воспоминания. Обрывками он видел перед собой Чонгука, на месте которого должен был быть Чимин. Вон Чонгук был последним, кому хотелось раскрывать свой позорный секрет. Это он сделал меня таким, — пронеслось в мыслях. Но, в действительности, вины Чонгука в этом не было. Сразу к ворот его встретила дорогая Минке с псом на руках. Женщина, вся в слезах, завела Тэхёна внутрь и ревела полчаса, рассказывая, как сильно беспокоилась о нём, но боялась прийти навестить его в палату. Сердце не выдержало бы. Тэхён заверил её, что ничего серьезного не произошло. — Если бы не этот юноша, — через слезы сказала она, — Кто знает, что случилось бы! Если бы он не оказался рядом! Тэхён осторожно обнял ее и погладил по спине. Грудь болела сильно. — Да, если бы не он, — тихо сказал Ким, вспоминая лицо Чонгука. Сердце застучало сильнее.

▼▼▼

      Чонгук долго стоял перед воротами вуза, не знал, стоило ли идти туда. Многое случилось, слухи после перепалки с Тэхёном до сих пор не улеглись, да и самому хотелось поскорее вернуться в больницу. Он посмотрел на очки в своих руках и задумался. Страх быть узнанным не покидал его, но перед глазами стоял Тэхён. Тогда утром он сказал ему перестать бояться, ведь самый главный враг Чонгука — сам Ким, — уже всё знал. Был ли смысл продолжать скрываться? Он выкинул очки в мусорку прежде, чем войти во двор. Шепот разносился по всему кабинету, когда Чонгук вошёл внутрь, занимая своё место за партой. Старшекурсника Чимина даже в коридорах он не увидел. Когда зашёл преподаватель по истории вокального искусства, за ним зашли ещё двое рабочих, который заносили метровый стенд. На нём была изображена схема большой сцены с видом сверху, а на сцену были приклеены двадцать магнитов разных цветов — по магниту на каждого студента в учебной группе.        — Тишина, — потребовал мужчина, когда двое рабочих вышли. Все замолкли и уставились на стенд. — Кто знает что означает «раздробить всмятку»? Студенты растерянно переглянулись, через пару мгновений Лиса подняла руку, преподаватель кивнул ей. — Эм... Сплющить? — неуверенно сказала она, мужчина вновь кивнул и прошел вокруг своего стола. — Именно, Пранприя Лалиса Манобан. Раздробить всмятку — это то, что я сделаю с каждым из вас, кто откажется участвовать в предстоящем мероприятии. По кабинету прошёлся смех. — За каждого студента первого курса вокала мне доплачивают по двести долларов в час за внеурочное занятие, и если хоть один засранец лишит меня возможности проводить с ним репетицию к шоу — я за себя не ручаюсь, — сурово сказал он, после чего улыбнулся. — Ну так вот. Сейчас, каждый из вас, напишет своё имя вот в этом бланке, — он достал жёлтый лист, — заявляя о своем желании участвовать в концерте ко Дню Осени. Затем, этот бланк попадает в белые ручки нашего декана, он согласует список, подпишет. Никаких «не хочу» и «не буду», мы все дружно пойдем, отпоем в хоре и оттанцуем со страшекурсниками, а потом будем поздравлять меня с покупкой нового газона за бабки с вашего обучения. Договорились? Никто не успел ничего ответить, как преподаватель радостно похлопал сам себе и подскочил к стенду с указкой. — Чудесно! А теперь я расскажу вам о своей идее к выступлению, — он раздвинул все магнитики по сторонам, взял один красного цвета и поставил перед сценой. — Так как вы, хлюпики, ещё ничего не умеете, нам придется провести прослушивание, чтобы решить кто на какую позицию будет претендовать в шоу. Концерт будет разделен на четыре части... Чонгук почти не слушал ничего, он находился в размышления о Тэхёне, об отце, обо всем, что навалилось. Речь преподавателя обрывками доходила до него. — Во второй части к нам присоединяется танцевальный факультет, первый ряд из хора вступит в танец, и начинается мюзикл! Второй ряд в это время идёт переодеваться ... А потом вспышки ... И тут он ему скажет ... Скука смертная... Что ещё за день Осени? Чонгук взял на жёлтый бланк, который по столам дошел уже до него, взглянул без интереса на ряд имён, после чего сразу передал его дальше, не написав своё имя. Вскоре лист унес один из студентов сразу в кабинет декана университета. Рассказ преподавателя растягивался на долгий час, вникал мало кто, и не без причины — тот нес несвязный бред, который уже заканчивался фразой: но мы ещё можем всё поменять, если у вас есть какие-то идеи. Раздался стук в дверь, все посмотрели в сторону выхода. Внутрь заглянул Пак Ёндо. — Можно на минуту Чон Чонгука?

