Объект класса «Таумиэль»

Сознание возвращается мгновенно, резко выкидывая в реальность. От этого его мутит, в глазах плывет, тело инстинктивно ведет назад. Уилсон шумно втягивает воздух, вздрагивая, откидываясь на спинку деревянного стула. Максвелл сидит перед ним, наклонив голову, натягивая перчатку обратно на руку. — Максв… Уиль… — Ученый почти задыхается. Чужие воспоминания проносятся в голове молниеносно, мешаясь с собственными, путаясь и пересекаясь, создавая в голове кашу. Боль чувствуется как наяву, и Уилсон хватается грудь, ощупывая себя. Он цел. Не ему только что вывернули грудную клетку. — Сколько времени прошло? — наконец выговаривает ученый. Кажется, что он сидел здесь несколько дней. — Всего-навсего шесть минут. — Как это возможно? — Уилсон хватается за голову. Он не находит слов. Прийти в себя до невозможности сложно. Ученый собирает память по стеклянным осколкам. Они трескаются, разлетаются на более мелкие, и Уилсону приходится собирать сложный пазл сознания заново. Это занимает время, немыслимо много времени, они проводят его молча, и Максвелл терпеливо ждет, давая Уилсону возможность вернуть себя в реальность. Все же, думает он, такие фокусы с памятью требуют подготовки. — Уильям, — ученый поднимает на него глаза. Эмоции мешаются разом, создавая неповторимый взрывной коктейль. Его собственная злость теряется на их фоне — Это… — Пустые стремления бывают опасны. А Фонд — не лучше место для работы без цели. — кивает Максвелл — Я говорю это не просто так. Я волнуюсь за тебя. У этой организации есть плохая привычка уничтожать использованных людей. Уилсон кивает, почти не слушая. Черная безумная книга кажется ему очень знакомой. — Этот Кодекс. Кажется, я слышал про него. SCP типа Кетер. — ученый задумывается — Инцидент с кражей. Книга была нейтрализована сразу после него. Кажется, лет пятнадцать назад. Я ничего не слышал про людей, взаимодействующих с объектом. Что было с тобой потом? — Меня посчитали мёртвым. В новостях сказали — несчастный случай при подготовке номера, — Максвелл натянуто смеётся — похоронили в Сан Франциско, а я взял и очнулся. Часть SCP-объекта осталась в организме и в итоге — он поднял руки — ты видишь результат. — Симбиоз. Невероятно! — Ох, если бы Фонд узнал это! Что бы тогда началось! Скрещивания, прививание аномалий опасных объектов более спокойным собратьям и дальнейшее уничтожение агрессоров — Погоди, хочешь сказать, Фонд не нашел связи? — Хах, ты слишком переоцениваешь их. — Максвелл ухмыляется — Связь между SCP трудно установить, если их видимые способности различаются. К тому же, они не запоминают тех, кого убили при разборках с объектами. А уж тех, кого прикончили объекты — и подавно. — Максвелл отмахивается — Уверен, таких миллионы. — Хочешь сказать, что ты заимствовал не все способности? — Уилсон цепляется к сказанной фразе, игнорируя все остальные. — Кодекс лишь проявлял их по другому. Ученый хмыкает, кивая. Они замолкают. В камере повисает тишина. Она звенит, переливается оттенками, давит на Уилсона, но он не решается ее нарушать. — Я собираюсь уходить семнадцатого числа ночью. — Максвелл делает первым. — Это через три дня — ученый говорит это для себя же. Совсем скоро. — Да. Следующие два дня со мной будут ставить долгий опыт, так что мы больше не увидимся в этой комнате. Я зайду к тебе, когда буду уходить. У тебя есть время передумать до этого момента. После мы уже не встретимся. — Я понял. Уилсон встаёт из-за стола и направляется к выходу. У них остается еще семь положенных минут, но Максвелл его не останавливает. — Я не передумаю. — он останавливается у двери — Прощай, Уильям. Объект не отвечает. Ученый уходит от него в смешанных чувствах. В голове пчелами жужжат неправильные мысли, и Уилсон не может сдерживать их. Здравый рассудок против эфемерных эмоций. Уилсон всегда считал себя человеком холодного ума, но сейчас явно сдавал позиции. У него есть планы. Он не собирается бросить все по призыву непонятного существа. Он не безумец. В коридорах все так же суетятся люди, но учёный не обращает на них никого внимания. Уилсон заходит в жилой отсек. Проходит в свою комнату, захлопывает за собой дверь. Он уверен, Максвелл все равно придёт к нему. И тогда он скажет твёрдое «нет». И забудет все как мимолетный сон. Становится очень паршиво. Ученый осматривает комнату. Перекопанный рабочий стол, вывернутая наизнанку рубашка и синяя ручка, сиротливо лежащая на полу. Он сразу замечает, что у него кто-то был. Догадка подтверждается моментально. На тумбочке лежит сложенный клочок бумаги. Уилсон берет его, попутно раскрывая. На нем аккуратным женским почерком выведено:

Забирают на северный объект, солнце, не скучай тут без меня. И да, когда вернусь, заставлю выложить все насчет SCP-4087, понял? P.S. Привезу тебе чипсов, если успею их купить

— Ф.

