Shadows

      Чимин жил перед компьютером, очки стали его лучшим другом, но в срок он уложился. Через три дня ему удалось подобраться к системе безопасности, но отключить её не так то просто. Пак собрал всех у себя, жуя рисовый пирожок. Юнги таки удалось накормить бедное создание и на Чимина было не так страшно смотреть. Один плюс в этом всём был — когда Пак за компьютером он забывал про всякие там диеты, увлекаясь кодами и азартом. — Итак, у меня получилось. Я выключу систему безопасности, но только на тридцать минут. Этого хватит, чтобы зайти, но выйти… Сервер перезагрузится после взлома и обновится, а это значит, что чтобы его взломать понадобится ещё три дня. — Значит, выйти нам придется своими силами. Что ж, хорошо, где наша не пропадала. Вечером выдвигаемся, готовьтесь.       Нам ушел, а вслед за ним и все. Чимин перебросил информацию на компьютер в трейлере, надел Google Glass и уже устроился в машине, проверяя на готовность все гаджеты внутри. Юнги переоделся в обтягивающий черный костюм, похожий на наряд для дайвинга, закрепил ножи и патроны на широком поясе, спрятал пистолет с глушителем среди снаряжения для лазания по стенам и надел наушник. Чимин с Джином всегда будут на связи. Гук и Джун запаслись патронами и пистолетами, а Тэхён накрасился и уложил волосы. Все ловко закрепили наушник, выдвигаясь на самое крупное и опасное дело, которое когда-либо у них было.       Вилла огромная. Тэхён уже пробрался внутрь с секретаршей, остальные уже ждали на своих позициях только команды Чимина. Три, два, один. Система безопасности отключена, Юнги ныряет в вентиляционный люк, а Чонгук с Джуном осторожно проходят внутрь, скрываясь от охранников. За всем этим тщательно следит Чимин и Джин. Первыми до кабинета добралась сильная часть команды, Юнги, конечно, шустрый, но вентиляционные ходы куда запутанней и неудобней обычных, ещё и шум лишний создавать нельзя, поскольку он разойдется эхом по всем комнатам. План бы сработал, если бы на кабинете президента не оказалось ещё одной сигнализации, которая тщательно скрыта даже от такого хорошего хакера, как Пак. Гук и Нам попались, как крысы в лабиринте, загнанные в угол, Чимин запаниковал, а Джин покинул машину, решив, что проберется внутрь и сможет принять удар на себя — Шуга, замри! — вскрикнул Чимин так, что старший аж дернулся. Просто так Пак панику не поднимал, да и рев сирены ни о чем хорошем не говорил, — Возвращайся назад, сейчас же! Всё провалилось, быстрее, закроются люки и ты будешь в ловушке, мы тебя не достанем! — дважды повторять не надо, Юнги скользнул вниз по трубе, в последний момент падая на землю, перед тем как выход оказался заблокирован. Парень поспешил к трейлеру, застав там абсолютно белого Чимина, который судорожно подсказывал остальным куда бежать, чтобы избежать охраны. Джин уже потерян, нужно было помочь остальным, иначе будет поздно, но это сделать не так-то и просто. Несколько жутко громких минут и связь со всеми потеряна. Чимин — в слёзы, а Юнги в объятия Пака. — Мы их вытащим, Чими. Обязательно вытащим. Не переживай, мы справимся.

