Ведьмочка Браун

      Свой пятый курс Лаванда запомнила как что-то невозможное. При этом ее не покидало чувство нереальности, которым несло от закончившегося учебного года. Казалось бы, прошел всего месяц каникул, а у нее было такое ощущение, будто бы прошла вечность.       Последний месяц учебы всем дался очень трудно.       Данбар в паре с близнецами Уизли составляли бухгалтерию нового магазина приколов. Решив пойти против родителей и нежеланного замужества, Брокер взяла себя в руки и не отпускала ни на секунду, готовя свою самостоятельную жизнь. Фэй решила убежать из дома и порвать с семьей, пока они не перестанут давить на нее и планировать ее будущее, лишая права выбора. Данбар старший в письме дал понять, что для столь самостоятельной дочери места в его доме нет, и та теперь вольна делать все, что пожелает. Там была ещё приписка о том, что следующий год пансионата никто не будет оплачивать, и… Брокер долго плакала, а после на месте чистокровной ведьмы, которая весь год плевалась ядом, появилась всем привычная Данбар!       Парвати Патил начала свое обучение на ювелира. Её отец был горд дочерью, которая просиживала время не за букварями, а в мастерской, постигая семейное искусство. Стоит отметить, что на этом фоне отношения сестер немного охладели, но все обещалось наладиться — так говорили и кофейная гуща, и карты, в которые смотрела Браун. Ист же заверяла подругу, что вернется в школу на будущий год, но кто поймет этих иностранцев? Лави иногда не понимала, поэтому не сильно надеялась на присутствие индианки в замке на шестом курсе. И гадать на это она не гадала — тревожить высшие материи ей не хотелось, особенно после встреч со Стрекозой.       Трелони — гадалка местного разлива — глотала херес бутылками, а в моменты просветления остерегала Принца от опрометчивых решений. Между делом женщина всегда советовала закутывать свое горло и беречь его, как зеницу ока, успевая плеваться на Джеймса ядом. Что аврор сделал не так — Кнопка не знала, но в отношения трех друзей-товарищей не лезла — не приглашали они ее туда, да и банально было некогда.       В конце июля должен был состоятся экзамен на подтверждение мастерства, а представлять было нечего. Сначала гриффиндорка бурно переживала осознание своих чувств к Варенну — тот факт, что он давно и безнадежно влюблен в свою жену только и сдерживали девушку, которая придерживалась закона: чужой мужчина — табу! Все, что позволяла себе Лаванда в присутствии (и отсутствие) Графа — это быть ему верным другом, который всегда придет на выручку. И не важно что это будет — вечернее чаепитие каждую субботу, или попытки научить Шарли основам самообороны. Хотя миссис Варенн была не столь безнадежна, как могла показаться — это даже немного радовало Браун, которая ещё умела искренне радоваться за своих друзей.       Но даже разобравшись в себе, времени катастрофически не хватало. После осознания и принятия своих увлечений, был настоящий Бедлам, который устроил любимчик Данбар — Поттер! Ох уж этот Поттер! Ни у Лаванды, ни у Джеймса не хватало никакого запаса матерных слов, чтобы охарактеризовать весь идиотизм Национального Героя, который в конце года ушел в самоволку, прихватив с собой парочку друзей из расформированного Отряда Дамблдора. И ладно бы, если эти герои пошли в паб или на прогулку… Так нет, они отправились в Министерство Магии, где и столкнулись с приспешниками Темного Лорда.       Лаванда искренне благодарила Высшую, которая послала ей близнецов Уизли на жизненном пути. А ещё девушка была рада, что у умников-самоходов хватило смекалки воспользоваться золотыми галеонами — средством связи ОД. Получив на свои монеты сообщение, Лепреконы переправили сообщение Патронусом Браун, а уж та — далее по инстанции — Шаффику. Только это и спасло школьников от расправы, которую им, несомненно, устроили бы Пожиратели Смерти.       