Уилсон улыбается, не замечая, и кладет бумажку во внутренний карман лабораторного халата. По крайней мере, у него остался ещё один друг. Он бухается на кровать, сгребая простыни в охапку. Времени ещё полно и пытаясь занять себя чем-то ученый берет с тумбы пачку своих докладов. Глаза невидяще скользят по строчкам несколько раз заученного текста. Уилсон прилагает усилия, чтобы сосредоточиться на словах, но с каждым разом это получается все хуже и хуже. Предложения расползаются на буквы, перемешиваются в голове, составляют новые, раз за разом возвращающие к произошедшему диалогу. Наконец, смирившись, Уилсон берет пачку снотворного из нижнего ящика и направляется в столовую за водой. Он пьет его только в крайних случаях, когда подорванный кофе и энергетиками организм отказывается засыпать, но сейчас ему просто нужно отключиться, чтобы не вариться в котле собственных мыслей. Ученый ставит механический будильник на 6 утра и грохается спать. Для того, чтобы подействовали таблетки необходимо как минимум 10 минут. Чистые простыни воняют хлоркой. Уилсон морщится, переворачиваясь на другой бок. Все хорошо. Завтра, на свежую голову он все обдумает и придет к тому же решению. Нет, не так. Ему не надо ни о чем думать. Завтра он проведет время за книгой, а после того, как дурной объект сбежит, учёный возьмет отпуск и поедет в Англию. Или в Америку. Или куда-нибудь еще. Проветрится, отдохнет и вернётся к работе с новыми силами. Именно. Так оно и будет. Планирование убаюкивает Уилсона не хуже снотворного. Четко видимое будущее греет душу. Тихо текущие мысли наконец умолкают под воздействием таблеток Громкий звон будит ученого, резко выкидывая из объятий сна. Голова раскалывается на кусочки, и Уилсон не может понять, от чего именно — от таблеток или от невыносимого звона. Ученый воет, рукой пытаясь попасть по будильнику, но тот и не думает замолкать. Несколько ударов уходят впустую. Разозлившись, так и не проснувшийся мужчина с силой скидывает механизм на пол. Будильник врезается в бетон, противно звякая и теряя запчасти, но звон не замолкает. Уилсон шипит, выворачиваясь на постели. И находит в себе силы открыть глаза. Садится на кровати, потягивается, смотрит на сломанный будильник. Медные шестерни разлетелись по полу, закатились под кровать, железные чашечки звонка погнулись от сильного удара. Проходит пару минут прежде чем сонный мужчина понимает, что вой исходит не от устройства. Уилсон вяло глядит на настенные часы. Небольшие зелененькие циферки показывают три часа ночи. Ученый медленно идёт к выходу из комнаты, поправляя мятую одежду. Он ненавидит, когда работников решают встряхивать среди ночи. Чёрт возьми, он имеет право на сон. В коридорах подозрительно пусто. При построении все собираются именно здесь, около жилых комнат. Слишком много времени уходит на то, чтобы понять, что воют сирены. Красные отблески раскрашивают коридоры в ярко-алые краски, звон бьет по ушам, и от этой какофонии у ученого начинает кружиться голова. План возникает мгновенно, и он очевиден — Уилсон должен узнать, что происходит. Он решает бежать к рубке командующего. Там, на посту, всегда есть люди, и они как никто знают все о всех происшествиях в комплексе. В одном из разветвлений проходов Уилсона сбивает с ног ученый. — Черт, что происходит?! — мужчина с трудом поднимается. Голова идет кругом после снотворного, глаза застилает темная дымка паники. Работник выглядит не лучше него. Он лепечет что-то о реакторе, неисправностях, а в его глазах — страх, животный, безудержный, такой, что Уилсону самому становится страшно. Сотрудник подскакивает и срывается с места, скрываясь в коридорах, оставляя ученого в одиночестве. Мужчина опирается на стену, зачесывает назад спутавшиеся волосы. Уилсон старается вспомнить строение лаборатории. Гул раз за разом сбивает его с мыслей, но ему с трудом удаётся понять, о чем говорил тот человек. В основе питания комплекса лежит термоядерный реактор, находящийся под зданием. Ученого бьет холодный пот. Если произойдёт взрыв — все они трупы. Несмотря