Три недели спустя

      Яркий свет начинал раздражать, Гук ударил кулаком по стене камеры для особо опасных преступников. Если бы они отвечали за свои деяния… А на них повесили ещё и покушение на убийство президента! Нет, ну они же мирно только взять пару десятков купюр собирались, какое к черту покушение на убийство? — Ты тратишь силы, — да, сокамерником Гука был Тэхён, которого ломало как наркомана без дозы, только вот Чон не знал, что ломало его от ощущения одиночества и потребности в прикосновениях, которая совсем скоро поглотит Тэ полностью, не оставив и следа, — Сядь и успокойся. Ничего нового не произойдет. — И что ты предлагаешь? Ничего не делать? Это же неправильно, — Чонгук прижался к стене и зарылся рукой в пушистые мягкие волосы  — Трещина в стене нам никак не поможет, Гук. Я, хоть и худой, но не пролезу точно. Не переживай. Хоби не участвовал с нами, он что-то придумает, Чимин, думаю, тоже успел свалить прежде, чем его поймали. Мозгов у него оказалось больше, чем у Джина. И ещё мы ничего не знаем про Юнги.  — Джин ведь пошел тебя спасать, вы вроде как… Вместе. Нет? — Чон поднял бровь, на что Тэхёна рассмеялся, поправив на себе рубашку  — Вот это да. Все знают, что Джин сохнет по Монстру, — заметив полный шок на лице Гука, Тэ добавил, — Кроме тебя, видимо. Джун этим воспользовался и затащил Джина в криминал, а он влюбленный дурак всю жизнь себе испоганил. У нас, в основном, она и была паршивая, а вот у него всё могло сложится хорошо, знаешь ли. Ну, а этот придурок любит его до сих пор. Мы вместе только потому, что так удобно. Я терплю его закидоны, а он мои, вот и всё. И да, в сексе он очень даже хорош, как-то раз мы…  — Боже, избавь меня от подробностей, — Чонгук скривился, не очень приятно слушать то, как парень, который тебе очень даже симпатизирует спит с другим. Да, Гук уже понял, что он неровно дышит к этому парнише, но его правилом было не лезть к тем, у кого уже есть отношения, да и Тэхён выглядел счастливым с Джином, а тут такая новость. Между ними ведь, определенно, что-то есть. Они напоминают пару, которая в браке уже давно, да, романтики нет, но они такие… уютные что-ли. Чонгук бы всё отдал, чтобы Тэхён и на его коленях так же умиротворенно сопел, прижимаясь к его плечу. — Сделай это, — Чон дернулся, низкий голос Тэ напрочь выбивал все мысли из головы, — Ты ведь хочешь. Давай, отпусти себя.       Гук согнул одну ногу в колене, облокотился рукой на пол, мучительно медленно наклонился к Тэхёну. Близко, чертовски жарко, глаза закрывались сами собой, а подбородок тянулся к лицу напротив, желая сцепит губы с чужими, срастись с ними и никогда больше не отдаляться. Гук отпрянул, глухо ударяясь спиной о белоснежную стену. Ну уж нет. Это неправильные чувства к неправильному человеку. Нужно остановиться. Не та страница, не той книги. Парень сглотнул, он же своими глазами всё видел, если у Тэ нет ничего к Джину, то старший точно к нему что-то чувствовал. И вообще, они столько времени рядом, что слово «ничего» уже вряд ли подходит к описанию того, что между ними. Чонгук не смел разрушать это хрупкое начало чего-то. Очень затяжное начало. Не та ложь и не те чувства. Не тот знак и не тот шаг. Чон откинул голову назад, упираясь затылком в чертову белоснежную стену: «Нет» — словно последний выдох из легких, больше кислород не наступит и неизбежно придет темнота. Но, нет. Жизнь продолжается. Он в чёртовой камере с чёртовым Тэхёном и так будет до конца жизни если они что-то не предпримут. — Мы сбежим, — Тэхён наверняка прочитал мысли Гука, иначе объяснить завязавшийся разговор Гук не мог, — Не только старшим планы придумывать. — И как ты это собираешься сделать? Отсюда только один выход и это смерть, — пробормотал Чон, уже растеряв весь энтузиазм, который был ранее, наверное, Тэ всё забрал себе — Смерть? — что-то нехорошее