Дом мадам Бофор

Часы в доме Бофор всегда объявляли время так, что было слышно в каждой комнате. Возможно, сделано это было специально, чтобы высокопорядочные джентельмены никогда никуда не опаздывали. Сейчас прозвучало ровно шесть ударов — время сборов. Прически закончены, платья приведены в порядок, а лица искусно заменили маски-улыбки, ну или полуулыбки — если на душе совсем уж плохо. Суматоха изнуряла. — Мими! Где же она? Кто-нибудь видел Мими? — С обеда не видать, — отзывались девичьи голоса, — быть может, отсыпается? — Нет же, ну зачем ей спать? Да и в комнате её никто не видел. Где бы не была Мими, вступило время приветствия, и девушки не дожидаясь подруги засеменили легкими шагами вниз к прихожей, чтобы выстроиться в ряд перед вечерними гостями. — Какие вы красавицы! — елейным голосом проговорила мадам Бофор. Взгляд её на миг остановился, едва она поняла, что не досчиталась одной из девчонок. Где она? Больна, проспала, перекурила опия или… — Прошу, начнём же вечер! Диана заполнила сладкими нотами лунной сонаты помещение, и все вокруг сделалось каким-то мрачным и медленным. Голоса клиентов стишились, все стало каким-то тревожным в свете зажженных на канделябре плачущих воском свечей. Ближе к музыке переместилась Джози с Ричардсом, постоянным и несколько навязчивым клиентом. Он растрепал ей волосы и бесстыдно усеивал поцелуями грудь, просвечивавшуюся под тончайшей тканью. В таком платье девушка была словно голой. Руки мужчины легли на её соски, девушка запрокинула голову и приоткрыла рот с выражением чувственного удовольствия на лице. — Где Виктория? — прошептала громким шепотом Аделаида, цепко ухватив за предплечье Зои. — И малейшей догадки не имею, мадам! — Лжёшь, дорогая. — Не лгу. — Ответь мне честно и я дам тебе три ночи выходных. — Я не лгу, мадам! — Неделю. Девушка осеклась и недовольно поджала губы. Было видно, что она колеблется. Аделаида моментально уловила этот взгляд и Зои неохотно сдалась. — Мими говорила об этом неделями, но только по секрету, — зашептала девушка, отступая на пару шагов назад в тень парадного коридора. — Тот лондонец, что прибывал всякий раз за ней с бутылкой розового Мерло, увёз её в город прошлой ночью. — Будь она неладна! — мадам Бофор почти с материнским негодованием вскинула руки. — Девушке почти двадцать два, а она плетётся на поводу у клиента едва ли поманившего пальцем. Вот уж от неё такого легкомыслия я не ожидала. Зои пристыжено потупила взгляд, быть может от стыда за разглашение чужой тайны, а может от того, что её душа немного, но отзывалась трепетом истории, случившейся с её подругой. — Он возвратит её в скорейшем времени. — Констатировала Аделаида. — Вот только вернётся она не к нам, а к гнусу и заразе лондонских притонов. И не говори, — взгляд хищных и внимательных совиных глаз пронзил Зои до мурашек, — что я не предупреждала. Не говори, что ей я не давала новых шансов из года в год. — Я не скажу, мадам, — девушка потупила взгляд и увязалась за первым попавшимся юношей, только бы не пребывать в кругу внимания хозяйки. Теперь хотелось спрятаться как можно дальше от людей — в ящик или платяной шкаф, какая разница? Тем временем Виоле было жарко в объятиях душного господина, который выбирал её прежде два или три раза. Он скользил грубоватыми пальцами по складкам шелковой накидки, иногда слишком крепко сжимал двумя руками тощие бока, словно намереваясь схватиться за тело чуть больших габаритов, ведь этого ему явно было слишком мало. В последнее время многим становилось её мало. Диана пила шампанское неподалёку рядом с бойкими приезжими ребятами, развлекая их идеально поставленным спектаклем интереса, кокетства и удовольствия. Они же игрались пальцами с длинными жемчужными серьгами в её ушах, многозначительно переглядывались и искоса подыскивали ещё несколько компаньонок, которые составили бы им компанию на вечер. Аделаида покинула зал почти сразу. Она поспешила в свой обитый деревом и дорого обустроенный кабинет сверить счета и подсчитать убытки, нанесённые наивной королевской тезкой. Шурша дорогим, но простоватым с виду подолом платья, она с трудом поднялась на второй этаж и дала себе миг отдышаться. Мадам Бофор курила по кисету табака за сутки, её сердце билось неровно, а лёгкие внутри слипались и свистели от каждого глубокого вдоха. — Святой Дьявол, — выругалась мадам и вошла в душный кабинет, чуть