Сказочник

Круглов приехал в ФЭС через сорок минут. Кабинет Рогозиной был залит ярким верхним светом — она не любила полумрака, когда работала с бумагами. Она сидела за столом, перед ней были разложены фотографии, папки, распечатки. Она не спала — это было видно по лицу, но держалась прямо. — Рассказывай, — сказал он, закрывая за собой дверь. Она подняла на него глаза. Усталые, но ясные. — Коля, я знаю, кто Сказочник. Он подошёл ближе к Галине и сел так, чтобы видеть её лицо. — Борис провёл дополнительную экспертизу. По моей просьбе. Тайно. — Она подвинула к нему папку. — Три улики. Отпечаток, микрочастица ткани, ДНК. Все указывают на одного человека. И записка. Её я отдала на экспертизу, обещали сделать через пару дней. Но я и без неё вижу, что почерк на записке и на моей фотографии один. Круглов открыл папку, просмотрел документы. Лицо его не изменилось, но руки, державшие бумаги, напряглись. — Аристов, — сказал он. Не спросил, утвердил. — Да. Он закрыл папку, отодвинул. — Роман. Который является одним из лучших оперативников. Которого... — Которого я сама пригласила в ФЭС, — закончила Рогозина. — Я помню. Я не забыла. — И ты уверена? — Уверена. Круглов встал, прошёлся по кабинету. Его лицо было непроницаемым, но Рогозина знала его слишком хорошо — он переваривал удар. — Что ты предлагаешь? — спросил он, остановившись. — Я предлагаю себя в качестве живца. Он резко повернулся к ней: — Исключено. Ты забыла, за что его разжаловали? Он псих, Галя! — Выслушай меня. — Она встала из-за стола, подошла к нему. — Мы создадим ситуацию, где я буду одна, но под полным контролем. Аристов будет в операции — мы не можем его отстранить, не вызвав подозрений. Но реальное прикрытие будет за другими людьми. — Какими? — Ты и Костя Лисицын — основная группа. И ещё два человека. Надёжных. Которые вообще не в курсе, что Аристов — подозреваемый. Они будут на подстраховке, на случай, если что-то пойдёт не так. — Кого ты предлагаешь? — Ивана и Андрея. Круглов нахмурился: — Тихонов — гражданский, он никогда оружие в руках не держал. Холодов — да, капитан, но он давно уже за компьютером. Они не оперативники. Не бойцы. — Тем лучше, — ответила Рогозина. — Они не связаны с Аристовым. У них нет перед ним ни благодарности, ни старых фронтовых историй. Никакой личной привязанности. Они будут действовать по инструкции, без оглядки на прошлое. И он на них не посмотрит — для него они мальчишки, которых не надо принимать всерьёз. — А если что-то пойдёт не так? Если он их... — Если что-то пойдёт не так, — перебила она, — у них будет чёткий приказ: не геройствовать. Наблюдать, фиксировать, вызывать подкрепление. Они справятся, Коля. Я в них верю. Я в тебя верю. Он молчал. Она чувствовала, как напряжены его пальцы, которыми он сжимал край стола. — Галь, — сказал он. — А если это не Аристов? Если Борис ошибся? Если улики подбросили? Она помолчала. — Тогда мы найдём того, кто это сделал. — Она посмотрела на него. — Но я не верю в совпадения, Коля. Три улики, которые указывают на одного человека. Доступ к моему личному делу. График дежурств, который всегда совпадает с местами преступлений. Это не случайность. Она подошла к столу, убрала фотографии в папку. Потом повернулась к нему. — Завтра начнём готовить операцию. Я поговорю с Костей. Ты — с Иваном и Андреем. Никто, кроме нас четверых, не должен знать, что Аристов — подозреваемый. Для всех остальных это обычная операция по поимке Сказочника. — А если Аристов поймёт? — Не поймёт. — Она взяла со стола свою фотографию из личного дела, перевернула, посмотрела на надпись «Снежная Королева». — Он слишком уверен в себе. Он думает, что мы ничего не знаем. Эту уверенность мы и используем. Она убрала фотографию в папку, закрыла её. — Коля, — сказала она тихо. — Я хочу, чтобы ты знал. Если что-то случится... — Не говори ерунды. — Дай договорить. — Она посмотрела на него тем особым взглядом, который он знал четырнадцать лет. — Если что-то случится, не бросай ребят. Они — хорошие. Каждый из них. И Костя, и Иван, и Андрей. И даже Роман... — она помолчала, — даже Роман когда-то был хорошим. Присмотри за ними. Пообещай мне. — Галь... — Пообещай, Коля. Он смотрел на неё. Она не отводила взгляда. — Обещаю, — сказал он. Она улыбнулась. — Вот и хорошо. Тогда за дело. Сказочник нас ждать не будет. Она взяла папку, убрала в сейф. Потом подошла к двери, остановилась. — Иди домой, Коля. Завтра тяжёлый день. — А ты? — Я ещё побуду. Нужно всё продумать. Он хотел возразить, но она смотрела на него так, что он понял — спорить бесполезно. — Не засиживайся, — сказал он. — Не буду. Он вышел. Рогозина осталась одна. Она поднялась с кресла, прошлась по кабинету. Возможно, именно сейчас где-то там, за стенами этого здания, Роман Аристов снова творит свою страшную сказку. Она вернулась к столу, села, открыла папку. Ещё раз перечитала заключение Селиванова. Три улики. Три неопровержимых доказательства. Она закрыла папку, положила руку на обложку. — Прости, Рома, — сказала она тихо в пустоту.