Сквозь терни к Нирну

В центре площади стояла потрёпанная временем пустая повозка, запряженная гнедой лошадью. Вокруг воза толпились ещё трое всадников, внимательно оглядывающие жителей. С козел спустился юноша с рябым лицом, на вид которому было от силы лет двадцать, с черными сальными волосами, жирной кожей, которая была испещрена прыщами. Его маленькие глазки и вытянутое лицо походили больше на крысиное, нежели на людское. Присвистывая, он направился прямо в центр толпы, встал на импровизированную трибуну в виде ящика, поднял руку вверх и, как он думал, заговорил твёрдым ораторским голосом: — Жители деревни Элионит! — голос был его на удивление пискляв, прямо как у крысы. — Вот уже мы целый месяц вас оберегаем! Вот уже целый месяц мы следим за порядком в деревне и защищаем от тёмных тварей, которые кишмя кишат в этих лесах! — иногда рябой повышал голос, что вкупе с его писключим голосом рождало ощущение будто ножом режут стекло. — И вот мы пришли собирать дань, за такие, так сказать, услуги! Староста! — из толпы вышел старичок по имени Рузфольд. — Вот, это передал Антонио, — рябой достал конверт из полов плаща и вручил Рузфольду. Вскрыв конверт, староста чудом поймал полетевшие вниз маленькие записочки. Внимательно ознакомившись с текстом, староста, посмурнев, повернулся к жителям и громко произнёс: — Розетта, — из толпы вышла миловидная девушка. Рузфольд вручил ей одну из бумажек и продолжил. — Альфред! Том! — каждому вышедшему он вручил тоже по записочке из конверта. — И… Анваар! Гном грузно ступая подошёл к старосте и взял записку своими одеревеневшими пальцами. — И это нужно мне сделать за месяц? — гном издал нервный смешок, взглянув на список. — Да я не выполню и трети от основного, даже при условии того, что мне будут поставлять исправно сырье. — Ничем не могу помочь, Анваар, — горько вздохнул староста. — Мы сами виноваты, что допустили это, и нам приходится расплачиваться. Держись, друг, — Рузфольд глубоко вздохнул и побрёл обратно в паб. Толпа начала расходиться, а всадники и юноша начали отвлеченную беседу. Гном кинул в их сторону злобный взгляд и сразу же отвёл, когда они обратили внимание на него. — Всё плохо? — спросил Оберон, закрепляя даэдрический меч на спине, который, к счастью, был ещё не продан. — Не совсем, — Анваар сел за стол и взглянул на записку. — Просят выковать немыслимое количество мечей и прочего, когда у меня перебои с сырьём… Эх-х, мне бы половину из этого всего сделать! — Не думаю, что ты вернёшься к этому после того, как я разберусь с «Клыком», — Довакин застегнул кожаные наручи, убрал за пояс даэдрический кинжал, надел кожаную клёпанную куртку, вместо жреческого балахона. — Мне стоит чего-то опасаться? — Оберон убрал за пазуху зелья лечения. — Мы ничего о них толком не знаем. Не знаем, где их основная база, откуда они и насколько «Клык» огромен. Но я точно знаю, что их неформальный предводитель является Антонио де Грей. Бывший священный рыцарь Королевства, лучший фехтовальщик холодным оружием и маг второго уровня. Когда он пришёл сюда, то почти разнёс Элионит, пока не добился того, чтобы мы согласились выплачивать дань. Бойся его благородный воин. Он прославился как изощренный убийца. — Не думаю, что он меня остановит. — Но всё-таки как ты сможешь противостоять целой банде? Да притом один!? — негодовал гном и направился к кладовке. — Мне не впервой с этим разбираться. Где-то неподалёку точно есть их палаточный лагерь, где я с ними договорюсь, — Оберон накинул на себя зелёный плащ. — Вот, хоть это надень, а то почти без доспехов идти в логово врага опрометчиво, — Анваар протянул норду железный нагрудник. — Нет, я пойду налегке, — план Оберона был прост. Он проследит за бандитами прямо до их логова, а дальше действовать будет по ситуации. Анваара норд попросил снарядить лёгкими доспехами и мечом. — А теперь давай я тебе помогу отнести вещи. Оберон взял два больших мешка, в котором были сложены клёпанные кожаные доспехи, а гном в свою очередь взял бочку с мечами. Они направились к повозке, в которой уже были сложены остальные вещи. Бандиты «Клыка» часто и громко смеялись, бывали издевались и над