Объединяя миры

Смерть, конечно, большое несчастье, но все же не самое большое, если выбирать между ней и бессмертием. Том Стоппард

      Скорбь. Для каждого это понятие включает в себя что-то глубоко личное. Каждый справляется с ней по-своему, но, бесспорно, чем болезненнее потеря, тем сложнее ее принять.       Можно ли за каких-то пару месяцев привязаться к кому-то? Раньше бы Кларк уверенно сказала, что нет, но теперь все казалось иным. Она не так долго знала Рэйвен, но за это время успела привыкнуть и даже привязаться к этой неугомонной особе. Кларк давно поняла, что за маской сарказма и жестких шуток скрывается человек, готовый на все ради тех, кто ему дорог, но она не думала, что Рэй пожертвует жизнью.       Безумно тяжело осознать чью-то смерть. Вот жила себе Рэйвен, постоянно подшучивала над всеми, цапалась с Октавией и выводила всех вокруг своими издевками, а вот ее нет. Прошло почти две недели, а за это время легче совсем не стало. В воздухе постоянно витало тяжелое ощущение давящей печали. Может Рэйвен и не была для Гриффин лучшей подругой и кем-то незаменимым в жизни, но вот для Лексы она была именно этим человеком. Учитывая их связь, Кларк явственно ощущала боль, которую испытывает шатенка. Внешне Лекса никак не проявляла свои эмоции, слишком долго она учила себя держать все в себе, чтобы не показывать окружающим слабину, но в ее душе образовалась дыра, грозящая поглотить ее. Кларк постоянно была рядом, разделяя эту боль на двоих, так что шатенке было легче, обнимала ее так крепко, как только могла, и каждую ночь убаюкивала своими мягкими поцелуями.       Двенадцать дней. Именно столько они находились в квартире Лексы. В той самой, куда так спешили, в той самой, где их было практически невозможно найти, в той самой куда так и не добралась Рэйвен. Двенадцать дней, за которые они ни разу не улыбнулись. Двенадцать дней, за которые Кларк испытала столько скорби, подпитываясь ею от Лексы, сколько не испытывала за всю жизнь. — Октавия, тебе нужно поесть, — который раз за день, Кларк осторожно обратилась к подруге. Если Лексу Гриффин могла понять, ощущая с ней незримую связь, то чувства Блейк оставались загадкой. Она закрылась в себе, едва ли произнеся пару фраз за прошедшие дни. Она не ела и, кажется, вовсе не спала. Всякий раз Кларк находила ее сидящей на стуле возле кровати либо на полу, прижавшись спиной к стене и слепо глядя в одну точку. Вот и сейчас Гриффин пришлось слегка коснуться плеча подруги, чтобы та обратила на нее внимание. — Дорогая, ты не можешь сидеть здесь вечно, — Кларк старалась говорить как можно мягче, словно это могло убедить Октавию. Та лишь посмотрела на нее абсолютно пустым взглядом, так и не сказав ни слова. — Как она? — тихо спросила Лекса, когда Кларк вернулась в гостиную. Блондинка лишь покачала головой, устало вздыхая и садясь рядом на диван, тут же оказываясь в бережных объятьях шатенки. — Ей не следует все время там находиться, — даже голос Лексы стал каким-то тусклым. — Она не хочет выходить, — блондинка развернулась в объятьях, чтобы видеть лицо другой девушки. — Такое ощущение, что в ней что-то сломалось вместе с Рэйвен, но я не понимаю почему. То есть, очевидно, что она, как и я, привязалась к Рэй, хоть они постоянно ссорились, я уверена, что они в душе давно сдружились, но я не думаю, что настолько. Окти выглядит такой потерянной, а я не знаю как ей помочь, потому что не понимаю… черт, это ужасно звучит, я ужасна, но я не понимаю почему Октавия, находящаяся на стороне светлых, отреагировала таким образом. — Ты не ужасна, — мягко заверила Лекса, заправляя прядь белокурых волос Кларк за ухо и оставляя свою ладонь на ее щеке, нежно поглаживая большим пальцем. — Между ними какая-то связь, которую даже они не понимали, так что сложно сказать, что творится в душе Октавии. В Мирах есть столько вещей, которые никто не может объяснить, так что не пытайся понять то, что нам не дано. — А что творится в твоей душе? Лекса, мы так ни разу не поговорили о том, что там произошло, я же чувствую, как тебе больно и как ты винишь себя, — Гриффин слегка отстранилась от шатенки, чтобы удобнее сесть на диване, полностью обернувшись к ней и подогнув ноги под себя. — От тебя теперь сложно что-то скрыть, да? — печально усмехнулась Лекса, не решаясь посмотреть Гриффин в глаза. Теперь уже Кларк пришлось мягко коснуться ее лица, чтобы заставить посмотреть себе в глаза. Ей нравилась непоколебимость и сила шатенки, но еще больше ей нравилось то, что рядом с ней Лекса становилась мягче. Ни с кем другим она не была так нежна и откровенна. Перед Кларк шатенка не боялась быть слабой, их