Шаффик маякнул Принцу, Снейп сообщил директору…       Защищать безмозглых школьников прибыл не только отряд авроров, но и Орден Феникса, который заявил о себе этой акцией во всеуслышание. Впрочем, в Министерстве в ту ночь побывал даже Темный Лорд — до инициативы Альбуса министру не было и дела — тот был занят другим.       В ночь с восемнадцатого на девятнадцатое июня одна тысяча девятьсот девяносто шестого года в атриуме Министерства Магии состоялось стычка, которая в учебниках истории через десять лет будет называться Сражением в Министерстве. Именно в эту дату Темный Лорд заявил миру о своем воскрешении, и именно от нее пойдет отсчет новой войны, которую будет вести подросшее поколение магов.       Большая часть британцев в эту ночь потеряла спокойствие. А Гарри Поттер потерял своего крестного — Сириуса Блэка, которого видел пару раз и которого практически не знал. И это были не суждения Браун, а слова самого Гарри, который делился своими бедами и радостями с Данбар. К слову, отделался шрамоголовый лишь разбитым носом и мелкими царапинами — Удача любила своё дитя.       Рон Уизли, пошедший вслед за другом в Министерство, потерял кончик уха и приобрел пару переломов. Ушибы и ссадины были не в счет.       Гермиона Грейнджер, сдавшая все экзамены на высший балл, приобрела маленький, но заметный шрам над левым глазом. Девушка чудом не лишилась глаза, но копна волос стала непривычно короче.       Невилл Долгопупс, начинающий казаться медведем по своим габаритам, отделался сломанным носом и икотой — последствие проклятия. К счастью, задело его по касательной, и приступ икоты прекратился спустя пару часов.       Джинни Уизли была практически невредима, не считая пары ссадин. Насмотревшись на Пожирателей и действия настоящих боевых магов, Джиневра тихо шипела себе что-то под нос. Криви Деннис и Мэт Кроуфорд наблюдали за ней и, кажется, собирались в новом году снова предложить ее кандидатуру в состав защитников Хогвартса.       Полумна Лавгуд — и как только эту ворону занесло в компанию к грифам? — была невредима. Она не поранилась и практически не ушиблась, но взгляд у девочки стал другим. Он реже соскальзывал куда-то в пустоту, когтевранка немного поистеряла своей иноземности.       Шестерка студентов Хогвартса была прилюдно отчитана на Пиру, посвященном окончанию года, но для всех студентов школы они были героями, которые не только увидели змеемордого, но и поучаствовали в настоящем сражении. Что и говорить, романтики в подростках было много.       Много мата было от Джеймса, который пересказывал события Кнопке и ещё нескольким людям. Точнее, магам, которые так или иначе отвечали за работу Ордена Щита. Браун попала туда, как действующий командир стражи. Там не было Графа и Шмеля, там не было никого, кого бы гриффиндорка могла бы знать. Пожалуй, только Мигель — приятель деда — мог быть знакомым на лицо, но не более. И Браун пришлось резко взрослеть, брать слово и отвечать, немного спорить и даже предлагать решения к той или иной проблеме.       — Что с тобой? — спросила Элеонора Браун у своей дочери, которая раскачивалась на качелях и хмурилась.       И Лаванда совершенно не знала, как объяснить матери, что на ее плечах лежит безопасность всех обитателей Хогвартса. Пусть формально, но все же! Что от ее решений и оперативности зависит очень многое. Как сказать, что война началась, и ты в первых рядах бойцов, что пойдут в бой — только гонг прозвучит? Как сказать, как передать, как озвучить то, что тебя переполняет?       Гриффиндорка не знала. Обнимая мать и раскачиваясь в ее руках, девушка не знала и ничего не говорила. Девушка была последователем Годрика, который всегда взваливал на себя слишком многое.

