Сквозь терни к Нирну

Над всей деревней Элионит опустились тяжелые полотна ночного занавеса, и весь мир начал медленно засыпать. Оберон стоял на каменном балкончике, разглядывая затухающие огни окошек одноэтажных домиков. Норд любил перед сном подышать ночным свежим воздухом, а для веселья он ещё придумывал новые созвездия в этом Новом Мире, так Оберон назвал эти земли. Проводя очередную воображаемую линию, соединив несколько звёзд, норд начал придумывать название. — «”Кольцо дракона?” — мысленно рассуждал он, рассматривая колечко, похожее на мордочку рептилии. — Нет…» Одному созвездию было уже дано название: оно было похоже на очаг, который лизали языки пламени. Название дано было соответствующее – «Семья». Оберон вздохнул полной грудью прохладного воздуха. Взглянув на свои огрубевшие руки, похожее больше точильный камень, он вытянул их вперёд и попытался создать базовое заклинание школы «Восстановления» «Лечение». — «Ну же, как учила Фалька, — Оберон полностью абстрагировался от внешнего мира, заглушив все посторонние шумы. От плеча до кончиков пальцев норда, что-то прохладное, холодное, вязкое заструилось по венам и только ладони медленно разогревались. На этом все и кончилось, но Оберон не сдавался и ещё больше сконцентрировался и – о диво! – на ладонях материализовалась полупрозрачная сфера, отливающая золотым цветом. Сейчас главное не потерять то состояние, при котором сфера не рассеивается. Переложив сферу на одну ладонь, Оберон прошёлся взглядом по руке на наличие шрамов. И, к счастью, таковая оказалась на предплечье. Лёгкий порез, который не заживал. Норд приложил сферу, и она тут же слегка деформировалась, что очень испугало Оберона, но все обошлось. Она обволокла ранку, которая тут же начала затягиваться, сопровождая этим приятным теплом. — Оберон? — неожиданно раздавшийся голос отвлёк норда. Он отдёрнул в испуге руку, сфера зашипела, деформировалась и рассеялась, оставив после исчезновения ожог на ранке. — Оберон! Что это такое? — заволновалась Нана, увидев такую странную магию. — Ничего, — норд скрыл под рукавом ожог, но Нана взяла его за руку, засучила рукав и внимательно осмотрела вздувавшиеся волдыри, вырастающие на коже ореолом вокруг ранки. — Такое бывает, когда заклинания выходят из-под контроля. — Из-под контроля? — она окинула его своими недоумевающими зелеными глазками. — Впервые такое слышу и тем более вижу. Максимум в таких случаях обычно оно не срабатывает, но вот чтобы оставлять ожог? Удивительно… — Нана легонько дотронулась до волдырей, потом сделал шаг назад и проговорила. — Лечение лёгких ран первого уровня! — на её ладони появилась зелёная печать, и Оберона обволокла аура такого же цвета. Волдыри исчезли вместе с порезом. — Вот, так-то лучше. Оберон провел пальцем по-белёсому шраму, оставшимся после пореза. Нана скрестила руки на груди, перенесла весь свой вес на одну ногу и прозаически посмотрела на норда. Их взгляды встретились, создав в воздухе напряжение. — Ну? — спросила Нана. — Что?... А, спасибо? — норд невинно улыбнулся и почесал затылок. — Нана, где у вас кузнец? Надеюсь там моя броня в безопасности? — Безусловно, — девушка облокотилась на перила и окинула взглядом деревню. — Так тихо, так мирно… даже не вериться, что Элионит терроризирует «Клык». Мне нравятся ночи, обычно они прохладные, спокойные… тихие. — А где этот кузнец находится? — Во-о-он там, — Нана показала пальцем на небольшой домик с пристройкой, где активно горел огонь и стучали молотом. — Наверное, опять, что-то делает на продажу. Этот гном находка для этой деревни. — Гном? — не понял Оберон и тоже облокотился, наблюдая за деревней. — Да, гном. Ты что не знаешь про гномов? — губы девушки