отношения находились на ином уровне восприятия, они буквально не могли друг без друга. — Кларк, очевидно же, что все это моя вина. Я должна была остановить Танатоса, нужно было убить его раньше. Я должна была все предвидеть, действовать быстрее. Должна была сделать хоть что-то, а я... — Хэй, Лекс, — Кларк поспешила перебить девушку, видя, что та начала говорить путано и торопливо, а ее дыхание участилось. Все эти дни Лекса была на грани, но так ни разу и не выпустила все эмоции. — Тебе не в чем себя винить, слышишь? Ты сделала все что могла. Если кто-то и виновен в случившемся, так это я, ведь весь этот хаос вокруг творится из-за меня. Изначально всем была нужна лишь моя смерть, из-за меня все в опасности. Возможно, было бы лучше, если я... — Даже не смей это произносить, — резко прервала шатенка, напрягаясь всем телом. — Ты точно не виновата в том, что мой брат ненавидит меня и хочет любым способом причинить боль. Глупо винить себя за то, что Вселенная связала нас еще до нашего появления. Ты не виновата, что я люблю тебя и пойду на все, чтобы защитить. — Скажи это еще раз, — задерживая дыхание прошептала Кларк, неотрывно глядя в глаза другой девушке. — Что? — непонимающе переспросила Лекса. — Скажи, что любишь меня, — Гриффин понимала, что это и так очевидно. Они связаны и не нужны никакие слова, чтобы это доказать, но стоило Лексе произнести это вслух, как сердце Кларк наполнилось теплом, впервые, за последнее время, вытесняя давящее чувство потери. — Я люблю тебя, — без колебаний, мягко произнесла Лекса, уверенно глядя в голубые глаза напротив. — Но ты это и так знаешь. — Да, знаю. Я это чувствую, — Кларк наклонилась чуть вперед, кладя руку на грудную клетку шатенке и понижая голос до шепота, словно боясь, что если произнесет это слишком громко, то все исчезнет. — И я тоже тебя люблю. Такое чувство, будто мое сердце связано с твоим, что у нас один пульс на двоих. Ты же это чувствуешь? Потому что иногда мне кажется, что я сошла с ума. — Я чувствую, Кларк, — накрывая руку блондинки своей и мягко сжимая ее, ответила Лекса. — Ты не сошла с ума, просто именно так и работает связь с истиной любовью. Я дочь Основателей, во мне слишком много энергии, поэтому наша связь для тебя гораздо ощутимее, чем истинная любовь между обычными людьми, — ненадолго шатенка замолчала, прикрыв глаза и наслаждалась этим чувством спокойствия, которое всегда возникало рядом с Кларк. Ей нужен был этот перерыв, нужно было хоть ненадолго заглушить боль и чувство вины. — Не знаю, чтобы я делала, если бы тебя не было рядом.       Так легко закрыть глаза и представить, что есть лишь они и больше нет никаких проблем. Чувствовать биение чужого сердца, слышать ее тяжелое дыхание, податься вперед и ощутить податливость мягких губ. Для Лексы поцелуи с Кларк стали как глоток свежего воздуха, частичка света, просачивающаяся сквозь тьму. За последние дни она слишком много сдерживала свои эмоции, и они требовали выхода, находя его в страсти, вкладываемой в каждое касание. В какой-то момент Кларк начала опускаться спиной на диван, утягивая Лексу за собой, не разрывая поцелуй. И для шатенки было куда проще оказаться плотно прижатой меж разведенных бедер Кларк, чем продолжать прокручивать в своей голове сцены двенадцатидневной давности, которые слишком отчетливо отпечатались в памяти. Руки Гриффин, стремящиеся расстегнуть джинсы, утягивали все дальше в лавину наслаждения, но упрямый голосок где-то на самом краю сознания твердо шептал, что не так это должно произойти. Их первый раз не должен быть лишь ради утешения, Кларк достойна гораздо большего. Именно поэтому Лекса мягко остановила руки блондинки и перевела их поцелуй от нетерпеливого и страстного к легкому и трепетному.       Гриффин и сама осознала, что поддалась соблазну и что сейчас явно неподходящее время для подобного. — Прости, — переводя дыхание, прошептала Кларк. Лекса так же тяжело дышала, уткнувшись в ее плечо. Гриффин не могла заставить себя разорвать этот контакт, так что обняла девушку за плечи, плотнее прижимаясь к ней. — Это ты прости. Я должна быть сдержаннее, — шатенка немного повернулась, чтобы лечь на диван рядом с Гриффин, потому что находиться на столь податливом теле, отзывающимся на каждое касание и сдерживать себя, слишком большое испытание. — Мы ужасны, — голосом полным раскаяния простонала Кларк. — Мы здесь, а в соседней комнате… — Тише, — Лекса успокаивающе поцеловала девушку в белокурую макушку, прижимая к себе. — Каждый справляется с горем по-своему.       