юношеский минимализм

Почему люди боятся смерти? Она неизбежна и была с нами всегда. Мы наблюдаем смерть всего живого день ото дня уже столько эпох, но все никак не можем привыкнуть и перестать бояться. А все потому, что смерть мы приравниваем к пустоте. Даже те, кто верят в загробную жизнь понимают, что течет она в совершенно ином мире, а на месте умершего человека образуется пустота. Не физическая, но такая ощутимая. И заполнить пустоту от одного человека невозможно другим. Вы не сможете собрать пазл, потеряв одну деталь, даже если у вас есть еще три коробки других деталей, ведь конкретному пропуску подходит лишь один конкретный элемент. Комплементарность жизни, единая цепь, в которой лишь находясь вместе звенья образуют нужную картину. Мы живем в больших домах, стоящих посреди мегаполисов — в таком огромном пространстве очень легко потерять маленький кусочек пазла. Так многие и проводят всю жизнь, боясь потерять иголку в стоге сена, боясь упустить, забывая, собственно, жить. Конец школьного дня прошел для Чонгука очень тревожно. Он постоянно проверял телефон. Не написала ли ему мама Тэхёна? То ли сдающие нервы, то ли груз вины легли на его плечи в ту секунду, когда он вышел из кабинета директора. Выйдя, он присел на корточки и схватился за голову руками, зарываясь пальцами в волосы. Так страшно было, что его глупые слова могли привести к необратимым последствиям. Единственное, что спасало — поддержка Юнги. Увидев, в каком ужасном состоянии находится Чон, старший отбросил грубость и сарказм и поспешил помочь. — Ты его знаешь лучше меня, что он обычно делал, когда ему было больно или грустно? — спросил Юнги, когда они с Гуком плелись по пыльной улочке. Старший уговорил Чонгука немного задержаться после уроков и прогуляться с ним — страшно было оставлять его одного в таком состоянии. — Звонил мне и жаловался, иногда мы сидели вместе, заказывали пиццу, играли... — Ага, то есть, элементом его борьбы с грустью всегда являлся ты? Херово... — Юнги чешет в затылке. Он и правда не знал Тэхёна так хорошо, но все равно ему казалось, что парень не выглядит глупым или опрометчивым. Он чаще слышал его, чем видел, ведь Тэ был очень громким и заполнял собой все помещение, как только там появлялся. Странно было представлять его разбитым и раненым. Страшно было даже подумать, как сильно он любил Чонгука, если его отказ уничтожил настолько оптимистичного и жизнерадостного человека. — Я думаю, - Юнги бросает обеспокоенный взгляд на младшего — на Чонгуке совсем лица нет, — ты должен поговорить с ним, когда он найдется. По душам, объясни ему все. — Если найдется, - поправляет Чон. — Да и вообще, как ты представляешь себе этот разговор? Старший молчит. Думает. Он мало знает о любви и о том, как ощущается разбитое сердце. К счастью или к сожалению, он не уверен, был ли когда-то влюблен. Любить-то любил: маму, папу, попугайчика, который жил у него, когда Юнги было пять. Но вот легких взмахов крылышек бабочек в животе, о которых все так много говорят, он никогда не ощущал. Поэтому, каким бы умным и взрослым аналитиком не был Юнги, он был не лучшим советчиком, когда речь заходила о любви. — Не знаю, заставь его разлюбить тебя? Чон смотрит на Юнги большущими глазами, ухмыляется и ведет бровью: — Смотри-ка, мы нашли что-то, в чем ты плох. Кажется, ты не очень смыслишь в любви, да? Юнги пожимает плечами. Не очень хочется казаться ледяной королевой с холодным неприступным сердцем, но так уж сложилось, что магия любви и правда была неизвестна Юнги. — Это ведь не делает меня камнем. Я читал книги и смотрел фильмы, я знаю о любви достаточно, чтобы пытаться тебе помочь. — Нет, хён, — Чонгук поднимает глаза к небу, — ты ни черта о любви не знаешь, если ее не чувствовал, хоть ты гору книг прочти и миллиард фильмов посмотри. Эта ситуация кажется ему забавной. Его возлюбленный смыслил в любви чуть ли не меньше, чем сам Гук в математике. Только вот если математику можно было понять позубрив немного, то любовь можно было только почувствовать. Так считал Чонгук, во всяком случае. Может, из-за того, что Юнги сам никогда не был влюблен, он не замечал (или не понимал) всех взглядов, которые Чон бросал в его сторону. Юнги дал Гуку понять математику, но