медленно искривились в ухмылке от непонимающего взгляда норда. — Ты действительно не из нашего мира, – Нана хихикнула. — В общем, гномы это раса отличающейся своим небольшим ростом и мастерством кузнечного дела. Живут обычно под горой и в своих недрах куют и куют, все что вздумается, начиная от безделушек, заканчивая до амуниции для солдат нашего Королевства. Между прочим, у нашего короля броня была выкована гномами из Азерлисских гор. Вот это, — Нана вынула из пояса блестящий кинжал с кожаной рукояткой и идеально острым лезвием, — Тоже выковано там. Он мне стоил целое состояние, — надула губы Нана, вспоминая потраченные деньги, — Я копила целый год, но ради такого качества никаких денег не жалко. — Уже поздно, — сказал Оберон и потянулся. — Пора идти спать. Спокойной ночи. — Спокойной, я постою здесь немного ещё, а ты иди. Оберон вошел в свою палату, держа в руке свечку, освещая путь. Дойдя до своей койки, он задул свечу, положил её на тумбу, лёг на кровать и взглянул в окно, разглядывая звёзды, придумывая новые созвездия. Дверь скрипнула, впустив свет с коридора. Силуэт стройной фигуры вошел и тихо закрыл за собой дверь, направляясь к Оберону. — Это я, — тихий голос Наны с другого конца комнаты нарушил мёртвую тишину. Её хлюпающие шаги босых ног об каменные плиты раздавались эхом по всей комнате. — Нана? Что ты тут делаешь в такой час? — Оберон снова зажёг свечу, осветив девушке путь, но это не спасло её от случайного столкновения. — Я? — девушка стиснула зубы, чтобы не закричать от боли после удара коленки об кровать. — К тебе пришла, с вопросами. Разве ночные посиделки не сближают людей? — Не слышал о таком, — Нана села на соседнюю койку от Оберона. — Почему ты босиком? Разве не боишься простыть? — Нет, — Нана демонстративно шмыгнула и с ногами залезла на кровать. — А босая я, потому что у нас строгие правила. Если ложимся в десять, так в десять, и если увидят дежурные ночью кого-нибудь бродящих без причины по храму, то накажут. Так же если бы обнаружили, что моей обуви нет в шкафчике, то поняли бы, что я опять сбежала. А так, сложила несколько подушек под одеяло в своей кровати, чтобы в темноте показалось, что будто сплю, и как только все заснули, так сразу пришла к тебе. — Это… мило? — Оберон сел. — Так, что за вопросы? — Что это за магия, которую ты применил сегодня на балконе? Можешь меня научить? — любопытные изумрудные глаза Наны переливались при мягком свете свечи. Такие вопросы Оберона ввели в ступор. Действительно, как у него получается вызывать заклинания? Как это происходит? Всё что он обычно делал, так это концентрировался, представляя мысленно магическую формулу нужного заклинания, состоящую из даэдрического алфавита в нужной последовательности. Обычно, все заклинания, если верить магической теории, которую Оберон поверхностно изучил, вся сила магии черпается из планов Обливиона, а заклинания создаются благодаря, правильной последовательности букв даэдрического алфавита. К примеру «Лечение» состоит из десяти букв в переводе, которые означают «Да восстановиться плоть моя и душа, чтобы я мог снова побеждать врагов». После использования заклинания большая часть магической энергии возвращается обратно в план, а меньшая рассеивается, превращаясь в ничто. И чтобы полностью не иссушить планы, человек обязан иметь у себя хотя бы немного маны, которая, с остаточной энергии, возвращается в Обливион заменяя исчезнувшую. Но если человек попробует колдовать и без магического потенциала, – так называют людей обладающей маной в Тамриэле, – то у него просто на всего ничего не получится и энергия не будет затронута*. Оберон сам особо не понимал в магии, а поверхностным сухим ответом из учебника