в появившемся блеске карамельных глаз напрягло Чонгука, — Это идеально! — вот этого Гук и боялся. Всё, свихнулся. И неизвестно сколько времени придется быть с этим психом, а ведь Чон благодарил всех богов, которые позволили ему отсиживать строк с, по его мнению, адекватным человеком, а тут вот как. Вы там наверху здорово посмеялись, да? — Не делай такое лицо, я не псих. Я читал в книжках Джина, что есть определенные способы впасть в кому. На время, но тогда наше сердцебиение не услышат! Значит, — Тэхён зажмурился, вспоминая карту тюрьмы, которую видел на плане эвакуации, — Нас увезут в морг, а там охраны нет, дальше можно нырнуть в трубу и тогда будем в прачечной, а там выход и всё закрыто кустами! Мы сделаем это ночью, тогда точно нас никто не увидит. Готовься к смерти, малыш! — Тэ расплылся в улыбке и в итоге засмеялся, Гук замер — Ви, ты псих, но, сука, гений!       Тэхён притворился, что ему плохо и ушел к медсестре. Вернулся он с какими-то лекарствами с жутко длинными названиями, Гук совсем в этом не разбирался, а Тэ, от нечего делать перечитал все книги Джина по медицине и частично информация в голове отложилась. Выпив пару таблеток оба чувствовали недомогание, мысленно попрощались с миром, если что-то пойдет не так, добром это не закончится. На их «смерть» быстро среагировали надзиратели и через несколько часов парни уже открывали заветную дверь. Ночь, темно, хоть глаз выколи, свежий воздух тут же приятно пощекотал ноздри. Так пахнет свобода. Они уже подошли к забору, собираясь перепрыгнуть его, как ужасный вой сирены ударил по ушам, заставляя виски пульсировать, а адреналин течь по венам. Парни рванули со всех ног и услышали взрыв. Или не взрыв? Что-то мощное точно разрушило что-то внутри, Гук заволновался. Да, он ненавидел двух психов, которые остались где-то в стенах этой тюрьмы, но бросить их почему-то не мог. Привык? Пожалуй. Иначе бы Чон их уже прибил, Тэхён, видя, что Чонгук замешкался, схватил его за запястье и потащил за собой по стене, ловко минуя колючую проволоку — Они живучие, как тараканы, не беспокойся.

***

      Джин сидел в камере лицом к стене, видя в ней общество получше, того, которое сейчас с ним. Почему из всей блядской тюрьмы ему досталась одна камера с Намджуном? Чем он так провинился, что должен терпеть своего братца столько времени? Нет, он несомненно заслуживал наказания, но не настолько жестокого. Он согласен на жаровни, котлы, испанский сапожок, но не на Джуна в одной камере с ним! Личная пытка для Ким Сокджина. Идеально, они сделали всё для того, чтобы он чувствовал себя здесь хуже чем в аду. — Хён, да не парься ты, наши детишки не такие тупоголовые, справятся сами, — Джун лежал на койке, перебирая пальцы. Никакого другого развлечения он здесь не нашел. Джин ударил себя кулаком в грудь, дурацкий орган, заставляющий чувствовать дурацкие вещи. Нужно расслабиться и ни о чем не думать, — И ещё, — голос Джуна звучал устрашающе весело, — эти дураки не заметили мину у меня в трусах, так что, мы в плюсе! — Ты серьезно носишь гранату в штанах? Ты придурок, Намджун. Ебанутый на всю голову. И не только, — Джин улыбнулся впервые за долгое время — Ты так беспокоишься за моё достоинство, я польщен, — Джун рассмеялся, — Мы выйдем отсюда хен, это я тебе гарантирую. — Ещё бы, выйдете, — все посмотрели наверх, из крошечной вентиляции, кряхтя, выползал Юнги, — Ну чего уставились, вытащите меня, я вам мышь что ли по таким отверстиям лазить?       Спохватился первым Джин, вытягивая несчастного парня из узкой вентиляции, как он туда поместился вообще оставалось загадкой которое человечество вряд ли разгадает. Следом за Шугой вывалилась сумка с оружием. К ней бросился Нам, соскучившись по стрельбе. Чимин с Хосоком прекрасно поняли, что тихо выйти не получится, точно не с Джуном и его любовью к эпичным появлениям. А теперь, глядя на то, как Джун ловко вооружается, набивая обоймы патронами доверху, стало понятно, что повеселиться он хочет на славу. Его примеру последовал Джин, набирая несколько пушек. — Итак, какой у нас план, — спросил Джун, заряжая автомат, теперь он полностью готов — Для начала, не сдохнуть. Пошли ребят.       