на толстые внутренние стенки, на то, что радиация задержится в самом низу комплекса и вряд ли затронет верхние этажи, при мощном взрыве здание завалит, похоронив всех, кто находится внутри, под обломками. Паника захлестывает с головой, и ученого кидает в дрожь. Его начинает знобить. Надо бежать к месту эвакуации и он, как учёный B класса может позволить себе этот побег. Уилсон срывается с места, направляясь к главному выходу. Карта здания отрисовывается на ходу, и ученый благодарен за такую превосходную визуальную память. Выжить при таком взрыве не смогут даже SCP-объекты, не говоря уже о людях. Учёный тормозит так же резко, как и начал бежать. Уильям! Ночью он должен быть в камере. На нижних этажах взрыв будет чувствоваться особенно сильно, стирая все живое и мертвое в пыль. Уилсон думает непозволительно долгие пятнадцать секунд. И бежит в противоположном выходу направлению. Пытаясь выбрать самую короткую дорогу к центру управления, учёный теряет из виду пути отступления. Пол под ногами дрожит, ровно как и стены, здание трещит по швам и местами начинает обваливаться. Пора начинать молиться, но, к несчастью, учёный верит лишь в науку и здравый смысл, которые сейчас точно не помогут. На резком повороте Уилсон запинается, скользит рукой по шершавой надколотой стене. Багрово-алый цвет идет по ней разводом, но учёный не чувствует боли. Обегая спасающихся людей, мужчина все сильнее углубляется внутрь комплекса. Никто из работников, ученых, охранников не смеет останавливать безумца, идущего на встречу собственной смерти. Ученый не думает о ней, он вообще не думает, ведь в данный момент это неуместно и опасно. Мысли о смерти включают инстинкты самосохранения, а думы о надобности его риска сводят на нет душевные порывы. Нет смысла рассуждать, сожалеть, поздно поворачивать назад. Уилсон не из тех, кто жалеет о последствиях своих действий. А может, он никогда и не задумывается о них. Ученый заскакивает в комнату управления. К удаче мужчины, она оставлена открытой паникующим персоналом. Уилсон тянется к карман лабораторного халата, и лишь сейчас понимает, что не одел его. Пластиковый пропуск остался в его комнате, вместе с рабочей одеждой. В легком синеватом свитере нет отделений, а привычки прятать вещи в карманы брюк учёный не имел. От длинной пробежки у мужчины горят легкие. Он задыхается, смотрит в вокруг в поисках решения, но не находит его. Ученый отказывается принимать поражение. Адреналин отливает от мозга, уступая место паническому страху. Уилсон подходит к мониторам компьютера. Ведет рукой по клавиатуре, смотрит на загоревшийся зелёный экран. Идея осеняет уставший напряженный мозг, и ученый подскакивает на месте. Придется работать через панель. Коды доступа никогда не меняются, и ученый с лёгкостью входит в программу консоли. Тысячи строчек программного кода летят по экрану, и Уилсон вспоминает, чему его учили на курсах информатики. Пальцы отстукивают на клавиатуре нервный неровный ритм. Ученый не смотрит на экран, пишет на удачу, по старой памяти, и почти начинает молиться. Enter Экран мягко подмигивает зеленым, сообщая, что все двери нижних этажей разблокированы. Ученый пятится назад, выдыхая. Кажется, сейчас он упадет в обморок. Уилсон закрывает глаза, прикидывая нахождение ближайшего запасного выхода. Налево, налево, направо, прямо до упора, снова налево… Ноги подкашиваются, и ученый хватается за спинку стула. Бежать, бежать и ещё раз бежать. Резкий разворот к двери. Ещё есть время. Он успеет. Надо лишь постараться, взять себя в руки. Выйти из комнаты он уже не успевает. Взрыв гремит где-то внизу, эхом разносясь по верхним этажам. У Уилсона закладывает уши. Он зажимает их руками, его заносит назад, приваливая к стене. Мысли бешено скачут, бьются о черепную коробку. Стены трещат, пол под ногами становится хрупким, мягким, как зыбучий песок. Ученого оглушает, и он не может сдержать рвущийся из груди крик. Он отражается от стен, смешивается с грохотом рушащегося здания. Замолкает вместе с мужчиной, живьем погребаемый бетонными обломками.