Коньки и пирожки

Юра поправил лямки рюкзака и снова покосился на Юри, который шёл чуть впереди. Он как раз оглянулся, несколько секунд смотрел в ответ и наконец вздохнул: — Говори уже. — Да с чего ты вообще взял, что я хочу что-то сказать?! — Ты злишься из-за любой мелочи, почти всё время молчишь, — начал перечислять Юри, — пытаешься уйти в себя, а пока мы ехали, пару раз грыз ногти, хотя почти никогда так не делаешь. И я, кажется, знаю, что тебя тревожит. — Тебе бы в детективы идти. — Юра… — Ну хорошо, мне стрёмно! Доволен? Или скажешь, тебе не стрёмно было, когда мы к деду на дачу ехали? — По-моему, — Юри мягко глянул поверх очков, — тебе больше. Юра засопел. Он очень любил Юри, но тот всё равно иногда жутко бесил. Как сейчас, например, когда воодушевлённо топал со станции в Хасецу. Дом, милый дом, горячие источники, мамины котлетки… А Юра стремался его родителям на глаза показываться. Пусть он уже общался со старшими Кацуки, но это когда было! Ещё до того, как он начал встречаться с Юри. И вообще, тогда он по сути к Витьке ездил. А сейчас заявится в дом как бойфренд Юри, и если его родители окажутся категорически против… — Не беспокойся, всё будет хорошо. Такие родные тёплые руки притянули ближе, обвились вокруг, обнимая. Юра тихонько вздохнул, утыкаясь носом в плечо Юри, и прикрыл глаза. А тот продолжал негромко говорить прямо над ухом: — Они меня любят, правда. Любят и хотят, чтобы я был счастлив. И прекрасно тебя помнят. Ну на что им злиться? Мари, если помнишь, вообще прошлый раз была в восторге. — Ага. Я же похож на какого-то милашку из её любимой группы. Но то, что мы с тобой во всех позах трахаемся, уже не так мило, правда? Дед бы хрен смирился и ругал бы меня на чём свет стоит, если бы не ханахаки. — Я знаю. Но он всё-таки принял твой выбор. А мои родители куда мягче в этом отношении. Так что иди и ни о чём не беспокойся. Ты же у меня смелый. — Смелый, смелый, — проворчал Юра. — Могу я пострематься иногда? Юри молча взял его за руку, сплетая пальцы, и снова зашагал к дому. Вспомнилось, что в Японии как-то не принято на людях за руки держаться, не говоря уже про обнимашки посреди улицы. Юра подумал об этом и улыбнулся: из-за любви к нему Юри без колебаний нарушал неписаные правила. Вроде и мелочь, а приятно. Дорога до "Ю-топии" закончилась быстро: казалось, глазом моргнуть не успел, а перед носом уже знакомая дверь. Юра вдохнул поглубже, сжал в кармане руку в кулак и вместе с Юри шагнул через порог. Их встретила Хироко, радостно щебетавшая что-то на японском и тискавшая Юри, пока Юра возился со шнурками — нарочито медленно, всё ещё немного боясь смотреть ей в глаза. Это вам не хулиганов в переулке рюкзаком с коньками дубасить! Мама бойфренда — это крайне серьёзно. Но стоило выпрямиться — и его тоже сгребли в объятия, затискали и засыпали вопросами на английским с жутким акцентом: как шоу, как дорога, всё ли хорошо. Хироко ощупала Юру за бока и щёки, жалостливо ахая, какой же он худой. Неужели Юри его плохо кормит. А потом… Потом Юра завис, не уверенный, что услышал именно то, что услышал: — Он же хорошо с тобой обращается? — А… Э… — Он оглянулся на Юри, вопросительно хлопая глазами, он обнаружил, что тот, кажется, тоже подвисает. — Наверное, мама до сих пор считает тебя тем нежным ребёнком, каким запомнила с прошлого раза, — к ним высунулась Мари, с какими-то свёртками в руках. — По правде сказать, ты не особенно подрос. Юра только фыркнул, демонстративно приподнимаясь на цыпочки. Мари засмеялась и повернулась к Юри: — Привет, братишка. Как вы там на шоу, отттянулись? — Всё как всегда. А папа где? — Футбол смотрит. Но на обед мы с мамой его вытащим. — Идите, идите в комнату, — решила поторопить их Хироко. — Как раз вещи распакуете, пока я на стол накрываю. Всё уже почти готово. Когда они сели обедать, у Юры перед носом предсказуемо оказалась тарелка с самой большой порцией. Кажется, Хироко слишком серьёзно восприняла его худобу. Юра мысленно пометил себе спросить у Юри, не выкатится ли через три дня из Хасецу колобком, но за кацудон принялся с удовольствием. Сам Юри увлечённо болтал с Мари, то на английском — ведь было бы невежливо, если бы Юра их не понимал, — то забываясь и переходя на японский. Тошия был в основном занят едой, но иногда вставлял невпопад что-то про футбол, свою любимую команду, трансфер игроков туда-сюда и прочее, в чём Юра не слишком понимал. Юри поначалу пытался ему переводить, но быстро махнул рукой. — Ну что, убедился, что можно не беспокоиться? — спросил он уже вечером, отмокая вместе с Юрой в горячем источнике. — Попробуй тут не убедиться, когда прямо с порога тискают, как родного, а потом кормят от пуза и старательно следят, чтобы хорошо покушал. И даже, — хихикнул он, — интересуются, не обижаешь ли ты меня! Я правда ждал немножко другого. Особенно после того, как дед… ну было видно, что он пытается смириться, но всё равно не очень рад. — Я понимаю, — Юри улыбнулся, обнял за плечи. — Просто… я вообще не помню, чтобы дома мне что-то запрещали. И почему сейчас это должно было измениться и мне вдруг стало бы нельзя влюбиться в парня? Знаешь, я долгое время не понимал этого. Потом дошло, когда говорил с психологом. Помнишь, у меня мотивация упала в ноль, и я даже подумывал, не бросить ли кататься? Вот тогда. — Ага, — кивнул Юри, — понимаю. Всё, кроме одного: как ты при такой вседозволенности умудрился отрастить настолько жирных тараканов в голове? — Ну… не знаю. Может, ну их? — Юри придвинулся совсем близко и зашептал на ухо: — Давай займёмся кое-чем более приятным. Я даже готов полежать спиной на этих камнях, хотя они, наверное, жутко неудобные. Как-то не доводилось раньше проверять. — Юри! Ты чё, серьезно хочешь прямо тут?.. — Да. Уже поздно, вряд ли кто-то придёт сюда, так что не стесняйся, — и Юри первым полез целоваться. Он так нежно и чувственно ласкал губы Юры своими, что любые возражения сами собой вылетали из головы. Пусть приходит кто угодно — плевать! Как придут, так и уйдут, не маленькие. Тем более, на шоу, в котором они с Юри выступали, график оказался слишком плотным, и на что-то постороннее почти не оставалось времени. Юра успел соскучиться по их близости и потому сейчас откликался более жадно, чем обычно. Вот оторвался ненадолго — и Юри мягко выскользнул из объятий. Сел на камень, откидываясь назад и опираясь на локти. Позвал: — Иди сюда. Красивый, желанный, ждущий именно его, Юру. И невозможно было не податься следом за ним и не потянуться за поцелуем, одуряюще горячим и бесстыдным. — Одного не пойму, — пробормотал Юра, когда отстранился, чтобы вдохнуть глубже. — Это я тебя испортил или ещё Витька со своим эросом? — Я сам испортился, — подмигнул Юри. — Не отвлекайся, пожалуйста. И не послушаться этой просьбы тоже было нельзя.