Во входную дверь громко постучали, из-за чего Лексе пришлось выпустить Кларк из объятий и пойти открывать. Едва она щелкнула замком в квартиру тут же влетел светловолосый ураган, едва не снося ее на ходу. — Можно и поосторожнее, — покачав головой пробормотала шатенка вслед парню, который уже орудовал на кухне. — Есть какие-нибудь новости? — спросила Кларк, вслед за Лексой подходя к кухонному столу. — Нет, все тихо, — неразборчиво отозвался парень, из-за того, что его рот был полон еды. — Эйден, не обязательно запихивать в рот сразу все, — попыталась остановить светловолосого шатенка, но тот ее кажется не особо слушал. — Ох, ребенок, как будто ты всю жизнь не ел, — снова вздохнула девушка. — Я не ребенок! — прожевав, несдержанно возмутился парень. — Я всего на пару сотен лет младше тебя. — Знаю, но иногда в это сложно поверить, — пожала плечами шатенка. — Она по-прежнему там? — стирая с лица остатки съеденного сэндвича, тихо спросил Эйден, указывая в сторону закрытой двери одной из спален. Кларк со вздохом кивнула. — Кто-то должен ей сказать, чтобы она прекращала. — Эйден, — предупредительно проговорила Лекса. — Что? Я понимаю, что все это моя вина. Если бы я появился чуть раньше, если бы только знал! Я пытался ей помочь, но, очевидно, что это не сработало. Ты и сама это уже поняла, — торопливо и эмоционально выпалил светловолосый. — Никто не винит тебя, — тут же заверила шатенка. — Ты и так много сделал, — глубоко вздохнув Лекса направилась в спальню, осторожно открывая дверь. Она чувствовала, что Кларк следует за ней чуть позади.       За двенадцать дней в комнате совершенно ничего не изменилось, несмотря на постоянное присутствие Октавии. Шторы, задернутые еще в первый день, по-прежнему не пропускали солнечный свет, будто он мог ранить. В углу комнаты так же стояли ботинки Рэйвен, на стуле и на дверце приоткрытого шкафа висела ее одежда, оставленная в беспорядке со времен ее последнего визита. Эта комната принадлежала Рейес. Все, начиная с совершенно несуразного насыщенно бордового ковра на полу и образцов ее неудачных экспериментов с оружием на полках, заканчивая книгами, стопками стоящими у дальней стены, было пропитано ее безумной энергетикой. И Октавия. Она по-прежнему сидела на стуле у кровати, даже не отреагировав на появление девушек. Если бы взгляд мог творить чудеса, то Рэйвен бы непременно давно поднялась, но она не поднималась. Вот уже двенадцать дней она лежала поверх одеял на своей кровати. Бледная. Холодная. Мертвая. Как бы долго Октавия не сжимала ее руку, сколько бы энергии не вкладывала, это не могло согреть ее. Всякий раз, входя в эту комнату и видя эту картину, Лекса чувствовала, как ее сердце снова и снова разрывается на части. И всякий раз Кларк оказывалась рядом, сдерживая собственные слезы и сжимая ее ладонь в безмолвной поддержке.       Когда-то родители учили Лексу, что никогда нельзя переставать верить, что всегда нужно надеяться. Ее вера надломилась в тот день, когда ее брат убил ее сестру, и затем окончательно сломалась, когда Танатос лишил ее истиной любви. После того, как она вновь воссоединилась с Кларк, Лексе казалось, что худшее позади, ее вера начала вновь зарождаться, но была жестоко втоптана в грязь. Каждый раз закрывая глаза, шатенка видит один и тот же день.       Ударившись о блок, который поставил Танатос, Лекса с ужасом наблюдала, как ее брат вонзает руку в грудную клетку Рэйвен. Ее подруга даже не кричала, она лишь смотрела на Октавию. Брюнетка с криком полным отчаяния рванула в сторону Рэй, как и Лекса, которая старалась пробиться сквозь барьер. Но прежде чем любая из них успела добраться до Танатоса и помешать ему, словно из ниоткуда появился Эйден, кубарем снося мужчину с Рейес.       Октавия и Лекса оказались рядом с Рэйвен, когда та уже издавала последние хрипящие звуки, а из ее рта и раны в груди вытекала густая кровь. Было слишком поздно, чтобы что-то сделать. Невиданная ярость наполнила Лексу, и она тут же бросилась к брату с твердым намерением разорвать его на части. Блейк, кажется, впала в какой-то ступор, трясущимися руками удерживая голову Рэйвен и умоляя бороться, она разделила с ней последний вздох. В эту же секунду рядом оказался Эйден. Кларк, не обладающая их скоростями, пока только осознавала, что же именно произошло и спешила к подруге. Она узнала в светловолосом юноше того самого паренька, с которым Лекса мило общалась перед клубом, когда искала Уфира и который сам вызвался помочь, но так и не вернулся. Теперь он с явным раздумьем во взгляде склонился над бездыханным телом Рэйвен, но затем все же решительно вскинул руки. Его глаза тут же осветились янтарем, а в воздухе над Рейес появилось нечто напоминающее сеть из тончайшей полупрозрачной нити. Октавия отпрянула назад, поняв, что именно он пытается сделать. Блейк никогда не видела Эйдена раньше, но много слышала о «вечном подростке», как его в шутку называли в Первом Мире. Его родители были главными хранителями душ, а он, по слухам, умел задерживать души в теле. Танатос нанес телу Рэйвен слишком сильные травмы, так что ее душа должна была покинуть его, чтобы энергия вновь воссоединилась со вселенной, что для души, принадлежащей Третьему Миру, означало бы необратимое исчезновение. Эйден обернул тело девушки своей энергией, надеясь не дать душе раствориться и удержать ее здесь.       