***

      Аккуратный свиток с атласной лентой был торжественным документом. Как правило, в такие свитки записывались договора, резолюции, хартии. Традиция, дарить красиво оформленный свиток с лентой, брала свое начало в бородатых веках, когда властный господин раздаривал земли и чины. Искусно сделанная вещь являлась статусной поделкой, свидетельствовавшей о торжестве момента.       Лаванда Браун свое свидетельство крепко сжимала чуть влажными пальцами и гордо поднимала голову. Это был ее триумф, ее минута удовольствия, которые она заслужила по праву. Своего звания ремесленника она добилась путем упорного труда и кропотливой работы, а не за счет чистокровности и влияния своей фамилии. И пусть Брауны не входили в число Священных двадцати восьми, это не отменяло того факта, что дед был известным Мастером Чар, а отец работал в Отделе Тайн, получив свое приглашение сразу же после окончания школы. Брауны были талантливы каждый по-своему, и Лаванда сейчас держала в руках подтверждение своего таланта.       На экзамен гриффиндорка представила настоящее творение — защитную мантию. Идея сделать что-то такое возникла у нее ещё до Рождественских плясок, когда Принц заикнулся о мантии для зельевара, а она сама думала о чем-то похожем на мантии авроров. В тот раз она даже начала делать расчеты и… Благополучно оставила их, увлекшись очередным важным делом. Старые расчеты, недоделанные и записанные на коленке, Лаванда нашла по чистой случайности. К слову, Браун верила в случайности, а потому взялась за эту задумку, не думая о последствиях и о том, сможет ли она воплотить в жизнь что-то такое.       Рабочие ночи и сонные будни, перепалки с дедом, который лез в процесс со своими советами, его ворчание при примерках мантии и дрожащие от напряжения руки — весь процесс создания артефакта походил на одну большую авантюру. Все-таки, Распределяющая Шляпа была права насчет нее — ей самое место было на факультете Годрика.       — Ну, а теперь, разрешите ещё раз поздравить вас с получением звания и пожелать творческих успехов! — тот самый дедок, которому Эдвард Браун проиграл пари, задорно улыбался стоящим перед ним специалистам. Компания перед ним предстала, как говорится, колоритной: мужчина лет сорока со шрамом через все лицо — артефактор, женщина шестидесяти лет (в анкете, прилагающейся к заявке на мастерство указывался возраст) — игрушечных дел мастер, два рыжих близнеца восемнадцати-девятнадцати лет — кудесники, девчушка лет семнадцати с круглым лицом и светлыми волосами — чароплет.       Мистер Кас смотрел на своих коллег и признавал, что времена настали сложные. Мало воскресшего Темного Лорда и смуты, что происходила в мире, так ещё и это… Мастеров-ремесленников становилось раз от раза меньше. Только и приходилось надеяться на самородков, подобно стоящим перед ним, что они не будут закапывать свой талант. Что, возможно, кто-то из их знакомых так же решит связать свою жизнь с ремеслом и тем, что не может сделать обычный волшебник.       — Мои поздравления, Льюис, ваша работа произвела достаточно сильное впечатление на комиссию!       — Мария, ваш плюшевый медведь с защитными чарами — выше всяких похвал!       — Лепреконы, — Кас улыбался по-настоящему, — удивительный комплект юного диверсанта!       — Лаванда, ваша работа очень заинтересовала комиссию.       Пожимая сухую и слегка шершавую ладонь, Лаванда только и могла, что кивнуть — в условиях нынешнего положения страны, защитные мантии могут понадобиться очень многим. Ее дипломный проект ожидала участь музейного экспоната, но некий маг, пожелавший остаться неизвестным, уже внес кругленькую сумму в гильдию мастеров, дабы выкупить ценную вещь. Лаванде же предлагался хороший процент. Но об этом ей ещё никто не говорил, однако без пяти минут владелица неприличной для школьницы суммы расписывалась в большой амбарной книге за полученное свидетельство и готовилась выйти из кабинета, в котором происходило вручение грамот[1].       