юношеский минимализм

Самое страшное в экзаменах это не вопросы, не несходящиеся результаты задач и не отсутствие твоего варианта ответа среди предложенных в тесте. Самое страшное это та атмосфера, которую нагнетают безжалостные педагоги. Ощущение того, что взгляд в сторону повлечет за собой неминуемый выгон из аудитории и аннулирование работы, от которой зависит твое будущее. На экзамене создавалось такое впечатление, что легче действительно умереть прямо тут, за этой партой. Не с проста в Южной Корее самый высокий уровень суицида среди подростков. Плавящемуся от гнетущей тишины в классе Чонгуку казалось, что еще немного, и он станет очередной единичкой в суицидальной статистике своей чудесной родины. Густую тишину нарушало лишь размеренное тиканье часов, но даже оно звучало как приговор, как таймер на бомбе замедленного действия, лениво отсчитывающий мгновения до полнейшего краха. Пусть потолок обрушится и убьет его, пожалуйста, прямо сейчас. Чонгук знал, как решать эти задачи. Они с Юнги прорешали все, что только могли, задания всех типов. Так почему же сейчас ему так трудно сконцентрироваться и просто сложить эти чертовы цифры? Каждое движение стрелки часов било молотом по дымящемуся мозгу Чона, каждый шорох казался ему невыносимо громким. Он закрыл глаза. Вдохнул. Плевать на будущее. Плевать на него и его никчемные амбиции. Плевать, прости, Господи, на маму, которая волнуется за него. Плевать на преподавателей, которым он испортит статистику своим результатом. Плевать на Тэхёна, который сейчас так же страдает где-то на расстоянии нескольких парт. Плевать на все, и не плевать лишь на одно. Не плевать на Юнги. На человека, который, несмотря на неприязнь, имевшую место быть между парнями в начале их общения, взялся за него, увидел в нем потенциал, которого не видел никто. Ничего не прося взамен, хён тратил на него время, которое мог потратить на более интересные занятия, на самого себя и решение проблем, которых у него, как и у всех нас, хватает. Но он предпочел поверить в глупого мальчика, в которого не верил больше никто, даже он сам, поверить и помочь ему стать лучшей версией себя. Гук пытался вспомнить, делал ли кто-то для него что-то подобное в прошлом, но ничего вспомнить не мог. Да, последнее время, Юнги вытеснил всех прочих людей из его головы. Чонгук не мог даже нормально подготовиться в ночь перед экзаменом — вместо этого он два часа лежал на кровати и слушал грустную музыку. Парень потряс головой. Не о том он думает. Чувства - это прекрасно, но стоят ли они того, чтобы подвести единственного важного человека в жизни Гука? Он размял шею и постарался сконцентрировать все свое внимание на лежащем на парте листе. Карандаш резво побежал по бумаге, а стрелки часов, казалось, начали стучать еще громче. В мире остались двое — Чонгук и экзамен, и между ними шла битва не на жизнь, а насмерть. Время — занятная штука. Когда хочется подольше пожить моментом, оно несется, не оглядываясь, а когда хочется его хоть немного поторопить, оно и вовсе застывает, словно смола, парализованное и не способное к движению. Экзамен пробил все возможные измерения — он одновременно тянулся невероятно долго и пролетел ужасно быстро. Когда Чонгук вышел из класса, он ощущал себя полностью опустошенным, морально и физически. Смогут ли знания математики помочь ему высчитать скорость появления седых волос на его голове в зависимости от сложности заданий в тесте? Он прислонился к стене. Лоб полыхал, руки дрожали, дыхание все никак не хотело приходить в норму. Ощущения как после марафона. Хотелось пить и умереть, но ни воды, ни орудия убийства рядом не было. Зато был Тэхён. Он подлетел к ничего не подозревающему другу и хлопнул того по плечу. - Что ты, блять, творишь?! - взвизгнул испуганный Чон. - Сбавь обороты, чего ты такой дерганый, экзамен-то уже кончился. - Прости, - Гук успокаивается, - я просто ощущаю себя выебанным и не очень хочу кого-либо видеть. - Даже своего ангела-хранителя? - Тэхён облокачивается на стену рядом с другом и играет бровями. - Да, Тэ, даже тебя, - Чон устало вздыхает. - Я вовсе не себя имел в виду, - ухмыляется парень, - ладно, мне пора! - он снова хлопает друга по плечу и шустро