Лекса не видела ничего вокруг, полностью поглощенная тьмой. Она с остервенением наносила удар за ударом. Танатос умело защищался, но в какой-то момент, под напором сестры, он оступился. Повалив брата на землю, она снова и снова опускала тяжелые удары на его лицо, его сопротивление и защита становились все слабее и слабее. Шатенка уверена, что если бы она нанесла еще несколько ударов, то убила бы его, о чем потом никогда бы не пожалела, но Эйден не позволил ей этого сделать. Он оттащил ее от брата, а затем помог погрузить Рэйвен в машину и добраться до квартиры Лексы. Он же проследил, чтобы их след был стерт и позаботился о более надежной защите жилища, чтобы ни один оракул не смог их найти.       Не передать словами, как Лекса благодарна этому пареньку за помощь. Первые несколько дней она искренне верила, что он успел помочь Рэйвен. Она успокаивала Кларк и говорила, что все будет хорошо, что вот сейчас Рэй откроет глаза и снова сморозит очередную чушь. Но ничего не происходило. С нее смыли кровь, ее переодели. Тело девушки восстановилось благодаря чужой энергии, но оно стало пустым, души там больше не было. Рэйвен там больше не было. Спустя неделю стало очевидно, что нужно смириться. Тяжелая аура скорби царила во всей квартире. Кларк много плакала, Лекса много пила, а Октавия отказывалась произнести хоть слово и не отходила от кровати Рэй. С каждым днем Блейк становилась все отстраненнее. — Октавия, — позвала Лекса. — Тебе нужно поесть и отдохнуть, — в ответ на эти слова, Блейк одарила шатенку таким взглядом, будто услышала самую большую глупость в своей жизни. — Ее больше нет, — совсем тихо проговорила Лекса, впервые произнося это в слух, впервые позволяя самой окончательно потерять веру. — Рэйвен мертва, мы потеряли ее навсегда, — Лекса не осознавала, что слезы катятся по ее щекам, пока Кларк не протянула ладонь, чтобы стереть их. — Она не мертва, — охрипшим от долгого молчания голосом, упрямо отозвалась Октавия не собираясь отпускать холодную руку Рэйвен. — Окти, — начала Кларк, но еще один нетерпеливый стук в дверь прервал ее. — Это Анья, — предупредил Эйден, после того, как открыл дверь, хотя этого уже не требовалось, так как женщина уже была на полпути в спальню. За ней шло еще двое мужчин, облаченных в светлое. Лекса знала кто они и зачем пришли, она знала, что так и будет, но ей потребовалось крепко зажмуриться и несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы свыкнуться с давящим чувством в груди. — Я… — Анья несколько раз пыталась заговорить, но каждый раз замолкала, стоя у кровати и глядя на бездыханное тело. На ее лице была странная гамма эмоций, граничащая между болью и облегчением. — Они заберут ее, — в конечном итоге проговорила женщина. Октавия уставилась на нее, словно пытаясь понять слова. — Заберут? Что? Это все? Это все что ты можешь сейчас сказать? Все что ты сделаешь? Ты должна помочь ей, должна сделать хоть что-то, — впервые Блейк проявила хоть какие-то эмоции, вскакивая с места. — Она мертва, — холодно ответила Анья. — Я ничем не могу помочь, кроме как позволить избавиться от тела, — Блейк долго всматривалась в лицо Аньи, будто искала что-то. — Она твоя истинная любовь, а ты хочешь от нее избавиться как от какого-то мусора? — ошарашенно спросила Блейк. — Судьба явно совершила ошибку соединив меня с ней. Эта связь заставляла нас только страдать. Думаешь мне не больно? Больно. Но еще я чувствую облегчение, зная, что теперь свободна и что теперь, возможно, Судьба найдет мне кого-то более подходящего, — Анья говорила все это надломленным голосом. Конечно ей было не плевать на то, что произошло. Но с другой стороны, понять ее облегчение тоже можно. Любить Рэйвен было тяжкой ношей, от которой теперь будет проще избавиться. — Вы к ней и близко не подойдете, — грозно предупредила Октавия, когда двое мужчин двинулись в сторону кровати, чтобы забрать тело. — Она мертва. Ее здесь больше нет, иначе бы я почувствовала душу в теле, — Анья хотела, как можно быстрее покончить со всем этим. — Октавия, это их работа, — попыталась успокоить девушку Лекса. — Ты и сама знаешь правила.       