Замок решетки точного попадания пули не выдержал и дверца распахнулась, выпуская пленников на волю, а дальше началось веселье. Джун стрелял без разбору, продвигаясь к выходу из тюрьмы, громкая сирена ласкала слух, но дверь закрылась намертво специально для того, чтобы удержать внутри то, что должно находиться в здании, тут-то и воспользовался гранатой Нам. Он знал, что этот день настанет! Громкий бабах порадовал уши Кима и тот, чуть от радости не прыгал как маленький ребенок. Свобода!       Но, конечно, всегда найдется тот, кто всё испортит, потому что Юнги нашел заключение о смерти Ви и Гука, но, пробравшись в морг, не нашел даже тел. Неужели их уже спалили? А ведь они даже попрощаться не успели. Чимин будет в отчаянье, да и Джин тоже. Хоть старший упрямо верил в то, что между ними только секс, но все остальные видели как он заботится о Тэхёне и как ласковы его касания. Делать ничего не оставалось, пришлось вернуться на базу. Хоуп убеждал всех, что раз уж Юнги не нашел тел, значит, они живы. Значит они просто не дождались и сбежали раньше времени, но верилось в это не всем. Особенно, бледному, как лист бумаги Чимину, который совсем поник за это время. — Чимин, пожалуйста, ты должен есть, — в который раз уговаривал его Юнги, пытаясь пихнуть кусок чего-нибудь побольше и посытнее, но Пак упирался. Видеть его таким было действительно больно и тяжело, Мин бы сам прибил этих засранцев за то, что так вот взяли и умерли, не дождавшись их. — Юнги, — Чимин говорил редко и мало, что, конечно, только усугубляло ситуацию, может, если бы он истерил и плакал всё прошло бы куда быстрее и менее болезненно, — Юнги, я хочу тебя, пожалуйста.       Чимин прижался к Юнги, обнимая его всеми конечностями, если Пак нуждался в нем — Шуга сделает что угодно, чтобы быть рядом. Он никогда не мог отказать Чиму, если тот просил, разве что в воспитательных целях и то, это давалось ему с большим трудом, а сейчас, если Чимину так будет легче… Юнги подхватил худющего парня, по крайней мере, он не такой скелет как раньше, Мин таки добился чтобы парень ел, но теперь все его старания канули в лету и нужно начинать заново. Нежные поцелуи покрывали всё тело Пака, и Юнги касанием губ ощущал как под ними расслабляется напряженная мышца, а затем ещё одна и ещё одна. Сколько раз Чимин был обнаженным перед Юнги? Поначалу он стеснялся, это поначалу было слишком долгим и забавило Шугу, а потом Чим прекратил смущаться. Свою роль здесь сыграла большая потеря веса. Неоправданные комплексы всегда удивляли Мина. Он любил тело Пака любым, но всё-таки больше нравилось, когда ощущал под собой мягкое расслабленное тело, а не жутко выпирающие кости, норовящие пробить кожу не только Чимина, но и Юнги. Ничего, Шуга из кожи выпрыгнет, но вернет Чиму его былую форму. Вернет и поцелует каждый миллиметр кожи, а сейчас он наслаждался всё теми же высокими стонами и приятным ощущением теплоты внизу живота. Это его Чимин и Юнги сделает всё, чтобы он стал счастливым.       