Мой господин

Стук каблуков эхом отдается среди полупустой комнаты. Молодая девушка в платье быстро идет по деревянному полу. Ее уверенный взгляд был устремлен на стол, стоящий перед окном. Рабочее место было убрано, книги были разложены по полочкам, письма лежали на краю стола. По центру лежала потрепанная временем книга, или скорее блокнот, рядом с которым стояла чернильница. Ближе к концу, блокнот был заполнен сумбурными записями, сделанными на скорую руку. Аккуратный почерк владельца превратился в каракули, в которых было почти ничего не разобрать. Последняя страница, на которой последнее предложение обрывалось, пропиталась кровью, которая высохла за пару лет. Мягкими подушечками пальцев девушка провела по странице и печально вздохнула. Она села за старый, шатающийся стол, в нетерпении взяла перо и застыла над пустой страницей. Моментом позже вздохнула, и положила перо обратно в чернильницу. Она никак не могла написать слова, хотя была грамотна — нерешительность часто одолевала ее в подобные моменты. Зачем-то она снова пришла в этот дом, который каждый раз во время шторма грозится рухнуть. Тут давно никто не живет, это всего лишь старое воспоминание, закрытое в самом дальнем уголке разума. Однако она точно знает, зачем — чтобы наконец прочитать страницы этого блокнота, что лежит перед ней. Девушка, тяжело вздохнув, открыла начало дневника и начала читать, боясь всех подробностей, которых она не знает. «Начало: ХХ.ХХ.18ХХ Конец: [Даты нет] Я — Девон Блэйк, клянусь своей жизнью служить организации «Птицы Свободы». Мы — люди, что встали против правительства. Мы защищаем свои права и закон. Мы хотим справедливости, которую не несут наши правители и остальные вышестоящие. Мы переживаем не лучшие времена, однако мы изменим эту страну к лучшему». «Далее я здесь буду записывать происходящее вокруг меня. Позже тот дневник перейдет моей замечательной дочери.» Девушка грустно улыбнулась и шмыгнула носом. Тонкими пальцами она нежно переворачивала одну страницу за другой. В уголках бумаги стояли даты — не всегда в правильном порядке, однако автор изо всех сил пытался сохранить хронологию, чтобы последователи не запутались. Черными чернилами была выведена жизнь мужчины; с кем он общался, кого подозревал в измене организации, воспоминания и фото с его дочерью. «Смотри, как ты усердно занимаешься. Я уверен, это принесло свои плоды, да?» К этой странице была прикреплена фотография девушки в молодости. Она сидела за книгами, держа в руках перо, и смотрела растерянно на объектив. Тело напряженно сжалось и задрожало от удивления — она и забыла, что отец фотографировал ее. Наверное, все забывается под гнетом ужасных событий и эмоций. С каждой страницей, ей казалось, уходило счастье, потому что это время она запомнит навсегда — организация начала принимать радикальные методы. История шла к этому с умеренной силой, она знала — этого было не избежать. Девушка точно помнила номер страницы, где появились первые капли крови — 213. Тогда отец пришел с большой раной на плече, что рассекало руку почти полностью. Отец говорил, что это все пустяки, однако первые ночи он съеживал лицо от ноющей боли, она знала. Разум настолько ярко запечатлел данный момент, что до сих пор перед глазами стояла эта картина. Она листала дальше. С каждой страницей улыбка пропадала; автор начал писать кратко, только по делу, быстро и размашисто. Женские брови спустя пару мгновений опустились к переносице. На желтых страницах был тщательно выведен план восстания, которому все участники беспрекословно следовали, даже ее отец. Жестокости, который описывал мужчина, были почти нереальны для невинной девушки. Хотя описания было явно преуменьшены и кратки; даже тут отец позаботился о ней. Однако последние слова вызвали у нее океан эмоций, отчего пальцы рук с силой сжались: «Сайфер и его союзники уничтожили почти всех нас. Я благодарен Господу, что моя дочь находится в безопасности сейчас. Люди в масках шарят по домам в поисках своих жертв. Я записываю свои последние слова дрожащей рукой, покорно ожидая участи за все, что мы сделали. Я не считаю свои поступки чем-то великим, что претворит историю. Я всего лишь хотел, чтобы моя дорогая дочь жила без ущемлений со стороны правительства. Я хотел справедливости. Я люблю тебя, моя дорогая. Я надеюсь, ты-…» Капля за каплей, слезы намочили дорогую ткань платья, в ярких глазах стояла ярость и злоба. Она узнала полную правду. Молодой человек подошел к ней и мягко положил руку на плечо. Девушка вздрогнула, закрыла дневник и попросила перенести оставшиеся тут вещи к ней. Она решительно встала из-за стола и кивнула мужчине, который по-хитрому улыбался. Теперь она точно знает, что делать.