Выходя первой, Лаванда была встречена ликованием толпы, которые единогласно гаркнули «Поздравляем!».       От напора Браун растерялась, скользя по лицам встречающих ее людей. Вот мама — она оставила маленького Мариуса на отца, поэтому его сейчас не было. Миссис Браун была счастлива и искренне улыбалась.       Дед юной мастерицы сверкал глазами пуще прежнего и встречал свою внучку с букетом желтых хризантем. Кажется, эти цветы символизировали теплые и искренние чувства.       Шаффик выглядел немного помятым со своей двухдневной щетиной. В последние дни он пропадал на дежурствах, пытаясь успеть везде и всюду. Скорее всего аврор прибыл прямо с дежурства, не появляясь даже дома. Однако маг давил улыбку, за которую многие девицы отдали бы себя с потрохами.       Паркинсон, закинувшая одну руку на плечо Кроуфорду, улыбалась Лаванде и, поймав ее взгляд, кивнула. Браун ответила на приветствие-поздравления.       Фей, одетая неброско, но с иголочки, держала за плечо Денниса, пытавшегося отойти и посмотреть на «Вон ту рамочку с каким-то бородатым…». Мальчишка как всегда был неугомонным. Светловолосый волшебник улыбался во весь рот, крутя головой по сторонам.       Неожиданно для себя Браун увидела свою подругу — Ист, которая сейчас должна была находиться в Индии и постигать семейные тайны ремесла. Парвати прямо держала спину и была с таким довольным видом, что позавидовал бы любой.       Глаза Лаванды встретились с глазами синего пасмурного неба. Всего на мгновение сердце волшебницы трепыхнулось, сбиваясь ритма. Губы девушки дрогнули и ее улыбка стала ещё шире, а глаза смотрели уже на Шарлоту. Пока юной ведьме удавалось убеждать себя в том, что Граф и Шарлота — это одно целое, и если ей нравится Дик…       То ли подростковый возраст, а то ли принадлежность к ало-знаменному факультету заставляли гриффиндорку смотреть на мир с максимализмом. Лаванда была влюблена в Ричарда всей своей юной и неопытной душой. Принцип «Чужой мужчина — табу» висел над Кнопкой дамокловым мечом. Противоречия разрывали девушку. Поэтому Лаванда старалась любить Шарлоту и Ричарда одинаково — как близких и дорогих ей людей, как Джеймса Шаффика, как вредную Паркинсон, как сумасшедшую Муху, как интересного Принца. Она травила шутки, делилась с миссис Варенн своими идеями насчет артефактов, учила ее защищать себя. Она спарринговала с Ричардом, разбирала с ним и иногда присоединявшимся Джимом тактики, хихикала и разговаривала с ним.       Лаванда смеялась с молодым семейством Вареннов днем, и много думала ночью. Иногда она открывала свой гардероб и вдыхала запах туалетной воды Ричарда, который, кажется, въедался с каждым днем не только в одежду, но и в суть Браун. Это было неправильно, мерзко по отношению к Шарлоте и нечестно по отношению к Ричарду, но ничего гриффиндорка с собой поделать не могла.       Долго у двери юный ремесленник не задержалась. Кинувшись на шею к деду и матери, Браун счастливо обнимала важных для нее людей, которые бросили все свои дела и примчались поздравлять ее. Объятия были крепкими, важными, смешливыми, долгожданными, обязательными — никто своей очереди не пропустил. Последним был громкий Пекарь, в чьих объятиях Браун утонула.       — Нет, — сказал аврор отстраняясь, — все-таки те, кто дал кликуху — идиоты! Тут уже как минимум Гвоздь!       Возмущаться Граф и не думал, лишь смеясь вместе с посвященными. Что и говорить, с кличкой они с Келли не подумали.