А потом Чимин успокоился, а с ним и остальные. Все приняли и поняли гибель ребят. Кажется, теперь всё вернется на круги своя, но нет. Они в розыске и покоя не ждать ещё год. Намджун заявил, что они уедут из Сеула, купят виллу на берегу моря и будут жить, ни о чем не заботясь, но звучало это так, что все напряглись, даже сам Джун. Сможет ли он прожить без любимых кровопролитий, сможет ли Юнги выдержать без воровства, сможет ли Хосок забыть про заполнившую его жизнь наркоту. В одном он, правда, был уверен точно — Джин справится. Это то о чём он на самом деле мечтал много лет, но мечты не всегда сбываются так, как хотелось бы. На удивление, старший очень тяжело принял потерю Тэхёна, ходил сам не свой, привычные дела выполнялись на автомате, а чтение газеты или просмотр телевизора уже не считались отдыхом, потому что силы только отнимали. За всем этим посчастливилось наблюдать Джуну и на самом деле, его каменное сердце начинало обливаться кровью. Красная жидкость разъедала каменную броню не хуже кислоты и немного почерневший орган уже виднелся из дыры в ранее такой крепкой защите. Каким бы подонком Нам не был, но Джин его брат и смотреть на то, как он опустошается внутри было очень тяжело, но покалечить намного проще чем исцелить и этой способностью Джун не обладал. Ею прекрасно распоряжался его брат и Ким-младший никогда не думал, что помощь может понадобится и самому Джину.       За несколько дней Хосок смог распродать весь свой товар, потому что выезжать с ним из штатов было бы очень рискованно, да и они решили завязать с криминалом. На время, правда, но это не означало, что нужно припасти пару кило героина до лучших времен, сейчас подставлять себя это самое глупое, что можно только сделать. Хоуп уселся на диван в гостиной, потянувшись за бутылкой, чтобы как следует расслабиться, но к нему достаточно быстро присоединился Чимин — Ну что, готов? — парень выглядел поникшим, хотя обычно, если дело касалось переезда и путешествий, шило из его задницы не вытащить — Не-а, не знаю как жить без варки опиума в подвале дома, — Хоуп отпил прямо из бутылки, хотя терпеть не мог пить с горла — Я взломал паспортный стол, так что теперь у нас новые имена и прочее. Джину ещё нужны водительские права, а Джуну справка от психолога иначе его уж точно не пропустят, лучше подстраховаться — оба засмеялись, — Жаль, что их нет. Я не верю, что они могли погибнуть, Хоуп. Это что-то очень странное. Тем более, из них была чертовски хорошая команда. Ви бы точно не позволил себе умереть так просто. — Я тоже в это не верю, Чим, но ты видел заключение о смерти. Это нормально, все умирают. А сейчас мне пора.       И только слепой не заметит, что Хосоку просто нужно побыть одному, тяжело быть Надеждой. Как в дом завалился пьяный Намджун, как он ещё стоял на ногах неясно и, уж тем более, как он доехал домой. Нам не мог связать и двух слов, Хосок уже не помнил когда видел Джуна в таком состоянии в последний раз, а знал он обо всех всё, ведь вторым присоединился в банду и изначально был информатором как Юнги. Из едва понятной бессвязной речи Хоуп понял только, что Джин пропал и это очень плохо. Сокджин — старший из них и самый ответственный, он бы не ушел просто так, никого не предупредив и не отвечая на звонки. Что-то случилось. И это что-то очень плохое, потому, что исчезал он всего раз и очень давно…

Flashback

5 лет назад

      Джин ещё никогда в жизни так не переживал, сердце бешено стучало в груди, а коленки дрожали, как у маленького мальчика. «Ну-ка, соберись!» — говорил парень, проходя в уютную квартиру брата, дверь со скрипом открылось и так же скрипнуло сердце старшего. Джун спал на животе в одних брюках, он обнимал подушку, а на руках его цвели розы, создавая причудливый узор, всего неделю они не разговаривали, а парень так изменился. Не сказать, что ему не шло, но ведь людей с такими татуировками не очень любят и считают, что такие принадлежат криминалу. Джин неловко поправил рубашку, он не ожидал застать брата спящим, да ещё и с открытой дверью, не ожидал он и что Джун так быстро проснется и заметит его. Парень улыбнулся брату, протянул руку и поднялся с кровати. У них всегда были теплые отношения, несмотря на ссоры и расстояние, ведь Джин только закончил обучение в Америке. Родители считали его гордостью семьи, а Нама позором, интересно, чтобы они сказали, если