•4•

      Они вышли во внутренний двор и уселись на скамейке, Пак был взволнован, Чонгук растерян внезапным визитом. — Как вас впустили? — Я пришел по делу к руководству, — пояснил тот, наспех запихивая какие-то бумаги в папку. — Т-так так, — он вытер потные руки о штаны, — Вам уже сообщили о концерте? — Да, скукотища. Я не буду в этом участвовать. — Ох, Чонгук-Чонгук, — Ёндо покачал головой. — Ты должен быть там.        — Не понимаю, — младший покосился на него и почесал затылок. — В чем выгода какого-то студенческого мероприятия? — Помнишь, как ты, я и Ким Намджун обсуждали ситуацию с «Элкой»? — Чонгук кивнул, тот поджал губы и уставился вперёд. — Нам нужно было создать повод для отбора студентов. И повод появился. Чонгук нервно сглотнул. Дрожь пошла по спине, он тут же осознал свою ошибку. Шанс дебюта ускользал сквозь его пальцы. — П-погодите, тогда мне надо любым способом попасть в список участников, пока его не подписали! — заявил юноша, мужчина кивнул снова. — А также любым способом выложиться на все сто десять процентов, чтобы тебя заметили. Нутро Чонгука задрожало, впервые он ощутил себя так неуверенно. В окружении двух десятков талантливых студентов выделиться казалось невозможным. Его выражение лица Пак Ёндо понял сразу. — С этим ты справишься, я уверен. Упертости тебе не занимать. — Мне бы вашу уверенность, — хмуро ответил Чонгук.