сможет ли Гук стать тем, кто даст Юнги понять любовь? Из сладких мыслей его когтистой рукой вырвало воспоминание о Тэхёне. Он снова поник, опустил голову и замолчал. — И что же, по твоему, может делать страдающий от любви Тэ? — спрашивает Юнги, усмехаясь. — Вообще, это не очень смешно. — Прости, — старший хмурит брови и ежится от прохладного ветра. — Не хочу быть наглым, но ты звучишь как тот, кому безответная любовь однажды принесла много боли. Сердце Гука на секунду замирает. Ах, если бы «однажды» — прямо сейчас. Каждое мгновение, что они рядом. Он весь съежился под взглядом своего хёна. Промолчать сейчас было бы крайне подозрительно, поэтому Чонгук, сглотнув и вытерев о штаны вспотевшие ладони, тихо говорит: — Я и сейчас влюбленный придурок, поэтому, да, я понимаю Тэхёна очень хорошо. — Прости, я не знал. Надеюсь, у тебя с ней все сложится! — С ним, — снова поправляет Чонгук и моментально жалеет о том, что открыл рот. Привычка думать, прежде чем говорить явно была той привычкой, которую он бы с удовольствием в себе воспитал. Столько раз его глупый язык создавал парню лишние проблемы. Вот и сейчас, не задумываясь, он потихоньку открывает перед Юнги все карты, совершенно забывая о последствиях. — Тогда, надеюсь, у тебя с ним все сложится, — улыбается хён и треплет Чона по волосам. — Не грусти, дурашка. Печальная улыбка появляется на лице Чона. Хотел бы он быть так же уверенным в том, что не останется один у разбитого корыта. Он смотрит на тепло улыбающегося Юнги и понимает, что сердце его давно в руках этого парня и только от него зависит, «сложится» ли у Чонгука. — Знаешь, хён, может, тебе и повезло, что ты никогда не влюблялся — чувство не самое приятное, — говорит Гук. — На что похоже? — спрашивает Юнги, в его глазах вспыхивает и тут же гаснет едва заметная искра. Чонгук был уверен, что старший замнет эту неловкую тему, но, кажется, ему правда интересно. Во взгляде его плещется любопытство. Грубый и крутой Мин Юнги сейчас похож на ребенка, который умоляет дедушку рассказать ему сказку о волшебном прошлом и удивительных вещах и событиях, имевших место быть. — Ну, любить, значит... Любить, значит... — Чонгук мнется, не может слов подобрать, волнуется, дыхание сбивается. — Терпеть все плохое, что есть в человеке, чтобы получать его «хорошее». — Плохое? — хён смотрит на него в упор, не отводя глаз. — Ну, там, грубости, выходки всякие. — А-а, — тянет Юнги и широко улыбается. — Получается, Гук-а, ты и меня любишь? Он смеется, и смех его проходится градом из осколков по сердцу Чона. Он натягивает на лицо улыбку, пытаясь не дать слезам хлынуть из глаз. Такая глупая и досадная ситуация. — Да, хён, люблю. Юнги открывает рот, чтобы ответить, но его перебивает внезапный рингтон телефона. Чонгук вздрагивает и лезет в карман, достает телефон и, чуть не роняя его, подносит к уху: — Да? — Чонгук, — мама Тэхёна звучит уже не такой расстроенной. — Мы нашли его. — Боже мой, где он был? С ним все в порядке? — Гука трясет, кажется, его сейчас вырвет от стресса. — Сидел в парке недалеко от вокзала. Он весь замерзший — попал под дождь. И молчит. — В смысле, молчит? — Ну, в прямом. Все время молчит. С момента, как мы его нашли, ни слова не сказал. Чон сглатывает. Конечно, хорошо, что Тэхён нашелся, но новости о том, в каком он состоянии, не очень радуют Гука, а только дают больше поводов волноваться. — Стойте, — внезапно вскрикивает он. — Парк рядом с вокзалом? В котором еще беседка? — Да. — Я сейчас здесь, я подойду, где вы? Что видите рядом? — Как раз у беседки и сидим. — Ждите, — Чонгук кладет трубку и поворачивается к Юнги. Он хочет сказать, что должен пойти один и поговорить с Тэ сам, но хён его опережает: — Не говори ничего, я и так понимаю. Иди, — он мягко улыбается и легонько хлопает парня по плечу. Чон кивает и, поборов дрожь в коленях, разворачивается и бежит по направлению к беседке. Мысль о том, что он сломал Тэхёна, все никак не лезет из головы. Сможет ли он смотреть в собственные глаза в отражении после такого? Под ногами хрустели опавшие листья, противный холодный ветер бил в лицо, глаза слезились то ли из-за ветра, то ли из-за страха. Если все будет так, как он думает, то его пазл уже никогда не соберется.