жителями. Самый активный был рябой, который не только одаривал каждого встречного пахабным прозвищем, но и красным обидным словцом. Завидев гнома, рябой по-крысиному оскалился и прокричал: — Эй! Гномик! — он приветливо замахал рукой. Анваар коротко взглянул на него своим холодным взглядом. — Ну, зачем так холодно? Я вот хочу дружить! Поэтому давай делиться тайнами, и ты мне расскажешь о том, правда ли то, что тебя выгнали из гномьих глубинок? Может из-за того, что твои собратья-коротышки посчитали тебя мягче камня? Оберон увидел, как в глазах гнома вспыхнули нехорошие злобные вспышки. Норд положил руку на его плечо, качая головой, говоря, мол, не ведись на провокацию. Анваар судорожно вздохнул и залез на повозку. Норд подал ему бочку с оружием и мешки. Гном уложил их рядом с едой и спрыгнул. — Спасибо вам, добрые люди деревни! — словно какой-то лжепророк, рябой развёл руки в стороны. — В следующем месяце мы снова обязательно вернёмся к вам, — глупо поклонившись, он запрыгнул на козлы, взяв в руки поводья. Гнедая лошадь тронулась с места и воз, скрипя колёсами, отправился в путь. Когда бандиты скрылись за горизонтом, Анваар окликнул Оберона. — Держи, — гном вел за поводья вороную лошадь. — Это самый быстрый скакун в этой деревне. — Не надо, — улыбнулся Оберон. В руке норда появилась тёмно-фиолетовая сфера, которую "пульнули" в землю. Из открывшегося портала вышел призрачный скакун, от которого все попятились назад от страха, включая гнома. Оберон ловко запрыгнул на Арвака, пришпорил призрачного скакуна и, взбивая пыль, галопом помчался за повозкой. Долго галопом бежать не пришлось, ведь Оберон довольно быстро догнал повозку. После обеда погода испортилась и ясное чистое небо затянуло свинцовыми тучами. Поднялся ветер. Холодный. Неприятный. Пробирающий до костей даже сквозь плащ. Оберон держался от повозки как можно дальше, но так, чтобы она изредка мелькала в поле видимости. Бандиты из «Клыка» шли медленно, но уверенно. До норда доходили смешки и хохот, от вновь рассказанной шутки. Такое положение дел давало Оберону спокойствие, что его не заметят. Но в один момент смех всё начинал тускнеть, а всадники всё чаще оглядываться. Оберон насторожился и скрыл лицо под капюшоном плаща. Далёкий скрип колёс повозки прекратился, и бандиты встали, взглянув на Довакина. Оберон среагировал поздно и они его увидели. Пришлось ехать прямо к ним. Чувствуя на себе внимательные и подозрительные взгляды, на лбу норда выступил холодный пот. Они явно приметили всадника на призрачном коне, думал Оберон. Впервые в жизни он пожалел, что отказался от нормальной лошади и вызвал Арвака. Оберон резко свернул вправо на развилке и скрылся за стволами деревьев. Пройдя метров сто, он спешился и из-за толстого ствола дерева выглянул на основную дорогу. Повозка двинулась вперёд. Оберон подождал пока они отойдут, и решил продолжить преследование пешком. Благо скорость телеги позволяла не отставать. — Да когда же они придут? — ворчал Оберон и скрежетал зубами, лежа в мокрой траве и внимательно следя за ними, находясь при этом под проливным дождём вечерних туч. Бандиты устроили привал и скрылись в плотно прилегающих друг другу кронах деревьев, тем самым спасшись от дождя. Разведя костёр, они начали готовить себе ужин, и сладкий запах еды сводил норда с ума. Его могучий желудок заурчал, будто дракон, требуя еды. Но Оберон терпел. Терпел холод, терпел голод. Но когда он почувствовал, как его пальцы начали неметь от холода, а дрожь заставляла стучать зубы друг о друга, то решил отойти от них в укромное место и хотя бы скрыться в кронах деревьях от дождя. Набрав по пути влажного хвороста, он сложил его в маленькую кучку. Сконцентрировался и создал в руках «Пламя», которым разжёг небольшой костёр для отогрева. Прислонившись к могучему стволу дуба, Оберон плотнее укутался в плащ, проклиная себя, что не взял еды. Чувство голода было сильным. Невыносимым. Это побудило Довакина сорвать ближайший сук, наточить его и зайти немного в лес в поисках добычи. Сквозь сумерки было проблематично искать добычу, но впереди виднелась небольшая полянка, где пасся кролик. Оберон немного присел