не спотыкаясь на пороге. Ей принесли почту, она ждала важное письмо. Было бы неуместно убиться на пути к рабочему столу, так и не прочитав его. Когда Аделаида вошла и оставила позади тяжелую ореховую дверь, взгляд её сразу же упал на стопку конвертов, оставленную подопечными до ежевечернего открытия. Вот же он — на самом верху, конверт цвета землистой умбры с лаконичным узорчатым сокращением «L. L.» Она помнила и ждала появление этих двух согласных на своём столе. Всякий визит Луи Луиса (так она символично называла щедрого спонсора, не зная его настоящего имени) оканчивался тяжелым уроном, нечеловеческим насилием и животным выражением эстетики убийства, которую оценить могут только люди, тяжело болеющие душой. Но платил за это столько, что не будь у дома Бофор иных клиентов, все его обиталицы могли бы существовать безбедно с пищей, врачами, теплом и одеждой по меньшей мере пять лет. Но жертва была всегда. Об этом помнило только несколько куртизанок, все четыре из первых двадцати красавиц, которых наняла Аделаида десять лет назад. Бофор открыла конверт и худшие ожидания были оправданы. Луисон гостил в Лондоне у давнего друга и был преисполнен надежды вернуться в полюбившийся ему притон. Ему было мало Лаймхауза или другого неблагополучного места. По словам человека, с которым Аделаида годы назад пошла на опасную сделку, именно во вкусе и эстетических пристрастиях хозяйки дома Бофор он находил тот незаурядный изыск, которого не достаёт даже королевскому дворцу с его интригами и неспокойным порядком. Он называл дом терпения сонным изумрудным замком и сравнивал его удовольствия с дрожью вожделеющих видений и самых опасных грёз. Изгибы тел, навыки и сорт желания, который работницы вызывали своими исконными прелестями, являлись прообразами греха, неизменно будоражившего воображение человека. Луисон был безразличен к постыдной части этого удовольствия. У него был нож, жгуты, смертоносное очарование и терпение, с которым он бесконечно долго мог созерцать угасающую жертву. У Аделаиды защемило сердце. Все тяжелее было отдавать своих воспитаниц ублюдку, благодаря которому они существовали под защитой и в достатке. Кого из них в этот раз? Розу, Маргарет, Виолу, Ванду, эту бестолковую, но мило-наивную Ив? Он сам выберет себе спутницу на вечер, и неизвестно, чем будет руководствоваться в этот раз. В случае отказа — не пощадит никого из принципа. Ей не хотелось об этом думать, жуткое чувство вины сдавило грудь и запершило в горле. Мадам Бофор сложила ненавистное письмо и убрала подальше от глаз, а после этого некоторое время сидела за широким письменным столом, у чем-то глубоко задумавшись. Тем временем в зале бушевало веселье. Диана играла на фортепиано, девушки танцевали, клиенты клялись в любви. Виола чувствовала, что её вечерний спутник был готов к тому, чтобы заплатить ей за ночь. Она окончательно его очаровала. Поднялся шум — какой-то слишком пьяный джентельмен начал раздеваться прямо в зале, не поддаваясь на уговоры Зои проследовать наверх в комнату отдыха. Девушки профессионально сдерживали смех, посетители же, созерцая нелепого знакомца в неглиже, не скупились на уничижительные комментарии. Даже спутник Виолы оторвался от её красоты и несколько потешался. «Главное развлечение вечера!» «Сэр, одумайтесь, где вы находитесь, чтоб такое себе позволять? Вы что, в притоне?» И снова смех. Оскорбленный джентельмен не потерпел подобных заявлений, подогретая шампанским ярость и обида велели вступать в неравный бой. Попытки куртизанок отвлечь его и сгладить ситуацию не привели к добру. — Дорогой, пройдемте же, вы и не вспомните об этом утром! — молвила Зои, но за это человек, уже полностью потерявший к ней интерес, только грубо оттолкнул её и взялся неистово кричать слова в защиту своей чести. Весьма комичное зрелище, учитывая то, что из одежды на нем была лишь нижняя рубашка. Как и ожидалось, началась драка, обитательницы Дома Бофор поспешили прочь из комнаты, Ванда успела увлечь за собой миролюбивого молодчика, слишком утонченного для побоища. Ив тем временем побежала наверх, к кабинету госпожи, чтобы сообщить ей тревожную новость. До чего нелепый вечер! Девушки были не против передохнуть от работы. Сейчас часть клиентов подустанет, набив друг другу лица, и оставит их в покое с незапланированным выходным. Разве такие подарки судьбы могут быть не приятны?