Коньки и пирожки

Планы горели синим пламенем настолько часто, что Юра успел и со счёта сбиться, и даже привыкнуть. Казалось, вся жизнь расписана по минутам: тренировки, сборы, съёмки в очередной рекламе и — самое важное — соревнования. Всё вышеперечисленное складывалось удачно и даже более чем, а вот редкие выходные — как попало. Юра уже и беситься перестал, если очередной поход в кино, музей, на концерт или куда угодно ещё накрывались по самым разным обстоятельствам. В конце концов, чтобы не придумать альтернативу, живя в славном городе Питере, надо быть совсем уж без фантазии! А проще всего оказалось не загадывать. Просыпаться, пить чай, иногда завтракать, иногда нет — и всегда спонтанно решать, что делать. И ещё одному важному пункту в этом плане неизменно находилось место. Неспешным утренним объятиям. Сегодня Юра, как обычно, проснулся первым. Потянулся, сонно моргая, поёрзал, закинул на Юри руку, а потом и ногу. — Мрр? — М?.. — невнятно отозвался Юри, но просыпаться не торопился. Юра ткнулся носом ему в плечо, довольно улыбаясь, погладил живот, нахально потискал упругую ягодицу. Едва успел подумать о том, что можно просунуть руку между бёдер и сделать нечто куда более бесстыдное, как Юри зашевелился, поворачиваясь к нему лицом. — С добрым утром. Едва проснувшись, Юри был умилительно-смешной, глаза у него словно не сразу открывались до конца, и Юра, глядя в эти сонные щёлочки, всякий раз чувствовал несвойственную ему обычно сладкую нежность. — Точно с добрым? — хитро улыбаясь, спросил он. И тут же получил лёгкий поцелуй в губы, потом в щёку и в кончик носа. Удовлетворённо кивнул: — Точно. Они ещё немного повалялись в кровати, и теперь уже Юри тискал Юру, словно плюшевую игрушку. А тот успел позалипать в телефон, лениво ища, что интересного сегодня будет в городе. — На Невском после обеда обещают выступление какого-то уличного театра. Сходим поглядеть? — Можно, — кивнул Юри, нежно гладя Юру по щеке. — Или всё-таки на аттракционы съездим? В прошлый выходной дождь помешал… Они не торопились, продолжая обниматься, переплетаясь руками и ногами, иногда мимолётно целуясь. В щёку, в плечо, в подбородок… Только не в губы — глубоких поцелуев с нечищенными зубами оба не любили, а вставать и идти умываться пока ещё слишком ленились. Вот чуть позже, через пять минуточек можно будет встать. Наверное. А пока Юра кончиком пальца провёл по одной брови Юри, по другой… Легонько нажал на кончик носа и хихикнул, услышав в ответ шутливое: — Бип! Юра нажал ещё. — Бип-бип-бип! — послушно выдал Юри и сам засмеялся. Потом вдруг посерьёзнел: — Никому я тебя не отдам. Никогда. Ты ведь только со мной таким бываешь… — И только наедине, — Юра неохотно вывернулся из-под одеяла, думая, что встать всё-таки пора. Целый свободный день впереди — не пропадать же ему даром? — Чаю сделать? — Спасибо, — нахмурился Юри, поднимаясь, — но я уж лучше как-нибудь сам. Он не желал признавать, что Юра способен заварить чай по всем правилам — и затрахавшись. А пить просто чай, заваренный как попало, точнее, как привык Юра, тем более не желал. Вредное дитя Японии с её чайными церемониями, которые, если приглядеться, вовсе не про чай. Юра неизменно только фыркал про себя и думал: "Ну и ладно, сам возись". Он поднялся с постели следом и пошёл в ванную. Как раз можно успеть почистить зубы и умыться до того, как Юри разберётся с чаем. А потом принесёт чашки в комнату, поставит их на тумбочку и нырнёт под одеяло к Юре, снова обнимая. И, может быть, улыбнулся про себя тот, они сегодня вовсе никуда не пойдут…