и маленькими шажками начал подходить ближе. Кролик миролюбиво жевал травку ни о чём не подозревая. Под ногой норда хрустнула ветка, и на скулах его заходили жевалки от злобы и шанса потерять добычу. Кролик навострил уши и повернулся на источник шума. Их взгляды встретились. Кролик немного напружинился для отступления, явно разгадав намеренье раздражителя. — Кан Дрем Ов! — крикнул Довакин, и из его рта вырвалось наподобие звуковой волны зеленоватого цвета. Кролик расслабился и даже набрался смелости подойти поближе. В глазах его было умиротворение и спокойствие. Оберон занёс над головой копье и молниеносно пригвоздил к земле кролика, попав остриём прямо промеж лопаток. Кролик не издал и звука. В приподнятом настроении Оберон вернулся к своему костру и принялся освежевать добычу, предчувствуя вкусный ужин. На миг он закрыл глаза, а когда открыл, то обнаружил, что уже светло. Резко подорвавшись с места, Оберон рысцой направился к лагерю и с облегчением вздохнул, когда увидел, что бандиты до сих пор спят. Норд откашлялся и схватился за горло от ужасной боли, которая бывает обычно при сильной ангине. Словно десятки рыбацких крючков зацепились за его горло. Всё-таки ту’ум «Гармония Кин» подействовал на связки Оберона не благоприятно из-за продолжительного неиспользования криков после победы над Алдуином. Теперь ему снова придётся опять ежедневно уделять хотя бы полчаса времени и выкрикивать одно или два слова «Безжалостной Силы», чтобы как-то вернуть себя в форму. Первые лучи солнца послужили сигналом для продолжения пути. — Открывай ворота! — донёсся писклявый крик рябого до ушей Оберона. Тяжелая герса лениво поплыла вверх и впустила повозку внутрь форта. Оберон был вне себя от счастья, когда понял, что пришёл в нужное место. И так же был неприятно удивлён, когда обнаружил не небольшой палаточный городок, который обычно и служил базой разношёрстных шаек бандитов, а целый деревянный форт, вынесенным частоколом и одной дозорной башенкой, в которой никого не было. Норд сел на траву и внимательно окинул ещё раз взглядом форт. Стены были примерно метра три в высоту, на которых бдели часовые, облаченные в разные типы доспех: от тяжелых железных, до обыкновенных кожаных. Но как же попасть? Штурмом? Бред. Так как норд не ждал помощи, то решил действовать скрытно. А как иначе? Оберон пригляделся и заметил, что часовые и в ус не дуют, чтобы бдеть, а некоторые вообще дремлют на посту. Понимая, что других идей у него не было, то осталось одно: — Эй «Клык»! — голос норда был хрипловат, а горло до сих пор побаливало. Один из часовых подошёл к краю стены и сонно взглянул на гостя. — Кто ты? — бандит был на вид мужчиной средних лет. Его лицо было скрыто под шлемом. — Я Оберон! Пришёл поговорить с Антонио де Греем на счёт деревни! — Ха! На такую букашку как ты наш глава ни за что не взглянул бы! Убирайся отсюда! — стражник жестом приказал другим часовым ослабить тетиву и вернуться на посты. — Ну значит вы не оставляете мне выбора! — связки Оберона ещё полностью не восстановились, но на два-три ту’ума его точно хватит. Оберон встал напротив Гарсы. Часовые, которых заинтересовал незнакомец, собрались посмотреть на шоу. Даже дремлющие пробудились и пошли поглазеть. Оберон откашлялся, сглотнул, вздохнул полной грудью и выкрикнул: — ФУС РО ДАХ! — из-за рта оглушительным грохотом, похожим на взрыв, вырвалась ударная волна, которая смогла выбить гарсу и отбросить её на несколько метров вглубь. Весь форт, как и земля, на миг содрогнулись, и, казалось, плотно прилегающие частоколы вот-вот посыплются на землю, словно карточный домик. Упавшая Гарса подняла плотное облако пыли и грязи. Оберон вынул свой меч из-за спины и приготовился к битве. Схватившись за мучительно болящее горло, он сплюнул кровью. Сейчас он, скорее всего, не сможет толком говорить. Пройдя во внутрь, Оберон прошелся по лежащей Гарсе и вышел во дворик, где уже начали собираться все бандиты форта. Пыль осела на землю, и Довакин обнаружил, что его окружили. Все были вооружены до зубов. С обнаженными мечами они ждали команды «В атаку» от главаря, который легкой прогулочной походкой вышел из толпы