одарить Нану не хотел. — Это секрет, извини, — Оберон лег навзничь. — Понятно, — грустно сказала Нана. — Эй! Не смотри на меня так! — лицо девушки залилось румянцем от взгляда Оберона на неё пижаму. — Всё, спать! — Нана задула свечку, и палата вновь погрузилась во тьму ночи. Сегодня было тихо. — Просыпайся Оберон, уже утро, — Нана приложила руку ко лбу, для проверки температуры, и пока норд продирал глаза, она успела пододвинуть маленький столик к его кровати, на котором уже стоял завтрак. Оберон кисло улыбнулся, снова увидев в миске салат. Как подметил норд, в храме едят абсолютно всё, кроме мяса. Желудок его завыл, говоря, что больше не вынесет зелени, но делать было нечего, пришлось есть. — Как тебе? Вкусно? Я туда добавила лимон, чудом нашла последний в кладовке. Оберон кивнул, морща лицо, и тщательно пережёвывая кислые листья. Явно лимон был лишний, сетовал про себя Оберон. — Нана, — неожиданный жесткий и командирский голос заставил норда и жрицу передернуться от испуга. На пороге стояла женщина средних лет, в роскошном белом с золотыми пуговицами одеянии, а седую голову украшал такой же белоснежный колпак с неизвестным символом в центре. Все это выдавало в ней Верховную Жрицу Маителлу, которую Оберон впервые увидел за недолгое пребывание здесь. Её холодный резкий взгляд, словно нож, резал норда по кусочкам. — Нана, ты свободна. На сколько помню, ты пропустила утреннюю службу, поэтому иди хотя бы помолись. — Но… — Свободна, — отрезала Маителла. Нана, поникнув головой, послушно направилась исполнять приказ, и когда она скрылась за дверью, Верховная Жрица села на её место. — Как себя чувствуете? — её голос похолодел на столько, что заставил Оберона вздрогнуть, будто от сквозняка. — Нормально, — достичь такой же температуры голоса, что и у жрицы у норда не получилось. Он отложил пустую тарелку и внимательно начал слушать Маителлу. — Вы должны уйти, — жрица положила ногу на ногу и покосилась острым взглядом на Довакина. Её белые зрачки были словно снег в пургу, такие же холодные и большие. Маителла напомнила умершего, который восстал из мёртвых. — Вообще-то я уже хотел… — Мне не важно, что вы хотите, — прыснула Маителла. — Когда вы сможете уйти? — Я хотел завтра отправиться, но в чём причина спешки? Верховная Жрица подалась чуть вперёд, почти вплотную к лицу Оберона. Норд смог ощутить её холодное дыхание. — А тем, что вы, господин Оберон, плохо влияете на Нану, — она откинулась в исходное положение и продолжила. — Она девушка с трудным и бунтарским характером. Который год я отчаянно борюсь с ней, но усилия себя оправдали. За целый месяц ни одной службы не пропустила! В срок собирала необходимые травы и послушно выполняла приказы! Пока не появились вы, с вашим вредным влиянием. Теперь она снова пропадает ночью, снова пропускает службу, и это, безусловно, ваша вина. — «Ну конечно», — подумал Оберон, вспомнив, как Нана обходит запреты храма. — В общем, я хочу, чтобы вы ушли как можно скорее, — Верховная Жрица встала и направилась к двери. — Я не хочу потерять этот самородок таланта врачевателя из-за… вас, — на последнем слове её лицо брезгливо скривилось. Проводив Маителлу взглядом, Оберон задумался. Затем встал и направился следом за жрицей в коридор. – Маите… – Для тебя Верховная Жрица! — голос её похолодел ниже всякой нормальной температуры, а взгляд был до того острый, что готов был проколоть норда насквозь. — Верховная Жрица, — Оберон поравнялся с ней, — Вы хотите, чтобы я ушёл быстрее? Так? Я сделаю это при одном условии, — Маителла поморщилась, но прерывать не стала. — Я уйду прямо сегодня вечером, но вы обязуетесь меня отпустить в Элионит, чтобы я забрал доспехи и дадите мне денег. — Ты