▼▼▼

      Чонгук открыл дверь и зашёл в кабинет декана, в котором не было никого. — Простите? — сказал в пустоту он, ему никто не ответил. Кабинет был весьма просторный и светлый. Вся левая стена была занята дубовым книжным шкафом, на полках которого стояли толстые книги с одёжками самых разных цветов. В помещении было два окна. Одно, у которого сидел Чон, с правой стороны, а другое по центру, прямо за рабочим столом декана, который был почти в середине кабинета. Канцелярия на столе так и кричала о том, что хозяин кабинета был полнейший перфекционист: абсолютно каждый карандаш, листок, или простой элемент декора были разложены учитывая каждый миллиметр, словно боясь разницы. Вдруг дверь отворилась и в кабинет вошла девушка с крашенными в блонд волосами, которые были завязаны в небрежный пучок, и через каждые три сантиметра были прикреплены всякие цветные заколки. На нос был приклеен детский розовый пластырь с коалами, щёки блестели, потому что были обклеены стразами и наклейками. Ярко-голубые тени на веках, ядовито розовая помада на припухлых губах, большие серьги-кольца в ушах. На руках висели огромные цветные браслеты с рисунками кексиков и тортиков. Одета она была, как сказали бы многие, очень по-цветному. Гяру — первое, что подумал Чон, а потом сделал мысленный вывод: Всё ясно. Японка. Стопудово. Девушка, завидев Чонгука, широко улыбнулась, подбежала и протянула ладонь, говоря: — Привет! Я Атогава Мицуки! Чон слегка отпрянул к спинке от неожиданности и брови медленно поползли вверх. Девушка была полна энергии. Он неуверенно пожал ее ладонь и сказал: — Оч-очень приятно. Чон Чонгук. — Хмм… — она приблизилась к его лицу, что тот смог ощутить слабый запах её туалетной воды — карамель и зелёное яблоко. Было приятно находится рядом с ней. — Чон Чонгук, где же я тебя видела? — Эм… Не знаю… — он неуверенно отодвинулся назад, но она приблизилась ещё ближе. — Может, мимо на улице проходил? — Да нет же. Где-то я тебя точно видела, как будто бы с картинки в реальность сошел. Она хотела приблизиться ещё ближе, но её остановил голос декана из коридора и звук открывающейся двери. В помещение зашёл мужчина в сером костюме, спрашивая у кого-то: — Я слышал, что тебе делали операцию. Что-то со здоровьем не так? — Да нет, что вы, — со смешком ответил другой голос. При виде старшего, Чонгук поднялся и вместе с Мицуки поклонился. Тот же, видя посторонних, с недоумением спросил: — Вы что тут делаете? — Я… — хотел сказать Чонгук, но девушка его перебила: — Я здесь, потому что недовольна вашим решением! Старший прошёл мимо студентов и сел за рабочий стол. — А поточнее можете сформулировать? Тут все недовольны моими решениями, в очередь уже пора вставать и по талонам заходить. — Я не желаю участвовать в концерте! Декан с задумчивым лицом посмотрел на девушку, скрещивая руки. Чонгук покосился на неё, глубоко внутри понимая её позицию. Всё вокруг этого концерта говорило об отсутствии реально возможности создать что-то уникальное, веяло формальностью всего шоу. — Назовите хоть одну весомую причину, по которой я должен вычеркнуть вас из списка участников. — У меня нет времени! — сказала она, садясь рядом с Чонгуком, который сел ещё когда декан занял своё место. — И чем же вы таким занимаетесь, что у вас так мало времени? — Надо вернуть долги по учёбе. — Эхех, — он усмехнулся, — можете об этом не волноваться. Я просто поставлю вам автомат, — после его слов её глаза заблестели. Мужчина удивительно расщедрился, причину Чонгук не понимал. — Вы очень хорошо показали себя во время съезда молодых ударников и курировали все группы на всё время мероприятия. Думаю, это заслуживает похвалы. — А куда мне деть группу? — Группу? — удивился старший. — Да. Всё моё свободное время уходит на рок-группу, в которой я являюсь лидершей. Мы выступаем сразу после окончания пар, поэтому времени на репетиции в универе у меня не будет. — Хм… — он потёр подбородок, — А ваша группа не сможет выступать на концерте? — Что? А можно? — Конечно. Нам — больше времени для подготовки других номеров, во время вашего выступления, вам — бесплатный пиар. — Боже! Да тогда я всеми руками за участие! — она подскочила с места. — Когда мы можем начать подготовку? Нам надо перенести сюда наши инструменты, чтобы репетировать в актовом зале! — Тише-тише, — сказал декан, улыбаясь. — Хоть завтра, хоть сегодня. Мне без разницы. Услышав подобное, она сразу подорвалась с места и выскочила из кабинета, попутно толкая стоявшего у входа. Услышав короткое «ой», декан посмотрел на открытую дверь и сказал, махая рукой, подзывая зайти внутрь: — Эй, чего стоишь? Проходи, блудный студент. Время замедлилось. Сердце Чонгука замерло, глухой удар раздался в голове. Всё вокруг погрузилось во мглу. Чужое лицо, чужие глаза. Он помнил этот взгляд, помнил голос. — Это ты виноват, Чонгук! — кричал Инхо держа его за ворот, — Это ты убил Тэхёна! Ты убил его! Весь класс шептался между собой, не зная, что предпринять. Поддержать Чона или промолчать, тем самым помогая Инхо? Чонгук поднял опущенный к полу взгляд и посмотрел в глаза Инхо. И в эту секунду он на всю свою жизнь запомнил взгляд мальчика. Холодный, надменный, гордый.       Все слова декана эхом доносились до Чонгука, он замер, чужие глаза смотрели ему в душу. Он хотел сжаться и исчезнуть, глаза нашлись влагой, ком застрял в горле. Он чувствовал себя снова ребенком, которого держали за грудки, второму в лицо кричали: ты убил его! Карие глаза смотрели сверху вниз, они будто бы узнали его, и будто бы и нет. Но Чонгук узнал его сразу. Годы пролетели, он стал выше, краше, перестал носить дырявые обноски. Но глаза его были всё теми же, полными корысти. — Присядь, Инхо, — сказал декан, тот отмахнулся, выражая неловкость. Голова Чонгука закружилась, он зажмурился, тошнота подступила резко. Запах парфюма Кан Инхо заполонил всё вокруг, стены начали давить. Чон встал с места и направился к столу, встав перед бывшим одноклассником. — Простите… — обратился Чонгук к старшему мужчине, и тот вздрогнул, ведь напрочь забыл, что в кабинете был кто-то ещё кроме него и Инхо. — Ах, да… Совсем забыл про тебя. Ты что-то хотел? — Да. Я хотел записаться на участие в концерте, забыл вписать своё имя. — А-а… — старший достал из папки бланк первокурсников, которых он всех уже знал в лицо. Руки Чонгука дрожали, он ощущал взгляд Инхо на своей спине, боялся обернуться в его сторону, боялся, что тот его узнает. — Итак, ты возвращаешься именно в этом семестре, или решил подождать до следующего? — спросил декан. — Да, продолжу этот семестр, я же всего месяц отсутствовал. И это отличный шанс принять участие в концерте, — ответил Инхо, не отрывая взгляд от спины Чонгука, который старался не поднимать голову и молча писал. Юноша не слышал их, слышал только свое бешеное сердце. Он выскочил так быстро, как смог и понёсся куда глаза глядят. Детские страхи выползали черными пятнами наружу, ему хотелось закричать от переполнявшей душу тревоги. Выговориться кому-то, но мало кто поверил бы его рассказу.

Кан Инхо

▼▼▼

Думал, всю жизнь сможешь выёживаться?! Что, твоя фортуна отвернулась от тебя? Из-за тебя Тэхён умирает! Отдай лекарства! Из-за твоей надменности! Самодовольный ублюдок! Когда-нибудь мы с Тэхёном отплатим тебе тем же.