вперёд. — Вот уж не думал, — Антонио был подтянутый, с тонким носом, под которым росли аккуратные усики, кончики которых были загнуты. Одет был белую майку, измазанную красками, черные брюки и кожаные ботинки. Пояс, покрытый драгоценностями, оттягивала длинная и тонкая рапира, – Что один человек способен штурмовать форт напичканный бандитами… тем более один. — Ты Антонио? — голос норда был ни к черту. Почти шёпотом, выдавливая звуки, Оберон продолжил. — Я пришёл от деревни. Предлагаю сначала договорится: вы оставляете Элионит навсегда, и я просто ухожу… — А что я с этого буду иметь? — прервал Антонио, крутя пальцем ус. — Мою благодарность. Толпа, окружившая Оберона, залилась громким и саркастическим хохотом. Как подчитал норд, их было всего пятнадцать. Для такого опытного война как он расправиться было расплюнуть, при условии если норд сможет выкрикнуть ещё один ту’ум. — В общем, — сказал Антонио, поглаживая усы и отдав команду замолчать, — Мне очень интересно, как ты справишься один. Ребята, — шайка напружинилась и приготовилась, — Пришло ваше время! Убейте его! А как расправитесь, так сразу отправимся в деревню и покараем их за дерзость! Бандиты радостно загалдели, подняли руки с мечами вверх. Антонио на пятке развернулся и направился в небольшой домик. Оберон стоял в окружении. Норд внимательно прошёлся взглядом по окружающим его и нашёл слабое звено. Среди них был сутулый и, видимо, ещё зеленый разбойник. Это говорили не только его немного трясущиеся руки, растопыренные ноги, но и лихорадочное моргание и моральная готовность вступить в первый бой. Словно по команде бандиты ринулись вперёд, стремительно и яростно. Оберон тоже бросился вперёд, но только на слабое звено, вынул кинжал и метнул прямо в него. Лезвие легко и непринужденно вошло в горло по рукоять. Бандит споткнулся и упал. Оберон воспользовался брешью. Перепрыгнув умирающего, он вырвался из круга. Крепче сжав меч, норд начал бежать полукругом, а когда вся кучка более-менее столпилась, остановился, сглотнул, сморщившись от боли в горле через силу выкрикнул: – Йол Тор Шул! На бандитов двинулась быстрая, словно вихрь, гигантская огненная стена, и лишь не многие успели среагировать и отпрыгнуть, остальным повезло меньше. От пятнадцати осталось только пятеро, остальные заживо сгорели и замертво упали. Довакин согнулся от боли в горле. Сжав зубы, он бросил на оставшихся взгляд. Те сразу же струсили, по лестнице вбежали на стены, перелезли через них и скрылись. — Огненный шар первого уровня! Оберон инстинктивно упал на землю, и над головой его пронеслась огненная сфера. Норд быстро встал и занёс меч для атаки. На дальней стороне форта стоял человек в черной мантии и посохом. Впервые Оберон столкнулся с боевой магией Нового Мира. И сейчас ему предоставится шанс прочувствовать её на своей шкуре. Единственное преимущество, которое было у Оберона это то, что маги в этом мире проговаривают заклинания, тем самым оповещая противника и давая ему шанс уклониться. Маг взмахнул посохом и в воздухе материализовались ледяные сосульки. На миг они просто парили. Затем быстро, словно молнии, полетели на Оберона. Первую сосульку Довакин случайно отбил лезвием, вторая попала прямо в плечо, а от третьей он смог увернуться. Пока маг искал что-то в сумке, Оберон решил сократить дистанцию. Невзирая на боль, Довакин успел сделать несколько коротких прыжков, ушёл в вольт, от вновь летящей сосульки. – Цепная молния второго уровня! – из кривых и длинных пальцев мага вырвался разряд молнии. Тонкие струйки охватили тело норда, но Оберон не сдался, сильно стиснув зубы, продолжал бежать, навстречу потоку молнии. Глаза мага стали как блюдце и он начал пятиться по мере продвижения Оберона. Уперевшись в стену маг прервал заклинание и отчаянно занес над собой посох, в надежде, защититься. Но нет. Лезвие даэдрического меча с лёгкостью проломило посох, вошло в темечко и проскользило прямо до самых бёдер, почти располовинив тело. Норд огляделся. Он остался один. На выжженной земле ту’умом форта. Оберон вынул чуть подтаявшую сосульку из плеча и направился в маленький домик, куда вошёл Антонио. Дом из себя представлял