Конечно Блейк знала правила. Она прекрасно знала, что Совет подчищает за Мирами, и что они обязаны забирать все тела, чтобы уничтожить их, потому что, пропитанные сильнейшей энергией, они отличаются от обычных людей. так что попади тело представителя любого из Миров в морг, патологоанатом бы сильно удивился полному отсутствию разложения и регенерации тканей. — Если ты ее не чувствуешь, это не значит, что она мертва, — яростно проговорила Блейк. — Никто к ней не прикоснется. — Ты себя слышишь? Посмотри на нее. Это конец, — с болью в голосе несдержанно ответила Анья.       Вряд ли Октавия была в себе. У нее было нечто вроде истерики, но без слез. Увидев, что мужчины вновь движутся в сторону кровати, она бросилась к Рэйвен, склоняясь к ней. — Я знаю, что ты меня слышишь. Прошу, дай знак. Хоть что-нибудь. Ты же все еще здесь, ты не могла вот так просто взять и умереть, — разум брюнетки находился в полнейшем бреду, когда она шептала все это на ухо Рэйвен, так что остальные не слышали ее. Она не уверена в том, что именно она говорила. В ее сознании мелькали какие-то образы и воспоминания, которые ускользали едва ли не быстрее чем слова с ее губ. — Ты уже однажды это сделала, ты не можешь поступить так еще раз. Рэй, ты же клялась, что не сделаешь так. В этой жизни, в следующей, в этом Мире и в любом другом… ты же клялась. Прошу тебя, только не снова… — это был тот самый момент истины. Момент, когда горячие слезы Октавии, стекали на щеку Рэйвен, а ее слова полные надежны должны были достичь чужой души и вытянуть ее. Тот самый момент, когда Рэйвен должна была открыть глаза, сказать хоть слово, пошевелиться, сделать что угодно, чтобы показать, что она не мертва. Но не произошло абсолютно ничего. — Это лишь пустая оболочка, — горько проговорила Анья. — Иди на хер, — с кривой усмешкой на лице, злобно проговорила Октавия, быстро выхватывая из прикроватной тумбы пистолет Рэйвен, который сама же туда и положила, как только они приехали в эту квартиру. Матерящаяся, нарушающая правила и с пистолетом в руке — такую Блейк никто еще не видел. Сейчас бы Рэйвен непременно дала ей пять и сказала бы продолжать в том же духе. — Ты серьезно? — пистолет явно позабавил одного из мужчин, который решительно шагнул к ней на встречу. Не моргнув глазом, Октавия тут же всадила две пули ему в ногу, от чего он с болезненным криком упал на пол. — Сделаете хоть шаг в ее сторону, и следующие пули я буду пускать в головы, — тон и вид брюнетки не оставлял место для сомнений в правдивости ее слов. Второй мужчина опасливо поглядывал то на Октавию, то на Анью, не зная, что ему делать. — Лекса, сделай с ней что-нибудь, иначе ее тело заберут вместе с телом Рэйвен, — прошипела Анья. Шатенка находилась в легком ступоре из-за происходящего, прикрывая собой Кларк, на всякий случай. Эйден тем временем с заинтересованным видом наблюдал за всем из дверного проема. И Кларк готова поклясться, что видела, как на его лице промелькнула улыбка. — Все, хватит, — придя в себя, Лекса решительно прошла вперед, вставая между Октавией и Аньей. — Наконец-то, — облегченно выдохнула женщина, кивая второму мужчине, чтобы тот забирал тело. — Нет, — твердо отрезала Лекса. — Вы уйдете. — Какого черта ты творишь? — Анья непонимающе смотрела на шатенку, как на сумасшедшую. — Мы сами можем избавиться от тела, если это единственная вещь, которая беспокоит Совет. Я беру на себя всю ответственность, — Лекса и сама не до конца была уверена в том, что поступает правильно, но она точно знала, что Октавия не сдастся без боя, а еще одна драка была ни к чему. — Я надеюсь, ты понимаешь, насколько это глупо, — покачала головой Анья. Ей не нравилось происходящее, но она не собиралась конфликтовать с Лексой из-за этого, поэтому в конечном итоге просто развернулась и ушла, как и ее спутники, по пути закапав кровью весь коридор. — Весело, — протянул Эйден, кажется расстроенный отсутствием бойни. — Просто оставьте меня, — обреченно проговорила Октавия, обхватывая голову руками и спускаясь вниз по стене, прежде чем Кларк смогла ей хоть что-то сказать. — Идем, — Лекса мягко вывела Кларк за дверь, понимая, что сейчас никакие разговоры не помогут. Октавии нужно больше времени для принятия, чем им всем.       