бы узнали, что их «гордость» влюбилась в собственного брата, при чём совсем не по-братски. Уж точно по головке не погладили бы. Джин опустил голову, ловя обеспокоенный взгляд брата. Он изменился. Повзрослел, а ещё огонёк в глазах какой-то азартный, нездоровый, но Сокджина на тот момент он совсем не пугал. — Джун, мне нужно тебе кое в чем признаться, — старший откинул голову назад, как будто хвастаясь длинной шеей и выступающим кадыком, — На самом деле… Ты мне нравишься. И… Мне кажется, я люблю тебя. Не как брата, понимаешь. Чёрт, да я готов на всё чтобы тебе было хорошо, чтобы ты был счастлив, ничего не могу с собой поделать.       Джун не отвечал. Долго молчал, а потом набросился как тигр на ничего не подозревающую лань, челюсти крепко сомкнул, вырваться не позволяя, а след на шее оставил чтобы его стало, чтобы присвоить, потому что никому своё не отдаст, зубами вновь и вновь в нежную кожу впиваясь. Джин прикрыл глаза, ощущая лишь касания горячих губ и мягких подушечек пальцев, боли нет. Только мягкие касания почему-то оставляющие после себя синяки. Первый поцелуй, первый секс с любимым человеком это то, о чем всегда мечтал Джин, чего всегда жаждал. И плевать, что парень, что брат. Сейчас важно только тело к телу, губы к губам. Так неправильно…       Джин ощущал как всё его тело пылает, изнывает от желания быть ближе, кожа к коже, глаза к глазам, стать одним целым и никогда больше не разделяться. Жить, любить, наслаждаться. Так хорошо давно не было, если честно, никогда. Его тело — оголенный нерв, а губы Джуна страстно всасывают и прикусывают сейчас не тонкую кожу, а саму душу, оставляя на ней отметки, которые, в отличии от засосов, вряд ли когда-то сойдут или заживут. Но так сладко…       Шепот в самую душу, в само сердце: «Будешь моим? Сделаешь всё, что скажу?» — и поцелуй, долгий, нежный, Джун попробовал на вкус каждый сантиметр, обвел мокрым горячим языком каждый миллиметр белоснежной пылающей кожи. Преданное, искреннее «Да» в ответ и крышу сносит обоим… Слишком сладко…       Уже через два дня Джин осознал во что ввязался. Осознал слишком поздно — когда на левой руке расцвели розы, а правая в изгибе стала тёмного синего цвета. Джин сам к Монстру пошел, сам отдал ему всего себя и позволил делать что угодно. А Джун… Джун думал, что лечит Джина и был прав. Вылечил. От любви неправильной вылечил. Я всё знаю. Эта любовь — воплощение зла.       Джин заперт оказался в комнате с собой наедине. С мыслями наедине. С холодным голосом Намджуна: «Прежде, чем довериться кому-то — подумай» и с капельницей в вену тонкую вставленную. Перед глазами эхом раздавалось насмешливое: «Любишь? Посмотрим». И навязчивые мысли в голове о том, что это проверка, что Джун тоже любит, что просто так проверяет. Он никогда и никому не доверялся просто так, значит, нужно было потерпеть, а потом приходил Монстр, вдалбливался в податливое бессознательное тело, а потом долго-долго обнимал. Ну, или это было действие наркотика, Джин уже ни в чем не уверен. Дышать… Не могу надышаться…       С каждым днем меток на теле всё больше, зависимость всё сильнее, но не от наркотика, нет, об этом заботился Хоуп, втайне от Монстра переливая кровь и разбавляя яд в шприцах, от человека зависимость, от его рук, пусть и не нежных, но таких мягких и уверенных. От губ солёных, что прекрасно разбавляли сладость Джина, от запаха уже родного и такого нежного. Пока однажды… Я не могу остановиться чтобы искупить этот грех и позабыть о нем…       Руки не те и вкус губ не тот. Приторная сладость застыла во рту, а затуманенный дозой, пусть и разбавленного наркотика, разум расслаблял каждую мышцу тела, в то же время крича о том, что не тот. Что руки не те, глаза не те, губы не те и вообще всё не то! Джину нужен только Джун, а вот Джуну… Джуну нужна была только выгодная сделка, и если ради