одну большую комнату, в которой был навален награбленный хлам. Стены украшали красивые полотна картин, с самыми разными сюжетами, но большее пространство стены занимал гобелен с вышитым гербом в виде серого клыка. В центре комнаты стоял Антонио, виртуозно нанося мелкие мазки на холст мольберта. На поясе отсутствовала рапира. Идеальный шанс расправиться с ним быстро. Увлеченный делом, Антонио даже не заметил, как Оберон подкрался сзади. Но случайно задетая вещица, которая громко упала, заставила главаря оторваться от дел. — О! — удивленно выпучил глаза он. — Ты выжил! — Антонио бросил кисть с палитрой в сторону. — Я удивлен. Оберон что-то невнятное проскрипел в ответ. Последний ту’ум дался ему очень тяжело и теперь в течении минимум двух дней он точно будет говорить с трудом. — По твоему выражению, вижу, что ты предлагаешь мне сдаться, — Оберон кивнул. — Ха, вот только Антонио де Грей никогда не сдаётся! — его рука нырнула в кучу хлама, и вынырнула с изящной рапирой. Обнажив четырёхгранное лезвие и откинув в сторону ботт, Антонио встал в позу фехтовальщика. — Начнём! Первый атаковал Антонио. Его резкий и смертоносный выпад колющим ударом стоил бы Оберону жизни, если бы норд случайно не споткнулся об скомканный ковёр на полу. Рапира, звонко разрезая воздух, пролетела над головой норда. Оберон вскочил и занёс над головой меч. Антонио издевательски смотрел на противника. Комната наполнилась лязгом клинков и искрами, высекавшимися сталкивающимися лезвиями. Антонио вертелся, крутился, отскакивал, делал вольт и парировал каждый удар Оберона. Довакин напористо шёл вперёд, задавая темп и вкладывая весь свой вес и силу в удары. Антонио сделал вольт вправо, с трудом парировал очередной удар. Сделав финт, на который как ребёнок повёлся норд, Антонио начал контратаку. Теперь он задавал темп, с которым норд просто не справлялся, и некоторые удары пробивали его защиту. В один из таких моментов Оберон парировал укол, отскочил и решил попробовать перейти в контрнаступление, которое не увенчалось успешно. Антонио ускорился и Оберон вообще выпал из колеи. Главарь бандитов решил закончить дуэль. Поддавшись и заставив Оберона уверовать в то, что он нашёл его слабое место, Антонио заманил норда в ловушку, которая успешно захлопнулась. Довакин напружинился и сделал выпад. Антонио ловко отскочил, быстро его обошел и засадил рапиру прямо промеж лопаток. Норд судорожно начал хватать ртом воздух. Выпустив меч из рук, он упал на колени, обхватив руками лезвие. — Пора заканчивать с этим! — Антонио всадил ещё глубже рапиру и медленно начал крутить её, создав такую боль, что Оберон боялся вот-вот потерять сознание. Антонио резко вынул рапиру. Оберон упал в свою лужу крови и попытался встать на трясущихся от усилий руках. Перевернувшись навзничь, норд начал закрывть рану на груди обеими руками, сквозь пальцы которых просачивалась алая кровь. Антонио внимательно и даже любовно осмотрел врага, гордясь своим мастерством. Приложив острый конец к горлу, он слегка надавил, затем резко отвёл для удара рапиру и… замер. Его прежняя улыбка исчезла, розовенькая кожа побледнела. Антонио выпустил рапиру из рук, приложил палец к виску и закричал: — КАК ЭТО МОМОН СМОГ УНИЧТОЖИТЬ НАШУ БАЗУ!? — от крика дом, казалось, затрясся. – Этого не может быть, — дыхание Антонио перехватило, и он нервно сглотнул. Не обращая внимания на Оберона, де Грей зашагал взад вперёд, нервно поглаживая усы трясущимися руками. — Надо идти… — сказал он это очень странно, не своим голосом. В красивых глазах читался звериный ужас, ни с чем несравнимый. Он вытянул руку. — Ближняя телепортация первого уровня! — на ладони появилась печать. Антонио охватила синяя аура и через несколько мгновений, его силуэт растворился в воздухе. Оберон лежал, истекая кровью. Сознание плыло, мысли тягуче путались в голове. Бросив все последние силы, норд залез в карман и вынул зелье лечения. Открыв зубами пробку, Оберон вылил в себя приторную и немного газированную жидкость. Рана на груди затянулась, и кровь перестала сочиться через пальцы. Довакин сел и прислонился спиной на хлам, переводя дух и мучаясь от боли в горле.