сматывается. Чонгук только успевает подумать о том, как подозрительно быстро испарился его друг, как слышит уже привычный хриплый голос: - Ну, как оно? Гук уже давно понял, что Юнги не самый красноречивый парень и свои чувства предпочитает либо не выражать вообще, либо делать это через поступки, но не через слова. Поэтому, сейчас, когда парень наблюдает за тем, как его хён ковыряет ногти, подпирая своим худеньким телом стену, делая вид, что ему максимально все равно на то, как Чонгук справился, он не обижается. Не задевает его и нагловатый взгляд, как обычно, сверху вниз, которым награждает его старший. - Гук-а? Совсем мозг отшибло? Забота — не его конек. Если вы, конечно, не блюющий пьяный школьник под его ответственностью. Но это не страшно. Чону не надо было слышать слов поддержки или ощущать себя заключенным в объятья тощих рук, чтобы знать, что хен волнуется за него. - Я просто устал, - измученно тянет Чонгук, - тест был длинным и сложным. - Ну, ты ведь справился? - требовательным тоном спрашивает уже-не-репетитор-Чонгука. - Результаты через два дня, а пока, дай мне пожить и побыть счастливым. Возможно, это последние два дня моей жизни. - Не утрируй. Я купил тебе кексы, чтобы поддержать, если ты завалил, я их из тебя обратно достану, - подмигивает Юнги. И даже такие грубости из его уст начали звучать совершенно иначе. Раньше в них прямо таки слышалась агрессия, они были нацелены на то, чтобы задеть, обидеть. Сейчас же это просто дружеские подколы. Но дружеские ли?...Чонгук осекся в собственных мыслях. С момента, как он решил для самого себя, что влюблен в Юнги, прошло не так много времени, и он все еще не свыкся с этим ощущением, поэтому, сейчас, когда объект его терзаний стоял на непозволительно маленьком расстоянии, он пускал все остатки своих сил на то, чтобы не пялиться и унять заходящееся сердце. Он может говорить что ему вздумается, может хоть ударить Гука, парень все равно будет видеть перед собой ангела. Грубого и сонного, хрипящего, тощего ангела. Ах, поэтично-то как. - Ладно, ты и правда выглядишь убитым, не буду тебе мозги ебать, - заключает Юнги и разворачивается, но Чонгук останавливает его. - Хён, я хотел спросить... Колени предательски задрожали. Он ходил с этим ужасными, жгучим вопросом внутри уже некоторое время и так и не успел морально подготовить себя к ответу. Захочет ли хён общаться с ним теперь, когда экзамен остался за плечами? Чувствует ли он ту же связь, которую чувствует Чонгук? - Да? Темные стеклянные глаза, словно лазеры, казалось, видят его насквозь: все его страхи, каждый нерв и даже трясущиеся коленки, дрожь в которых Чон безуспешно пытался унять. Во рту пересохло, и слова, столько раз прорепетированные в молчаливых стенах собственной комнаты, разбежались или вовсе забылись. Сейчас существуют только две истории — История «да» и История «нет», и лишь в одной из них для Чонгука возможен счастливый конец. - Ты хочешь со мной дружить? Юнги резко меняется в лице. На место холода и безразличия приходит та редкая нежность, которую Чону уже приходилось видеть один раз — тогда, на море. Он хорошо помнил этот взгляд, он воссоздавал его в памяти снова и снова, читал эти глаза и ощущал на коже горячее, пахнущее вином дыхание. - Что ты имеешь в виду? - Ну, все, тебе больше не нужно быть моим репетитором. Мы ведь общались из-за этого? Старший подходит ближе и кладет ладонь на голову Чонгука. У второго сердце пропускает целую симфонию ударов и падает в пятки, а щеки покрываются предательским румянцем. - Дурашка, - сладко льется с губ на расстоянии пары сантиметров, - если бы я не хотел с тобой общаться, я бы уже давно исчез. Юнги треплет волосы Гука. У младшего внутри будто запустили фейерверк, так сильно ему хотелось кричать и прыгать от счастья. Вот и ответ, о котором он так мечтал. Ведь это ответ сразу на все его вопросы. На вопрос о том, нужен ли он хёну. Конечно, нужен! Он сам только что подтвердил. Земля уходит из-под ног, воздуха не хватает, дыхание сбивается, а щеки все гуще покрываются румянцем. - Чонгук, - внезапно кричит Юнги, ладонь которого сползла на лоб Гука, - да ты горишь! Но Чон уже не слышит, потому что еще две секунды назад он начал терять сознание.