Тишина в гостиной слишком давила. А еще давил взгляд Эйдена, который Кларк часто ловила на себе. Слишком пугающе видеть перед собой паренька лет шестнадцати-семнадцати на вид, с прожигающим взглядом старика, умудренного жизнью. — Сколько тебе лет? — не выдержав, спустя какое-то время спросила Кларк, замечая, как лицо паренька исказилось злобной усмешкой. — Извини, если обидела, просто я так и не поняла, как все это работает. Вы вообще стареете? — переводя взгляд на Лексу продолжила Гриффин. — Я не думаю, что кто-то из Основателей или их детей знает свой возраст. Мы вроде как были всегда. Вернее, сначала наши родители, потом уже мы. На самом деле, это слишком страшные цифры, чтобы даже попытаться о них думать, — подытожила Лекса, протягивая руку, чтобы в привычном жесте сжать ладонь блондинки. — Но, определенно, я старше Эйдена. — Не на много, — тут же огрызнулся паренек. — Мы можем стареть, то есть наше тело может изменяться так же как и ваше. В конце концов, вы те же самые мы, только намного слабее, что-то вроде ошибки эволюции. Но никто не хочет выглядеть стариком, так что обычно души останавливают изменение тела в том возрасте, когда они кажутся себе достаточно зрелыми и привлекательными. — И для тебя это сколько? Семнадцать? Ты решил, что это твой идеал? — искренне не понимала Кларк. — Это не я, — прорычал Эйден. — Видишь ли, я третий и последний ребенок своих родителей, и они решили, что будет забавно, если я буду оставаться ребенком вечно. Мои старшие братья к тому времени уже выглядели как мужчины, а родители хотели насладиться воспитанием подростка, так что использовали очень много первейшей энергии, чтобы остановить изменения моего тела. Знаешь ли, это очень хреново, когда все вокруг воспринимают тебя как ребенка, потому что ты именно так и выглядишь. — И ты не можешь сам… ну, знаешь, снять этот блок, или что там мешает тебе постареть? — спросила Кларк. — Нет. — Это может сделать лишь главный в семье, то есть его отец. Главенство в роду означает доступ к более мощным силам и возможность распоряжаться ими в более широком спектре. А отец Эйдена до сих пор в восторге от того, что рядом с ним кроха сынок, — вместо паренька пояснила Лекса. — Да, хреново это все, — глядя на угрюмый вид светловолосого, кивнула Кларк. — Даже не представляешь насколько. Мне все это уже осточертело, но думаю, что скоро уже исправлю это, — чуть ободрившись улыбнулся паренек. — Знаешь, я до сих пор не понимаю, почему твой отец послал тебя помогать мне, — проговорила Лекса. Она была мягко говоря удивлена, когда Эйден сказал ей это, объясняя свое неожиданное появление. — Если бы ты попыталась вспомнить, сколько раз спасала меня и выручала из переделок или как обучала всему, что я знаю, то возможно поняла бы, насколько мой отец благодарен тебе, — усмехнулся парень. — Жаль конечно, что мне не удалось найти вас раньше, все бы сложилось иначе. Но теперь мы вместе найдем оракула, и все разузнаем. — Да, ты прав. Пожалуй, я слишком долго сижу без дела. Рэйвен бы не хотела, чтобы я так раскисала. Она бы уже весь город перевернула, пытаясь найти зацепки и выйти на этого оракула, — воспоминания о подруге заставили Лексу мягко улыбнуться. Она чувствовала, как Кларк сильнее сжала ее руку. — Она бы наверняка сейчас сидела в каком-нибудь баре, — добавила Гриффин. — Или отбивала очередную девушку у самого грозного альфача, — усмехнулся Эйден. — Да, — кивнула Лекса, вспоминая сколько раз разнимала драки, начавшиеся из-за азартной зависимости подруги по переманиванию чужих дам на одну ночь. — Без нее все будет уже не так, — голос предательски надломился, и Лексе пришлось опустить голову, чтобы скрыть предательские слезы. — Мы справимся, — тихо прошептала Кларк ей на ухо, целуя в висок.       Еще пару дней тянулись в том же ритме. Эйден все время где-то пропадал, пытаясь найти новую информацию и узнать не ищут ли Кларк в городе. Лекса боялась оставить Гриффин одну в квартире, поэтому все время проводила с ней, до сих пор пытаясь свыкнуться с мыслью о том, что Рэйвен больше нет. Кажется, даже Октавия начала осознавать, что нужно смириться и перестать вести себя как сумасшедшая, проводя весь день в комнате с телом той, кого больше нет. Она стала чаще выходить из комнаты и больше говорить. Спустя еще два дня, Лекса была уверена, что скоро сможет убедить Блейк, наконец, решить вопрос с похоронами или сжиганием тела.       Обстановка скорби и заточения слишком давила на Кларк, так что в конечном итоге, ей удалось уговорить Лексу начать брать ее с собой в город. Они ушли час назад, после того, как шатенка договорилась с Эйденом, что тот на всякий случай останется в квартире. Спустя пять минут после их ухода, он, однако, тоже покинул квартиру. Октавия была даже рада, наконец, остаться одной с Рэйвен. Нет, просто одной. Этой идиотки больше нет. Не будет тычков в бок, не будет глупых прозвищ, не будет непонятных прожигающих взглядов. Пора принять и забыть. — Прощай, — она вложила в это все, что накопилось. Оставив долгий поцелуй на лбу Рэйвен, Октавия шумно выдохнула, смахивая слезы с глаз. Ей и правда полегчало после того, как она заставила себя взглянуть правде в глаза.       