этого нужно было пожертвовать собственным братом — он готов. Сокджин ушел в тот же день. Молча, без истерик и скандалов, просто тихо открыл двери и вышел. А Джуну даже немного жаль… Ведь эти губы были такими сладкими…       Правда вернулся Джин спустя два месяца. Все так же красив и сладок, только вот блеска былого в глазах нет и речь холодна и бездушна, но вот преданность всё та же, и готовность отдать всего себя тоже никуда не испарилась. Синяк сошел, но вот вена вздута и выпирает чётко, в неё было так легко попадать… А Джун улыбается, понимая, что нет, не сломал брата — сильнее сделал и теперь работать они вместе будут, плечом к плечу, рука к руке, что не уйдет теперь от него никуда, что теперь действительно его, действительно, присвоил.       С тех пор они действительно работали вместе, предпочитая прошлое не вспоминать и все былые обиды забыть, но сейчас без Ви, похоже, у Джина появилось время подумать о своём прошлом, а такие мысли ни к чему хорошему не приводили. Никогда. Хосок это понимал и отчаянно пытался уложить в хлам пьяного Намджуна спать, но тот сопротивлялся, заявив, что найдет брата и скрылся из виду, ударяя по газам автомобиля. Теперь появилась новая задача: Найти Джина раньше, чем его найдет Нам, потому что тогда, несомненно, произойдет что-то очень плохое. Хосок нутром чувствовал, но тут у Монстра было преимущество — он знал куда мог пойти Ким-старший, а Чону приходилось только догадываться…       Джин сидел на крыше двухэтажной заброшки, свесив ноги вниз. Он редко уходил так далеко, он редко не брал с собой телефон и он редко пил латте, а сейчас почему-то сделал всё разом, но от этого легче не становилось ни капли, только хуже. Джин припал губами к бумажному стаканчику, резко отодвигая его от себя. Горячий. Язык неприятно жгло и дискомфорт продлится ещё долго. Внизу, когда-то прекрасные высокие деревья, сбрасывали с себя последние листья, теряя жизнь, что так долго горела внутри их столбов. В этом месте умер и Сокджин. Прощание в сверкающих опавших лепестках       Нет, не сейчас, когда-то давно часть его души отслоилась, сгнила и осталась в этом не менее прогнившем месте. Ещё один глоток и кофе вновь неприятно обжег язык, да, лишнее тому доказательство — Джин никогда не учится на своих ошибках. Никогда не дует на молоко после того, как обожжется им. Сзади послышались шаги и это действительно очень странно, потому что никто здесь не бывает, кроме него. Кто в здравом уме придет к заброшенной больнице для душевнобольных? Джин обернулся, он был прав: в здравом уме — никто, потому что перед ним стоял Намджун. Нет, не так. Пиздец какой пьяный Намджун. Джин ещё никогда не видел брата в таком состоянии, он никогда не позволял себе выпить настолько много, чтобы ноги не держались. Джун сел рядом с Сокджином, едва не упав с высоты здания и Джин соврет если скажет, что ему хотелось чтобы упал. Парень достал пачку сигарет, шатаясь вытащил одну и с огромным усилием закурил. — Джин, — такой тон никогда не предвещал ничего хорошего, тем более, из уст пьяного парня, — Джин, а ты знаешь… Вот знаешь… Такой… Пиздец, — на самом деле пиздец это то, как у него заплетается язык и путаются мысли. Похоже, утром кто-то будет страдать. И Джин соврет, если скажет, что не приготовит утром минеральную воду и таблетку, — Я серьезно… Мы… Мы давно вместе… Ну, рядом… И знаешь, я ж люблю тебя на самом деле… Несмотря на слезы я продолжаю улыбаться — Нам, ты пьян. Тебе пора домой, — Джин поднялся на ноги, но был перехвачен и усажен обратно. Джун никогда не любил, когда его не слушали. — Я серьезно, Джин. Ты нужен мне, — он резко протрезвел или что? Почему вдруг ранее бессвязная непонятная речь стала чёткой? Сокджин грустно улыбнулся, покачав головой, с пьяным Намджуном о чём-то говорить бессмысленно. Не сожалей о нашем прощании. — Знаешь, хоть ты