***

      Отмечали назначение Лаванды в особняке Браунов. Хотя, слово «отмечали» было чересчур громким.       Джеймс, как оказалось, действительно третьи сутки был на ногах, поэтому отбыл отсыпаться. Патил забрал отец прямо из Министерства, не забыв коротко поздравить подругу своей Арви — мужчина интересно коверкал имя дочери. Фэй, работающая у близнецов бухгалтером, отправилась обратно на работу — в магазине дела шли неплохо, но в бумагах был полный завал. Мэтью и Денниса Эдвард Браун самолично доставил по домам. Вот и обмывали достижение Лаванды Брауны и Варенны — цедя вино и коньяк и разговаривая о чем-то важном.       Слушать о делах Ордена и домоводстве гриффиндорка не желала. Оставив недопитое вино, налитое в честь праздника, Браун ускользнула во двор, где под деревом были ее качели. Кажется, на них раскачивалась ещё маленькая Элеонора Браун. Но это было так неинтересно, поэтому девушка выбросила все мысли из захмелевшего разума, покачиваясь.       За приближающимся Ричардом Лави смотрела из-под опущенных ресниц. Притворяться другом Браун устала, но по-другому не могла. Из-за этого ведьмочка просто не желала видеть объект своих флюидов.       Облокотившись плечом о ствол дерева, Ричард, сложа руки на груди, наблюдал за невероятной ведьмой. Кнопка была невозможной волшебницей с постоянной улыбкой и протянутой рукой. Келли даже как-то ляпнул, что он нравится ей — Лаванде, но Дик так не думал. Если бы мелочь была бы в него… Он даже представить себе подобного не мог, да и Браун очень хорошо ладила с Шарлотой — светом его души. Шарли даже предложила сделать ее крестной мамой, если у них вдруг получится…       — Вернешься на следующий год в школу? — спросил Граф. Это они обсуждали много раз, но что-то надо было спросить. Уж слишком серьезно на него смотрела девушка чуть пьяным взглядом.       — Вернусь, — Лаванда поддела землю носком и слегка оттолкнулась, продолжая едва раскачиваться.       — Шарлота… То есть мы вместе с ней хотели пригласить тебя в крестные, — сказал Ричард.       Нога шаркнула по земле, качели замерли.       — Вас можно поздравить? — на мгновение выражение лица гриффиндорки приобрело беззащитность, словно та боялась ответственности.       — Нет пока, но выбрать никогда не рано. Мы решили, что вы с Келли будете, — Граф чувствовал неловкость. Отчего-то Браун смущала. А та снова начала раскачиваться, неопределенно пожав плечами.       — Кого хотите первым? — спросила девушка.       — Шарли хочет мальчика, а я девочку, — признался Ричард, слегка порозовев щеками. — Ты, кажется, гадала раньше? Может, попробуешь посмотреть?       — Нельзя гадать! — как-то резко сказала гриффиндорка, трезвея, и тут же смягчаясь. — Марс яркий.       — Ты прям как кентавры, — усмехнулся Варенн, протягивая руки к канату и помогая девушке раскачаться. — Те тоже всегда про свой Марс твердят.       — Но сейчас он очень ярок. Гадать бесполезно, — Браун затормозила ногой, глядя прямо в глаза Графу. — Всё будет говорить о войне, спрашивать о мире нельзя, можно беду накликать.       — Хорошо, — покладисто согласился парень и попытался снова раскачать Лаванду.       — Я серьезно, Граф, — Браун встала с качелей. — Никаких гаданий.       — Мерлин, Кнопка! Я же не кисейная барышня! Естественно, я не буду шептать на карты и что-то рассматривать в шаре, — волшебник усмехнулся, — на такие случае у нас есть ты.       Гнала Лаванда Ричарда прямо до крыльца, где дед посмеивался над молодежью, а другие делали ставки.       ...а через две недели Марс забрал одну из жизней присутствующих… ______ [1]Грамота — здесь деловой официальный документ.