Сказочник

Рогозина уезжала из ФЭС ровно в семь вечера. Это стало привычкой за последние две недели. Раньше она могла задержаться до десяти, до одиннадцати, пока дело не будет закрыто. Но теперь, ровно в семь, она надевала пальто, брала сумку и уходила. Круглов заметил это не сразу. А когда заметил — не придал значения. Ну, устала. Ну, хочет отдохнуть. Ей уже не двадцать, она ветеран боевых действий, просто женщина, она имеет право прийти домой пораньше. Но потом он заметил, что домой она не приходит. По крайней мере, не сразу. Он несколько раз возвращался раньше обычного — то за забытым телефоном, то по другим делам. Квартира была пуста. Рогозина появлялась только к девяти, а то и к десяти. И каждый раз говорила одно и то же: — Задержалась в министерстве. Круглов не верил. Он знал её слишком хорошо, чтобы не чувствовать фальшь. Четырнадцать лет бок о бок — сначала коллеги, потом друзья, потом муж и жена. За эти годы он научился читать её как открытую книгу. И сейчас книга врала. Но он молчал. Не потому, что боялся спросить. А потому, что боялся ответа. Они поженились четыре года назад. Поздно, как он сам считал. Но она говорила — вовремя. «Не раньше, не позже, Коля. Когда надо было — тогда и случилось». Он не спорил. Он вообще с ней редко спорил — только по делу. Однажды вечером он поехал за ней. Сел в старенькую иномарку, чтобы не выделяться из толпы, и ждал у выхода из ФЭС. Рогозина вышла в семь, села в служебную машину и поехала. Не в сторону дома. Не в сторону министерства. Она ехала в спальный район, к домам старой постройки, где жильцы давно разъехались, а квартиры сдавались приезжим. Круглов припарковался в ста метрах, выключил фары. Видел, как она зашла в подъезд. Ждал. Час. Два. Три. В половине одиннадцатого она вышла. На лице — необычное для последних недель спокойствие. Почти умиротворение. Круглов не пошёл за ней. Вернулся домой, сел на кухне, налил себе чаю. Руки не дрожали. Они вообще редко дрожали у него. Рогозина пришла через полчаса. — Ты где была? — спросил он, не глядя на неё. — В министерстве. — Я звонил в министерство. Тебя там не было. Повисла тишина. Круглов поднял глаза. Рогозина стояла в дверях кухни, сняв пальто. Она смотрела на него спокойно, без вызова, но твёрдо. — Я была не в министерстве. Но это не то, о чём ты думаешь. Не лезь, Коля. Она ушла в спальню. Круглов остался на кухне. Он сидел, сжимая чашку, и смотрел в одну точку. Ревность была глупой. Нелепой. Но она была. Решив не подключать ребят из лаборатории, чтобы не вызывать лишних вопросов и подозрений, Круглов взял у знакомого из ГИБДД адрес, куда ездила Рогозина. Квартира принадлежала мужчине по фамилии Покровский. Александр Владимирович Покровский. Фамилия была Круглову смутно знакомой. И Круглов набрал номер. — Алло, — ответил мужской голос, спокойный, чуть хрипловатый. — Александр Владимирович? Это Круглов. Муж Галины. Мне нужно с вами поговорить. Пауза. Потом мужчина сказал: — Я ждал вашего звонка, Николай Петрович. Приезжайте.