Глядя на Рэйвен со стороны, Октавия никогда бы раньше не подумала, что та любитель чтения, но ее комната была буквально завалена книгами. В основном что-то из механики и инженерии, но были и довольно забавные книги, среди которых Октавия нашла десяток ужастиков про лепреконов и не смогла сдержать искренний смех сквозь слезы. Идиотка. Какая же Рэйвен была идиотка. — Хорош ржать, люди вообще-то спят, — именно это бы сейчас сказала Рэй с ее типичным утренним ворчанием. Иногда, когда они еще все вместе жили в баре Блейк, Октавия специально будила ее по утрам, чтобы насладиться этим сполна. Сейчас воспоминания вызывали лишь горький осадок. — Бля, что ж так тяжко. Чего такой дубак-то, чуть не замерзла на смерть во сне. Я что опять пила коктейли Гриффстер? Почему меня никто не остановил? Клянусь, ей надо запретить добавлять водку во все подряд. Лекса умрет со смеха, когда узнает, что мне снилось как я краду горшок с золотом у лепрекона по имени Фред, — Октавия нахмурившись читала название книги, об этом самом лепреконе. Теперь что все ее мысли будут озвучиваться голосом Рэйвен? Это уже шизофрения какая-то.       Положив книгу на место, Октавия развернулась, чтобы пойти на кухню, но тут же замерла на месте, столкнувшись взглядом с Рэйвен, которая как ни в чем не бывало вытягивалась около кровати, пытаясь размять затекшую спину. — Чего? — заметив шокированный вид Октавии, Рейес и сама резко замерла. — Тебя белочка что ли шибанула? Ты какая-то подозрительная, мы вместе пили? Оу, только не говори, что я спьяну ночью снова перепутала спальни и залезла спать с тобой в кровать. В свое оправдание скажу, что в прошлый раз тебе не обязательно было оставаться на всю ночь, могла бы уйти на мою кровать, — Рэй явно не понимала замешательства брюнетки. Она лишь чувствовала сильную жажду и онемение конечностей, списывая все это на похмелье. Лишь спустя какое-то время она осмотрелась и поняла, что находится не в баре. — Стоп, какого хрена я делаю в квартире Лексы? — Рэйвен? — Октавия не узнала собственный голос. Больше было похоже на писк. — Нет, Леди Гага. Ты под наркотой что ли? — Рэйвен подошла к Октавии, которая продолжала стоять, не двигаясь с широко распахнутыми глазами и таращилась на нее как на восьмое чудо света. — Женщина, вам может быть доктора вызвать? — в типичной для нее манере усмехнулась Рейес, иронично глядя на брюнетку. — Рэйвен! — на этот раз вышло слишком громко и радостно. Не сдержавшись Октавия шагнула вперед, сгребая девушку в крепкие объятья, утыкаясь в ее шею, чувствуя, что кожа девушки начала теплеть. — Боже, ты жива, ты жива, — продолжала шептать Блейк, отказываясь выпускать ошарашенную Рэй из объятий. — Окей, теперь ты меня точно пугаешь, — пробормотала девушка, все же сжимая руки вокруг чужой талии. — Нужно позвонить Кларк и Лексе, — отступая на полшага, но все еще продолжая держать руки на плечах Рейес, словно боясь, что если отпустит ее, то она исчезнет, проговорила Октавия. — Что происходит? — уже серьезнее спросила Рэй. Чем больше она осматривалась, чем больше смотрела на Октавию, тем ярче становились вспышки в ее голове, и в этих вспышках не было ничего хорошего. — Ты ничего не помнишь? — Блейк говорила осторожно, внимательно глядя в глаза напротив. — Я помню драку в закусочной и мотель, — начала бормотать Рэйвен, пока воспоминания в ее голове из хаотичного калейдоскопа выстраивались в прежний логический порядок. — И мы ехали на побережье, а потом была засада, но появился Легион, — девушка отшатнулась назад, разрывая контакт с Октавией. Брюнетка видела промелькнувший в ее глазах страх и непонимание. — Там был Танатос, он дрался с Лексой. И я… Сколько времени прошло? — вдруг спросила девушка. — Семнадцать дней, — сглотнув, тихо проговорила Октавия. — Семнадцать? Я… Я умерла? — Рэйвен впервые выглядела такой сбитой с толку. Она быстро расстегнула несколько пуговиц на своей рубашке, проводя ладонью под левой ключицей, до сих пор ощущая фантомную боль, пришедшую вместе с воспоминаниями. Танатос разорвал ее грудную клетку и почти вырвал сердце, она чувствовала все это. А потом его кто-то оттолкнул, и появилась Октавия с ее мольбами, а затем лишь тьма, холод и пустота. Потом голос Блейк снова зазвучал, но он был так далеко, что Рэйвен, кажется, пришлось добираться до него целую вечность. — Нет, ты не умерла, ты