смеешь просить деньги?! — жрица вздыбилась словно конь. — После того, как мы тебя, практически за даром, вылечили, не требуя ничего взамен?! — Маителла сжала руки в кулаки. — Я думаю, — Оберон старался сохранить ясность ума и не разозлиться, — Что это малая плата за то, чтобы я оставил ваш «самородок таланта» в покое. Верховная Жрица раздула ноздри от злобы. — Ладно, но чтобы немедленно ты ушёл от сюда и больше не возвращался. Свои вещи можешь забрать в кладовой в подвале. Как и было обещано, Оберону выдали деньги – пять серебряников. Вещи свои норд не взял, так как планировал это сделать прямо перед уходом из Элионита, но прихватить несколько зелий не отказался. Норду так же выдали жреческий выходной костюм – обыкновенную белую робу. Оберон вышел из храма через главные ворота, высокие и тяжелые двери, и направился вниз по тропе мощенной каменной плиткой, сквозь трещины которой уже пробиваются зелёные сочные ростки. Храм Тринадцати Героев был на самом высоком холме, а подле неё находилась и сама деревушка. Вдоль дороги, ведущей к Элиониту, стояли не только посаженные деревья и цветы, но и тринадцать статуй, которые, как предположил Оберон, и были те самыми героями. Норд сошел с дорожки и очутился в деревне. Испытав любопытные взгляды на себе, он направился первым делом в местный паб, где, как он надеялся, сможет поесть. В тёмной накуренной комнате толпились завсегдатаи, за очередной кружкой тёмного эля. Норд сел за барную стойку и спросил хозяина, есть ли у него чего-нибудь поесть, и желательно мясного. За один серебряник ему принесли два больших стейка, в общей массе которые весили примерно два килограмма. Местные крестьяне разинули рот, как и сам хозяин, когда Оберон с лёгкостью расправился с говядиной в специях. Доев последний кусок, ему, в качестве награды, принесли бесплатное пиво, которое оказалось на вкус горьким. Так же к нему подсели чутка подвыпившие крестьяне, лезущее с вопросами о том, не тот ли он человек, которые упал с неба? Как он очутился здесь? На эти вопросы норд отмахнулся и, сказав, что у него есть дела, ушел из паба, направляясь в следующее место. Кузница представляла собой одноэтажное маленькое здание, стены которого были из глиняны. Гнома Оберон нашёл в пристройке, где и располагалась сама кузница. Вид гнома немного удивил норда: лысый, с окладистой седой бородой по пояс, грубыми чертами лица и широким носом. Его руки были огромны, больше чем у Оберона. Норд невольно сравнил его с маленькой скалой, из-за его массивности. — Ты кузнец? — спросил Оберон, наблюдая, как гном работает за столом и ловко молотком выпрямляет старые гвозди. — А кто спрашивает? — голос его был неприятен, хрипловат. Он на миг взглянул из-под косматых бровей на гостя и тут же вернулся к делу. — Опа… а это случаем не ты упал с неба? — Да, это я, — Оберону пришлось не по вкусу, что его узнают по такой интересной оказии. — Я пришёл за своей бронёй, Нана сказала, что она у тебя. — Нана? — удивленно спросил гном. — Эта не та девушка с синими волосами? Что ты стоишь? Заходи, присаживайся, милсдарь. Меня зовут Анваар, к слову. — Оберон, — норд сел за стол. Гном встал, положил гвозди, подошёл к горну и с силой нажал на сопла меха, создав непрерывную струю воздуха, тем самым разогрев горн, в жерле которого вспыхнул огонь. — Как там на счёт моей брони? Я могу её сейчас забрать? — Какая броня? — выпучил глаза Анваар с неподдельным удивлением. — Ничего на счёт этого не знаю. — Как это? — норд встал и направился к гному. — Вот так. Не понимаю о чем ты. Не расслышал? Не знаю, — безмятежно ответил Анваар и сразу же перевёл тему. — Скажи, а ты тут надолго?.. Оберон внимательно огляделся, надеясь найти свои доспехи, которые