Коньки и пирожки

Тёплая ладонь скользнула по бедру снизу вверх, поднялась до талии, огладила бок… Юра тихо вздохнул и выразительно посмотрел на Юри через плечо. Но тот лишь поправил очки, делая вид, что он тут вообще не при делах. Словом, тренировка начиналась как обычно. — Мальчики, очнитесь, мы уже приступаем! — Виктор хихикал с довольной рожей — ну точно заметил. — Кстати, у Якова какие-то срочные дела. Так что сегодня вы под моим присмотром. Мила с Гошей, судя по их физиономиям, тоже увидели всё, что надо и не надо. Юра скривился и закатил глаза. На самом деле ему нравились прикосновения Юри, но не на треньке же?! А тренировка шла своим чередом. Общефизическую подготовку Юра никогда особо не любил, и если бы мог, всё время проводил бы только на льду. Но не льдом единым, а, например, занятия на тренажёрах, были необходимостью: на дряблых — "желейных", как ехидно говорила Мила, — ножках много не напрыгаешь. И всё остальное помимо ног тоже нужно было держать в форме. Поэтому Юра стоически терзал адские стальные конструкции положенное количество часов в неделю, хотя с большим удовольствием засунул бы их кому-нибудь в зад. Впрочем, упражнения на тренажёрах не шли ни в какое сравнение с занятиями в балетном зале под руководством Лилии. Но всё это было бы терпимо, если бы не одно "но": режим эроса у Юри включался когда попало и как попало. Спасибо хоть, не на улице и прочих общественных местах — про риск напороться на агрессивных гомофобов Юри помнил. Но в ледовом же все свои, так что за сегодняшнее утро Юра насчитал шестнадцать почесываний за ушком, три пограживания по попе, пять по спине и одно — по волосам… А дальше он сбился. Это бесило. Пусть дома Юра сам от Юри не отлипал, то и дело тиская, ероша волосы, обнимая или целуя... Но то — дома. А здесь-то нахрена? И, самое дебильное, Юра до сих пор не мог подобрать слова для нормального объяснения, что именно его не устраивает. А просто наорать не хотел. На его Юри, который давно и прочно стал родным и нужным, орать? Ну нет! Поэтому Юра только молча кипел и уворачивался от рук. Тренировка подходила к концу, а Юри в очередной раз оказался непозволительно близко. Взглянул поверх очков и предложил, мягко улыбаясь: — Тебе с растяжкой помочь? Ну прямо образец невинности! И даже "агапе" в своё время катать хотел, помнится. Юра хмыкнул, ухватил его за руку. — Пойдём выйдем! В спину донеслось: — Что, Юрочка, не выдержал силы эроса? — Иди ты в пень, Баба! — огрызнулся он. — Или к своим хоккеистам в раздевалку прогуляйся — они тебе выше ушей эроса додадут! — Дурак! — вспыхнула Мила. — Нет у меня с ними ничего такого и не было никогда! Гоша невнятно хмыкнул себе под нос непонятно что и в чей адрес, а Виктор крикнул: — Надолго не пропадайте! Юра захлопнул дверь тренажёрного зала. — Ты чего? — Юри жалобно сделал бровки домиком. — Не здесь! Оглядев коридор и решив, что тот для разговора совершенно не подходит, Юра со скоростью и неумолимостью межконтинентальной ракеты затащил Юри в мужской туалет. Хмыкнул, подумав: знаковое место. Первое знакомство — в туалете, признание в любви, дурацкое и совершенно неромантичное, — в туалете, предстоящий разговор — тоже. Возле писсуаров торчал один из Милкиных (или всё-таки нет?) хоккеистов. При виде Юры и Юри он пробормотал что-то про пидоров на льду и сам поторопился свалить. А больше никого здесь не было, Юра специально протопал через весь сортир в закуток у маленького окошка под потолком, чтобы проверить. Ни одной запертой кабинки, ни шорохов… ничего и никого. — Что случилось? — Юри казался едва ли не испуганным. — А то, что хватит уже лапать меня при всех! — Но ты… я… мне казалось, что тебе нравится, — режим эроса отрубился напрочь, и теперь Юри выглядел нежной беззащитной булочкой. "Так бы и сожрал!" — подумал Юра, а вслух сказал: — Нравится, но не когда нас видит кто-то другой, понимаешь? Это личное. Или ты, может, хочешь, чтобы другие попялились и на то, как мы трахаемся? А я вот не хочу! И вообще не готов тобой ни с кем делиться. Даже если они просто смотрят. Ни объятиями, ни поцелуями, ничем! Дождись вечера. Знаешь же, что когда мы вдвоём, я сам тебя постоянно трогаю и не только, — выглянув из закутка и убедившись, что в сортир больше никого не принесло, Юра притянул Юри к себе, целуя быстро и жадно. — Всё будет вечером, окей? — Если силы останутся, — кивнул Юри. — Ну да, тут засада. Чемпионами за красивые глаза не становятся. И потому ради нескольких минут идеального — или близкого к таковому — проката приходилось впахивать на тренировках с утра и хорошо если не до ночи. Порой вечером и сил-то не оставалось на что-то кроме душа и падения на кровать, а сон приходил раньше, чем голова касалась подушки. Но Якова, так любившего вынимать на тренировках души из своих и не только своих учеников, сегодня не было, а Виктор… "Пожалуй, стоит напомнить ему, кто две недели гулял с Маккачином, пока он с Крисом в Швейцарии бухал. Пусть сегодня отпустит нас пораньше", — решил Юра, вместе с Юри выходя из туалета.