юношеский минимализм

История алкоголя уходит далеко в древность. Столько разных культурных аспектов с ним связано. Алкоголь — это традиции, это история разных народов, общение, вкус, это искусство и поле для творчества. Алкоголь может быть отличным сопровождением любого блюда, зачинщиком беседы или разжигателем пожара между двух сердец. А еще, алкоголь может быть причиной необдуманных поступков и утренней головной боли вкупе с тошнотой и стыдом. Много граней у алкоголя, и лишь мы сами решаем, какой гранью к себе его повернуть. - Мам, я сегодня останусь ночевать у Тэхёна, ладно? - спрашивает Чонгук, натягивая кроссовки. Врать родителям — это круто, помните, да? - Конечно, Гукки, только пиши, ладно? А то ты любишь пропасть без вести, - тепло улыбается мать и смеется. Мама Чонгука — святая женщина. Со всеми заскоками и выкрутасами ее сына, она никогда не наказывала его, не шантажировала и не ставила ультиматумов. Да, может, поэтому Чон был немного избалованным, уверенным в том, что за любые пакости ему ничего не будет. Но он ведь еще вырастет, так? Прохладный вечерний воздух поглощает парня. Ветер треплет его непослушные волосы, и он ощущает себя молодым и живым. Ночной город очень красив, поэтому, подросток счастлив, что впервые окажется в его эпицентре. Раньше, Чонгук мог наблюдать ночную жизнь улиц только из окон маминой машины, а сейчас...Сейчас у него была возможность прикоснуться, раствориться и стать единым с неоновыми вывесками, музыкой и ночной прохладой. Он никогда не чувствовал себя таким взрослым и свободным, как в эту минуту. То ли еще будет, ведь он собирается совсем не к Тэхёну, а к кое-кому намного более интересному. - Тэхён-а, - тянет Гук в трубку, забегая в автобус. - О, нет, ты говоришь с такой интонацией только тогда, когда тебе что-то нужно, - на фоне голоса друга слышны выстрелы. Играет в овервотч, не иначе. - Да, прости, но мне правда нужна твоя помощь. Я сегодня встречаюсь с Юнги-хёном и мы идем пить, - он интонационно выделяет последнее слово, - но я сказал маме, что останусь у тебя. - А, то есть, если твоя мама позвонит, я тоже должен ей врать? - возмутился Тэ, - Слушай, ты, может быть, плохой сын и все дела, но я не хочу врать тётушке Чон!! - Тэхён, пожалуйста, - вздыхает Чонгук. Спустя пару секунд тишины, младший ломается: - Ладно. Купишь мне пачку моего любимого печенья. - По рукам. - И, Чонгук, я все понимаю, но... - Тэхён замолчал, - В общем, не натвори глупостей, ладно? Чон напрягся. О чем он, мать твою, говорит? Неужели, Тэхён решил включить режим мамочки? - Ты о чем? - Я же все вижу, дурачок, - неожиданно ласково, и, что ли, с сожалением говорит Тэ, - ладно, повеселись там. Привет Юнги-хёну! Он кладет трубку, оставляя своего друга весьма и весьма озадаченным. Видит что? О чем он говорит? Ладно, даже загадки этого лунатика не испортят Чону вечер. Он выходит из автобуса и спешит к машущему ему рукой Юнги. - Привет, хён! - радостно кричит Гук прямо в лицо как-всегда-уставшему другу. - Так, малой, если ты не хочешь, чтобы я пожалел о своем решении, не ори мне в ебало, ладно? Чонгук активно закивал. Он прямо пружинил и спокойно стоять на месте не мог от переполняющего его волнения: - Ладно, прости. А куда мы пойдем? А что будем пить? А где ты вообще алкоголь достал? Даже пары минут в обществе Чонгука доводили старшего до мигрени и нервных срывов. Во время их занятий, мелкий был слишком сконцентрирован на задачах, сил и времени вот так буянить у него не оставалось. Но ведь сейчас совершенно иная ситуация. - Если ты не успокоишься, мы пойдем на лесопилку и я буду пилить твою голову также, как ты сейчас пилишь мою. Чон замолчал. Принято, сделано. С сонным хёном лучше не шутить, а сонным он был почти всегда. - Ладно. У моих родителей есть небольшой домик на природе, за городом, можем погулять по ночному центру, а потом махнуть туда. Там рядом море, красота... - Юнги улыбнулся, - я свистнул у родителей ключи и получил зарплату недавно, сможем на такси доехать. Гукки не смог сдержать улыбки, которая расплылась по его лицу. Ночь и правда обещает быть чудесной. Казалось, что даже глаза его стали цвета неона, так много они отражали яркий свет вывесок, реклам и биллбордов. Но он был счастлив. Он ощущал городскую суету в своих венах, ему хотелось кружиться и смеяться, а ведь они еще даже не выпили. Воздух был таким густым, казалось, при желании, его можно было намазать на хлеб. Лица проносящихся мимо людей слились в одно бесконечное лицо, а голоса, раздающиеся то тут, то там, соединились в одну песню, песню о ночи и жизни, и Чонгуку хотелось петь эту песню вместе со всеми. И Юнги вне занятий оказался совсем другим человеком. Оказалось, он тоже умеет шутить и смеяться, дурачиться и даже любит делать тупые селфи. - Может, будем уже потихоньку двигать, а? - спросил он. И Чонгук согласился, потому что, подогретая ночным безумством кровь требовала алкоголя. Ему было интересно. Он раньше никогда не напивался, пил только при маме и один раз, пиво вместе с Тэхеном. Юнги и правда решил, что «к черту, у нас есть повод» и взял такси. Ехать по ночному городу было немного хуже, чем гулять по нему, но Гук был и этому рад. Когда они приехали, Чон сразу побежал к дому. Он был небольшой и выглядел опрятно, море находилось в паре минут ходьбы — Чон заметил его, пока они ехали. - Пойдем, - крикнул ему Юнги. - Ты не будешь отпирать дверь? - Посидим на море, подышим воздухом. Когда еще ты свою задротскую задницу вытащишь на природу? - засмеялся старший. «Он уже где-то часа полтора не ругается» - заметил Чонгук и улыбнулся собственным мыслям. Они дошли до пляжа и Юнги положил на каменистый берег свой рюкзак, который таскал весь вечер. Рюкзак игриво звякнул. Младшенькому сразу стало ясно, что там и зачем они на самом деле пришли на море. Воздухом подышать, ага? - Не смотри на меня так, - обиженно тянет хён, доставая из рюкзака бутылку вина, - будто бы ты думал, что я таскаю там учебники по математике. - С учебником по математике я видел тебя уже много раз, а вот с бутылкой шампанского — еще ни разу. Юнги улыбается. По-доброму так, ласково, его не узнать. Он садится рядом с Гуком и взъерошивает его волосы, протягивает пластиковый стаканчик. - Это вино, дурачок, - произносит он, откупоривая бутылку, - такое ты еще дитё, во что же я ввязался? Юнги наливает им с Чонгуком вина, младшему — половину стаканчика, себе — побольше. - За тебя и твои преподавательские скиллы, хён, - смеется Чонгук. - Нет, малой. За тебя, - он стукает своим стаканчиком о стакан Чона и делает большой глоток. А звезды над ними сияют так ярко, что и не отличишь от неоновых вывесок шумного города. Только дышится спокойнее, и море напевает никому не известную колыбельную.