Осколки прошлого

Проснулся Айзен оттого, что кровать ходила ходуном – Улькиорру трясло. Он сидел на краю широченной кровати, кутаясь в одеяло, но не мог подавить сильную дрожь. - Я вас разбудил, - хрипло произнес юноша. – Простите, Айзен-сама. Мужчина поднялся, подошел к столу, где были приготовлены отвары и другие лекарства для Улькиорры. - Пей, - приказал он, подавая юноше стакан с коричневой жидкостью. – Сейчас для тебя главное – детоксикация. - Я знаю, - произнес тот, плотно обхватывая скользкий стакан белыми длинными пальцами. – Только завтра будет еще хуже. Айзену все же пришлось ему помочь, придержав, чтобы Улькиорра случайно не выронил стакан. - Врач сказал, что таблетки сейчас нежелательны, - мягко произнес мужчина, глядя, как юноша кутается в одеяло, чтобы согреться. – Тебе холодно? - Терпимо, - ответил юноша. – Но мне хочется остаться одному. - Сейчас это никак невозможно, - отрезал Айзен. – В течении десяти дней я буду с тобой круглосуточно. - А как же ваш бизнес? – голос прозвучал ровно, но мужчина все равно уловил насмешку. - Я могу руководить и отсюда, - произнес он. – Я уже проделывал такое, и не раз. Даже не надейся, что я оставлю тебя в таком состоянии одного. - Спасибо, - с облегчением выдохнул Улькиорра, пряча нос в одеяле. – Но вам будет трудно. Не смотрите на меня так, Айзен-сама, я сам себе неприятен. Я опустился на самое дно, и это меня очень огорчает. - Ты не виноват в сложившейся ситуации, - произнес Айзен, с удивлением слушая речи музыканта. - Возможно, - кивнул Улькиорра. – Но я вообще не должен был в нее попадать. Я потворствовал своим слабостям, которые чуть не погубили меня. Если бы не вы… - Тебя бы продали на аукционе, - жестко добил Айзен. – Или использовали бы в самом клубе. - Я знаю, слышал их разговор, - юноша прикрыл глаза. – Я должен быть вам неприятен. - Почему это? – удивился мужчина странной логике Улькиорры. - Вы возитесь со мной, как будто я вам дорог. Но ведь это совсем не так, и я не могу понять ваших мотивов сейчас. Не может быть, чтобы это было из-за снов. - Давай поговорим об этом дней через десять, - усмехнулся Айзен. – Может, ты все-таки съешь что-нибудь? И увидел, как юноша болезненно морщится – похоже, ему была неприятна даже сама мысль о еде. - Нет… - произнес он, потянувшись к стакану с водой. - Ты расскажи, что именно видел в своих… видениях, - попросил Айзен, придерживая и стакан и Улькиорру. - Многое… - кажется, воспоминания о видениях глубоко запали в душу Улькиорры, он поднял пронзительный зеленый взгляд на Айзена. – Я не настолько впечатлителен, чтобы посчитать это правдой. Я должен быть уверен, что это всего лишь плоды моего воображения, вызванные наркотиком грезы и ничего более. Но вы утверждаете, что видите то же самое в своих снах, может ли это быть просто совпадением? - Возможно, - пожал плечами Айзен, хотя знал ответ. – Расскажи, что ты видел, мне интересно. Улькиорра тяжело вздохнул, словно ему было трудно разговаривать, и произнес: - Вы верите в души, Айзен-сама? - В них не нужно верить, - мужчина поднялся с кровати и отошел к окну, оперся о подоконник, посмотрел на Улькиорру так, словно впервые увидел. – И ты, и я об этом знаем больше, чем кто либо. Просто не хотим взглянуть правде в глаза. Все что нам снилось – просто прошлое. - Возможно… - Улькиорра отвел взгляд. – Я помню пустыню. Белый песок и вечный месяц. Вы нашли меня, уговорили работать на себя. У меня была какая-то нечеловеческая форма. Вы говорили что-то о сборной солянке из душ… Не помню. Да и неважно это теперь. Вы внесли оживление в тот пустой мир. Или мир пустых, кажется так он назывался. - Хуэко Мундо, - выдавил Айзен, сжимая кулаки до хруста в суставах. Он вдруг понял, что это – не совсем сны. Это – воспоминания. О прошлом. О прошлой жизни. – Почему… - Что? – удивленно вскинулся юноша. - Почему они не стерли воспоминания окончательно? – мужчина изо всех сил стукнул кулаком в стену – воспоминания обрывочно роились в голове, постепенно складываясь в общую картину. – Проклятье… - Я заставил вас вспомнить что-то еще? - В том-то и дело… - Айзен вцепился в свои шикарные волосы, дернул спадающую вперед прядь. – Обрывочно, но… Я помню Хуэко Мундо. Лас-Ночес, мой дворец… Гин, та еще змея. Тоусен, который вечно твердил о справедливости. Общество Душ… - закончил он сдавленно. – То, что я не видел ни одной души с самого детства, означает, что уровень реацу у меня очень низок. Они все-таки сделали это… за что… за что… - Вы не помните? - Нет. А ты? Ведь ты был одним из сильнейших… - Возможно, - сказал Улькиорра. – Я этого не помню. Теперь наша жизнь изменится? Ведь мы не сможем просто так оставить все как есть. - Я уже ничего не знаю, - Айзен откинул голову назад, коснувшись затылком холодного стекла. – Жить здесь, зная, что там у меня была армия… Целый мир… Какая ирония судьбы! Но я рад, что встретил тебя. - Это должно быть больно, - Улькиорра отвел взгляд. – Из-за меня вы вспомнили все. - Прекрати, - поморщился Айзен, шагнул к юноше и присел возле, взяв за плечи и слегка тряхнув. – Никогда не жалей о том, что сделано. Это я нашел тебя, и именно я хотел знакомства с тобой. И не хочу больше слышать, как ты коришь себя ни за что. Мне решать, как распорядиться этими воспоминаниями и этой болью. - Простите, Айзен-сама, - Шиффер поднял взгляд, смотря прямо в глаза Айзену, вытянул руку из-под одеяла и коснулся подрагивающими пальцами гладковыбритой щеки мужчины. – Вы почти не изменились. - А у тебя теперь не черные ногти, - прочему-то сказал Айзен, прикрывая глаза и наслаждаясь теплом пальцев юноши. – Я ненавидел этот цвет. - Но вы столько лет были синигами и носили черную форму, - тихо произнес Улькиорра. - Был, - Айзен поднялся, сделав шаг назад, сразу становясь холодным и отстраненным. – Наверное, теперь это неважно. Но я обязан вспомнить все, и уже тогда решить, что делать. Постарайся уснуть, я поработаю у себя. Мужчина ушел в кабинет, опустился в глубокое кожаное кресло, но даже не прикоснулся к бумагам и компьютеру, мерцающему на столе. Он смотрел на блестящую поверхность столешницы, но не видел ее. Вместо нее перед глазами вставала совершенно другая картина. Вернее несколько, сменяющих одна другую. Какие-то опыты, расчеты, бессонные ночи, чувство одиночества. Один, он был все время один. Над ним смеялись в академии из-за очков и ума, он ненавидел этих усредненных ни на что не годных студентов, половина которых так и не дожила до выпускного. Он сам был хитрее, умнее, и посчитал, что может занять достойное место в Готее. Хирако Синдзи, чтоб ему не кашлялось, если жив еще, его капитан, вечно подозрительный, развязный, раздражающий. Потом – почему-то он сам уже капитан, его фукутайчо – наивная девчонка, с глазами преданной собаки. Она его раздражала своей безоглядной глупой преданностью, но убить ее он так и не смог. Ранил, да, чтобы не мешалась под ногами, но убивать не стал. Сейчас он даже не помнил ее имени, да и неважно. Потом встала величественная картина Хуэко Мундо. Белый песок, серебрящийся под вечным месяцем. Целый мир, который он забрал себе по праву сильного. Только там ему не хватало солнца и тепла. Он их сделал. Был построен дворец, собрана армия. Для чего? Была какая-то цель, которую он забыл теперь. Он даже имя меча не помнит, а оно было обманчиво-мягкое… Нет, не вспомнить. Айзен потер ладонью лоб, понимая, что и так вспомнил слишком много. Что же с ним произошло? Как он переродился? С Улькиоррой понятно – могли убить в бою. Но тогда почему он лишился всей реацу? А он сам? Почему? Как? В голове роилось множество вопросов, на которые ответов не было, найти их Айзен не смог бы и за целую жизнь. И что теперь делать с этими воспоминаниями, он не представлял совершенно. Никакого дохода или пользы они принести не могли, нет реацу– нет возможностей. Есть лишь одна зацепка – магазинчик Урахары в Каракуре. Урахара?.. Имя