жива, — Октавия уже представляла ошарашенный вид Кларк и Лексы, когда они увидят Рэйвен. — Черт, я ахренеть как крута, — задумчиво протянула Рэй. — Может я вообще неубиваемая? Давай, стрельни мне в глаз. — Ты идиотка, — покачала головой Октавия. Первые эмоции сошли, так что ей пришлось сесть на кровать, чтобы скрыть дрожь в коленях. — Я думала, что ты уже не вернешься, — после небольшой паузы, тихо призналась Блейк. — Извини, но твоим мечтам не суждено сбыться, — в ответ усмехнулась другая девушка. — Ты неисправимая идиотка, — вздохнула Октавия, поднимаясь с кровати. Кажется, пяти минут хватило, чтобы она забыла почему вообще так убивалась из-за смерти Рэй. — Я пойду позвоню Кларк, они наверняка захотят вернуться домой. — Октавия, — окликнула ее Рэй, хватая за запястье. — Что? — когда брюнетка обернулась на лице Рейес уже не была и следа усмешки. Она внимательно вглядывалась в ее глаза, а затем обреченно вздохнула и резко подалась вперед, перемещая руки на шею Блейк. — Что ты творишь? — разрывая поцелуй, ошарашенно спросила Октавия. — Заткнись, — Рейес снова притянула ее к себе, целуя еще настойчивее. — Рэй, остановись, — едва слышно прошептала Октавия, когда поцелуй сместился на ее шею. — Слишком много болтаешь, — куда-то в шею пробурчала Рэйвен. Ее руки уже по-хозяйски расположились на ягодицах Октавии, направляя ее к кровати. — Мы не можем, и ты это знаешь, — уже лежа на кровати, снова проговорила Блейк. — Не можем, или ты этого не хочешь? Потому что очевидно, что мне плевать на все запреты. Если ты не хочешь, то просто останови меня, — нависая над девушкой, говорила Рэйвен. Октавия собиралась сказать, что она как бы все это время ее и останавливала, но в этот момент она поняла, что ее бедра обвиты вокруг талии Рэй, а руки, вместо того, чтобы пытаться оттолкнуть удерживают за воротник рубашки. Кажется, остатки воспитания Первого Мира не смогли взять верх над телом       С глухим стоном отчаяния, отпуская контроль над ситуацией, Октавия сама подалась вперед, тут же встречаясь в обжигающем поцелуе с Рэйвен. Их глаза вспыхнули, а энергия тьмы и света начала смешиваться, клубясь вокруг, заставляя лампочки искрить.       Они не заботились о целостности одежды, срывая ее друг с друга и отправляя на пол до тех пор, пока их телам больше ничего не мешало почувствовать себя одним целым. — Нас убьют за это, — сквозь стон проговорила Октавия, ощущая руки Рэй на своей груди и выгибаясь им на встречу. — Мы и так давно мертвы, — отрываясь от шеи девушки, проговорила Рейес. Она быстро перекатилась на спину, усаживая Октавию сверху и жестко толкаясь снизу бедрами. — Я хочу тебя, — несдержанно выдохнула девушка, прижимая Октавию к себе за упругий зад.       К черту все. Октавия хотела этого не меньше. Сидя сверху, она четко видела потемневший взгляд Рэй, и сейчас он лишь больше возбуждал ее. Опустив руки на грудь Рейес, сминая и пощипывая ее, Блейк постепенно начала увеличивать темп движений бедрами, стараясь сильнее вжиматься ими, размазывая влагу по лобку другой девушки.       Стоны становились все громче, Октавия чувствовала, что она близка к концу, но Рэйвен, видимо посчитала, что это слишком быстро. Она снова поменяла их местами, оказываясь сверху, меж разведенных бедер Блейк, и замедляя темп. С какой-то животной страстью она осыпала шею и грудь Октавии поцелуями и укусами, пока та болезненно царапала ее спину, пытаясь хоть как-то выплеснуть свои чувства.       Рэйвен всерьез испугалась, что позвоночник Октавии не выдержит, когда та выгнулась ей на встречу, после того, как Рэй начала использовать свои пальцы. Ее движения были резкими и жесткими, она с наслаждением насаживала Блейк на свои пальцы, ощущая, как та отдается ей.       Потребовалось больше пяти оргазмов на двоих и одного неловкого падения с кровати в пылу страсти, прежде чем они насытились друг другом и выбились из сил. — Смерть, секс с ангелом — мне определенно пора составлять список запретных дел, а то я без него не вывожу, — шумно дыша проговорила Рэй. — Если в Первом Мире узнают об этом, мне конец, — закрыв лицо руками, с ужасом прошептала Октавия, прекрасно осознавая последствия этой слабости. — Хэй, посмотри на меня, — голос Рейес звучал серьезно. Она села на колени, отрывая руки от лица Блейк и заставляя ее посмотреть на себя. — Хватит бояться надуманных запретов, плевать я хотела на них все. Из-за тебя я даже умереть нормально не смогла, так что теперь я обещаю, что разберусь с твоими проблемами, если они возникнут. А пока, просто наслаждайся, — рука Рэй медленно скользила по внутренней стороне бедра девушки, разжигая новый пожар.