гном явно упрятал себе. Он подошёл к верстаку. — …Просто мне уже почти двести лет! Двести! Я не молодею с каждым днём, к сожалению… Норд провёл пальцем по шероховатому верстаку, покрытому чёрной сажей. Прошелся внимательно по нему глазками, и взгляд остановился на неприметной матерчатой тряпке, которое скрывало что-то. — …И если ты хочешь здесь остаться, то у меня есть предложение, как на счёт стать моим учеником? Это ведь великая честь учиться у гнома искусству кузнечного... дела… — Анваар осёкся, увидев Оберона, крутящего в пальцах даэдрический кинжал. Норд внимательно разглядывал его, попробовал остриё, и провел подушечкой пальца вдоль черного лезвия, отливающий кроваво-красным оттенком. — Говоришь, не знаешь ничего? — скрипанул зубами Оберон. Сейчас внутри его зарождалось кипучая злоба, от которой разум немножко затуманился. Больше всего он ненавидел ложь. Грузно ступая, норд направился к гному, который в свою очередь пятился назад, пока не уперся спиной к горну. — Где доспехи? Анваар немного помолчал, потом напружинился, оскалил зубы и сделал смелый шаг вперёд. — Да с чего бы я вдруг боялся человека? — вопрос явно был адресован не Оберону, а самому себе, чтобы успокоиться немного. — Я Анваар Дубовый Щит, таких как ты… Оберон не выдержал, схватил гнома за рубашку, кинул его на пол, придавил коленом грудь и приставил лезвие кинжала к горлу. — Я с тобой шутить не буду, — прошипел Оберон. — Ой, как ты меня сейчас разозлил! И ты на данный момент не в том положении, чтобы возникать! Где моя броня?! — норд начал медленно выходить из себя. Ответом было молчание. Тогда норд схватил его за бороду, подтащил его к горну, перехватился за шиворот и приблизил голову к жерлу, где весело танцевали языки пламени, готовясь вот-вот начать облизывать лицо Анваара. — У тебя последний шанс! — П-продал! — кузнец чувствовал адский жар горна. — Кому?! — С-страннику, – дрожащим колосом ответил Анваар. Оберон отпустил Анваара и тот упал на пол навзнич, тяжело дыша. — Деньги? Где они? — В в-верстаке, — гном сел и тронул своё немного обожженное лицо. Норд открыл первый попавшийся ящик и сразу нашел мешочек. Правда он был маленький и всего золотых монеток было только пять. — Мало того, что ты врал, так ещё и продал за такую малую сумму мою броню?! — оскорбился Оберон. Такой тяжёлый труд норда и продать задешево? Настоящий удар по самолюбию Оберона-кузнеца! — Я-я должен был! — Анваар начал на четвереньках ползти к ногам норда. — Они забрали её у меня и потребовали выкуп за немыслимые деньги! Пять золотых монет! А тут появляется этот странник с красными глазищами и говорит, что он готов купить её как раз за пять золотых! Я не мог отказаться! Удача улыбнулась мне! — Красноглазый? — норд сразу же остыл и вернул себе ясность ума. — У него случайно не пепельная кожа? — Возможно, я не видел, была ночь, но вот глаза точно помню! — гном обхватил колени норда. — Прошу вас, оставьте деньги, на них я смогу выкупить из рабства мою дочь у «Клыка»! Со стороны главной площади послышался колокольный звон и разношерстая толпа начала медленно стекаться туда. — О нет, приехали... прошу вас Оберон, не забирайте у меня деньги, я должен её выкупить! — на маленьких глазках гнома выступили слёзы, и в этот момент сердце норда завыло от жалости и сострадания к нему. — Нет, деньги я возьму, — гном отпустил колени и сел, уперев взгляд в пол. — Но вас в беде я не брошу! Я решу проблему с «Клыком» сегодня же и отблагодарю вас и жриц за помощь! Ты готов поучаствовать в моём плане, по освобождению деревни от их ига и спасению твоей дочери? — гном лихорадочно закивал и в глазах его вспыхнул огонёк надежды. — Тогда слушай, что от тебя требуется…