и пьян, — Джин отставил руки назад и откинул голову, как раньше открывая взору длинную шею. Похоже, он это делал когда открывал и душу, — Но я выскажусь. Ты всегда разминаешь плечи, когда тебе скучно, ты можешь уснуть, даже если лампа светит тебе прямо в лицо, ты жутко храпишь во сне, ты не любишь морепродукты и когда кто-то курит при тебе, хотя сам дымишь как паровоз, ты всегда раскидываешь свои вещи, а мы с Шугой их убираем, а когда тебе хочется кого-то убить, а ты не можешь, то всё, к чему ты прикасаешься ломается. И я люблю тебя. И я терпеть тебя не могу за это потому, что люблю потому что после всего, что ты со мной сделал, ты спокойно живешь как раньше, а я уже никогда не смогу. Я едва слез с иглы, на которую подсадил меня ты. Я уже никого не люблю и никому не доверяю, а сейчас… Проваливай, пока я не сломался пока я не врезал тебе. — - Что ж, — глубокий вздох, — Я понял. Возвращайся домой скорее. Там все волнуются. В этом мире есть и другие цветы в полном расцвете.       Намджун поднялся на ноги, отряхнув штаны и ушел к лестнице, уже почти не шатаясь на расслабленных ногах. Джин и правда немного отрезвил парня, только вот язык всё равно развязался. Не будь он пьян — не признался бы никогда. И не потому, что боится, а потому, что заранее знал ответ. Он ведь правда Монстр и прекрасно об этом знал, так что, ничего неожиданного. Его сердце давно запечатано в каменную броню и болеть не должно. Джун медленно спускался по лестнице вниз, а потом через увядший двор к своей машине. Точно так же здесь увял и Джин. А всё из-за Нама, который поливал его химикатами, теперь эту химию уже не смыть и не вытащить. Признавать свои ошибки нужно с гордо поднятой головой, так что… У Джуна всё есть — деньги, авторитет, власть, сила, он может позволить себе что угодно. Прямо сейчас поедет куда-то в клуб и купит себе какого-то мальчишку красивее и моложе Джина. Вмиг забудет о своём хёне. Но в этом мире ты единственный цветок, который расцвел в полную силу.       Джин сделал глоток кофе, который уже совсем остыл. Вот так всегда — сначала пылаешь, а потом покрываешься льдом. Он не мог довериться Джуну, хотя правда любил его до сих пор. Но если всё повторится? Джин не хочет чтоб его пустили по кругу, назвав шлюхой. — Ты ведь ненавидишь его после всего, что было? — Хосок всегда появлялся в нужное время и нужном месте. Даже сейчас, когда он думал, что опоздал, позволив Джуну натворить глупости и разворошить старые раны, он был как никогда вовремя. Хоуп присел рядом, всматриваясь в черты лица Джина. Давно уже он не видел его мимику, старший шутил, что если он не будет показывать эмоции, то у него не появятся морщины, на самом же деле он не доверял никому, а сейчас Хоуп подкараулил его в момент минутной слабости имя которой — Намджун. — Я бы хотел ненавидеть, но… — Сокджин грустно улыбнулся, смотря на светлый кофе в бумажном стаканчике. Раньше он очень любил такой, а потом Джун каждое утро приносил ему чертов латте и ставил капельницу. С тех пор парень не пьет кофе с молоком. Только чёрный и горький, — не могу. — Я почему-то так и думал… Джун, конечно скотина та ещё и твоей любви не заслужил, но ты-то заслужил. Серьезно, хоть раз в жизни наплюй на всех и позаботься о себе. Ты ведь один раз это уже сделал, связавшись с Ви. Так что мешает повторить то же самое с Намом? — Я мешаю. Мы с Тэхёном не любим друг друга, нам хорошо вместе, удобно, но на этом всё. С Джуном не так… Я хочу готовить для него завтрак, ходить в его рубашке, обниматься, сходить в кино на последний ряд. Тут всё совсем по-другому, Хоуп. — Да ты, оказывается, тот еще романтик, — оба рассмеялись и на душе как-то стало легче. Ушло на второй план. Наверное, для этого и нужны друзья. А потом Джин сам не понял как его голова оказалась на коленях парня, а глаза закрылись от нахлынувшей усталости.