Дом мадам Бофор

      Хозяйка гостеприимно отворила высокие резные двери, впуская в фойе новоприбывших клиентов. При свете множества свечей первые пять человек поприветствовали встречающих их куртизанок, приглашённые широким жестом мадам Бофор. Девушки широко улыбались, а некоторые стыдливо опускали глаза, как если бы душой и телом были невинны. Узнавшие своих постоянных поклонников Ванда и Джози неприкрыто кокетничали. Мужчины были только рады, пусть в глубине души понимали притворство этой ситуации.       — Пройдемте же в зал! — попросила мадам. Два ряда девушек дисциплинированно и ровно последовали за ней в просторное богато обставленное помещение.       Комната с желтоватыми стенами и белой лепниной таила в себе богемный и высокосветский дух. У центральной стены находилось большое чёрное фортепиано с громоздкими канделябрами и композицией из свежих цветов на нем, три из четырёх высоких окон закрывали тяжёлые гардины из расшитого индийского шёлка, а последнее из них впускало в зал холодный темно-синий сумрак грешной ночи. Тут и там стояли столики с креслами, кушетками и диванами подле. Пять ведерок с шампанским и всюду цветы.       Исполняя традиционное отточенное дефиле, тринадцать девушек выстроились полукругом одна возле другой, позволяя гостям лицезреть все их достоинства.       — Прошу, господа, — мадам Бофор стояла перед ними и деловито представляла каждую по порядку. — Роза, приехала в Лондон из Франции. Очень опытная. Клара, Маргарет, Анжелина, — девушки поочередно кружились, кланялись, делали неглубокие реверансы. Один из джентельменов — высокий мужчина в возрасте с задорным взглядом и крючковатым носом, уже заприметил ночную спутницу для себя.       — Ив, — продолжала хозяйка, представляя семнадцатилетнюю девушку с мягкими чертами лица, фарфоровой кожей и аккуратно собранными и украшенными изящными заколками угольными волосами. — Ив работает у нас первый день. Прошу обратить внимание на то, что она девственница. Тройная стоимость.       Девушка смущенно улыбнулась и опустила взгляд, как если бы не была намерена лишиться невинности за несколько фунтов, чем привела гостей в восторг.       — Реджина, — рыжая роскошно полноватая девушка коротко кивнула и озарила присутствующих блестящей улыбкой, — Это Джози… Виола, она очень востребована, и сейчас поменяла свой образ.       По велению мадам девушка, не выказывая удовольствия встречи, посмотрела на присутствующих томно и с некоторой печалью. Для этого она уже много лет могла не притворяться. Следом были представлены Ванда, Диана, Глория, Мими и Зои.       — Я желаю себе девственницу! — сразу объявил во всеуслышанье человек, представившийся Карлом Йозефом Дамфолдером, демонстративно предъявляя хозяйке запрошенную ранее сумму. Та приняла деньги и пригласила девушку спуститься, взглядом как бы предупреждая её быть осторожнее. С виду мужчина казался вспыльчивым и агрессивным.       — Я проведу вас, сэр, — мягко молвила девушка, когда господин властно взял её под руку и они покинули зал, направляясь вверх на второй этаж.       — А вы, господин Салем и господин Джефферсон? Мистер Ридли, вы определились, или желаете некоторое время подумать?       — Пожалуй, я немного присмотрюсь, — ответил старый господин. Теперь он не был так уверен. Двое других джентельменов же указали на своих постоянных спутниц и, не теряя времени, поспешили с ними уединиться.       Оставшиеся девушки разбрелись по залу. Клара села за фортепиано, Ванда и Глория — две обворожительные русые леди с утонченными изгибами и прическами на греческий манер, подсели к посетителю и вскрыли для него шампанское. Зазвучала музыка, со всех сторон полился женский смех и заигрывающий шёпот. Через четверть часа пожаловали ещё четыре посетителя, присоединяясь к празднику тела и души.       — Милая, милая красавица, — ворковал рыжеватый молодой человек в дорогом вельветовом костюме, безрассудно смешавший шаманское с коньяком. — Мими? Ты Мими?       — Да, дорогой. Я — Мими.       Тонкую талию обхватили длинные пальцы юноши, в котором каждая деталь выдавала богатого лондонца. Он сжал девушку посильнее, наслаждаясь отсутствием корсета и естественной стройностью гибкого тела, и усадил её себе на колени. Мими приобняла нового знакомого за шею.       — Это твоё настоящее имя?       — Нет. — честно ответила девушка.       С длинной чёрной косой, цветочной диадемой и в легком белом платье она была похожа на невесту.       — Но почему?       — Потому что когда родители называли меня в честь Королевы, то не предполагали, что я стану шлюхой.       Лондонец во весь голос рассмеялся, крепче обнимая девушку, и через некоторое время они скрылись на пути к чёрным ступеням.       Стоя за столиком с цветочной вазой у единственного открытого в ночь окна, Виола скучающе зажимала в зубах чёрный мундштук. Она ещё не пила, хотя намеревалась ближе к полуночи уйти в полное забвение, со скрытой иронией наблюдая, как опьяненные и обольщенные, гости таяли в объятиях куртизанок. Будь только эти податливые господа лишены своего мужского достоинства и обращены в женщин, с подобным нравом их бы сразу же втоптали в грязь.       К девушке подошла Диана. Её восточное лицо украшало таинственное безразличие.       — Тоскливо без волос?       — Чтоб меня, Диана. Что же я буду делать, лишившись внимания стольких мужчин? — голос девушки наполнился желчной иронией. Она ощутила усилившееся желание напиться как можно скорее. Подруга рядом хмыкнула.       — Раньше тебя брали одной из первых. По четыре, по шесть клиентов за ночь.       — Перед Великим Постом бывало и по восемь.       — Это целое состояние.       Сигарета догорала в мундштуке. Пепел падал на цветастый ковер. Человек на противоположном конце комнаты, угощаясь бокалом шампанского в компании обворожительной Анжелины, встретился неясным и полным соответствующих месту надежд взглядом с Дианой. Та вызывающе посмотрела в ответ, и глядела, пока мужчина в смущении не отвёл глаза.       — Ты потеряла огромное богатство, Виола, — молвила она без тени издевки. Раньше все завидовали этому обаянию. Волосы девушки мягкими шелковыми волнами ложились на плечи, достигая середины спины. Темно-русые, шелковые на ощупь и мягкие, словно облако, они были частично собраны в незамысловатую прическу или вовсе распущены. Виоле с её профилем настоящей афинянки был к лицу любой наряд, надушенный раз-другой лавандовым или можжевеловым маслом.       Четырнадцать регулярных клиентов, десятки проходивших мимо в первый и в последний раз, чтобы никогда не забыть об удовольствии, полученном в доме мадам Бофор. Больше, чем у любой другой куртизанки в этих стенах.       Диана покинула подругу у окна, направляясь к клиенту. Виола подошла к одной из кушеток, где сидел увлечённый красотами Ванды и Глории ранний пожилой посетитель. Девушки хохотали, а мужчина упоенно наблюдал. Виола забрала с их стола бутылку шампанского, заполненную напитком наполовину, вернулась к месту у окна и продолжила наблюдение, стремительно теряя трезвость рассудка.       «Ванда или Глория?»       «Мы отлично работаем вместе!»       «Как странно, кажется, я влюбляюсь…»       «Как неожиданно закончилось шампанское. Принесите нам ещё!»       «Я решил, выбираю Зои»       «Пройдемте наверх…»       «Я проведу вас наверх»       «Пойдём туда, где мы будем одни…»       Голоса смешались в голове. Хоть какой-то отдых раз за… пять, десять, тринадцать лет? Она потратила половину своей жизни под телами незнакомцев, была счастлива отдыху, но насторожена перспективой оказаться невостребованной для мадам. Та считала, что задействованной должна быть каждая. Шампанское помутняло ум.       Двери в комнату отдыха отворились. В сопровождении мадам Бофор и старого хмурого мужчины, вошёл клиент, которого прежде здесь не встречали.       Молодой серьезный человек среднего роста в круглых очках и чёрном костюме-тройке встал чуть поодаль от своих спутников, почти мгновенно остановив свой взгляд на стоящей возле окна Виоле. Его длинные светло-русые волосы были опрятно зачесаны и собраны в низкий хвост, на руках даже в помещении оставались темные кожаные перчатки. Все в образе этого господина выдавало строгость и стойкость характера. Первое время он молчал. Темно-зеленые сосредоточенные глаза застыли на тонкой фигуре в бардовом платье у окна.       — Сколько? — спросил он у мадам, не отводя глаз, и, получив ответ, подошёл к куртизанке, крепко беря её за руку.