выскочило совершенно неожиданно, вместе с образом: косящий под придурка тип в старомодных гэта, зеленом хаори и смешной полосатой шляпе. И он опасен, очень опасен, даже мурашки по коже… Кажется, тоже был капитаном... Но Каракура далеко от Токио, а у него на руках Улькиорра, которого надо вылечить. Значит, нужно ждать. Составить список вопросов… набросать то, что он помнит, добавлять по мере поступления информации. Впрочем, могло пройти сколько угодно лет, и несколько раз поменяться состав Готей 13. Айзен задумался. Все же у него странное ощущение. Жизнь словно разделилась на две половины: до того, как он вспомнил, кто он такой, и после. Та, которая «до», была проще, устроеннее, понятнее. Теперь же мужчина был в растерянности. Даже обрывочные воспоминания заставляли его мыслить по-другому. Не как преуспевающий бизнесмен Айзен, а как синигами, которому принадлежал целый мир. Владыка. Да, так его называли. Но сколько ни силился, никого больше вспомнить не смог. Он исписал блокнот, даже пытался зарисовывать, выходило коряво. Но теперь уже он не сомневался, что все происходило на самом деле. Таких подробностей он выдумать просто не смог бы. Он так и уснул в кресле, с карандашом в руках. Проснулся, когда вовсю светило солнце. С удивлением заметил, что был заботливо накрыт пледом, что лежал у него в гостиной на диване. «Улькиорра», - усмехнулся про себя Айзен, и пошел проверить, как себя чувствует его подопечный. Юноша спал, свернувшись в комочек, укрывшись по самый нос – наверное, ему было холодно ночью. Но как только мужчина подошел – моментально открыл глаза. - С добрым утром, - поздоровался Айзен, наблюдая, как Улькиорра садится на кровати, стараясь не морщиться. - С добрым утром, - сипло отозвался тот, поеживаясь. - Не спалось ночью? – осведомился мужчина, внимательно следя за выражением лица музыканта. - А… я вас разбудил? Простите за это, - юноша так и остался бесстрастным. - Нет, не разбудил. Ты ел что-нибудь? - Нет, - и хоть бы на мгновение изменил выражение лица, поганец. - Тогда марш в ванную и за стол, - усмехнулся Айзен. – Я не для того тебя вытаскивал, чтобы ты у меня тут умер от голода. Когда Улькиорра вошел на кухню, где хозяин обычно завтракал, на столе уже исходили паром тарелки с горячим и радовала глаз зеленью миска с салатом. Юноша присел на стул и с сомнением оглядел еду. Есть ему по-прежнему не хотелось. - У меня есть сушеные кальмары и рыба, - произнес Айзен, глянув на Улькиорру – тот крутил в тонких пальцах палочки. – Будет тошнить – бери и грызи. Помогает. А теперь ешь. - Спасибо, - музыкант со вздохом принялся за еду. – Вы вчера записывали все, что вспомнили. А можно мне тоже блокнот и карандаш? Мысли путаются, не могу сосредоточиться… - После завтрака, - кивнул мужчина, краем глаза просматривая лежащую под левым локтем газету. – Как насчет поездки в Каракуру через пару недель? - Каракура… - палочки замерли в воздухе. – Знакомое название. - Вот и я хочу знать, почему оно нам знакомо, - жестко произнес Айзен, - ты как себя чувствуешь? - Нормально, - ответил юноша, хотя мужчина давно заметил, как тот не может устроиться на стуле. - Суставы болят? – пронзительно смотрел на Улькиорру Айзен. – Я вызову врача. - Айзен-сама, - музыкант поднял на него серьезный зеленый взгляд. – Мне нужно это пережить. Чтобы потом не было соблазна попробовать снова. Мне нравились мои видения, но ведь это плохо. - Разве ты когда-нибудь прикоснулся бы к героину? – криво усмехнулся Айзен, понимая, что парень прав. Он обязан сам бороться с этим до конца. – Выдержишь ли ты? - Я должен. - Ну, я надеюсь, что от массажа ты точно не откажешься. Сильно это не поможет, но часть боли снимет, - Айзен нечаянно смахнул газету со стола. Та развернулась и спланировала на пол. Мужчина потянулся поднять ее и замер с протянутой рукой. - Гин… - неверяще прошептал он, изумленно глядя на фото улыбающегося беловолосого человека на странице.