Обманчивый свет

В какой-то момент Сэмми подумал, что время остановилось. Стало непривычно тихо, и в этой самой тишине он был наедине с человеком, от которого не знал чего ожидать, и, что ещё хуже, он не мог даже взглянуть на него, потому что боялся сделать любое движение, которое тот мог расценить неправильно. Сэмми долго ещё стоял неподвижно, не видя ничего, что творится вокруг. Появилось чувство нереальности происходящего, и Сэмми вдруг захотелось, чтобы оно стало больше, тогда у него получилось бы ненадолго забыться. Неожиданно его руки опустили вниз. Мягко, без всякой спешки, и он не сопротивлялся. Сэмми, боязливо щурясь, наконец поднял глаза на Нормана. Лицо у бывшего киномеханика было напряжённым, и когда он вдруг улыбнулся, Сэмми совсем растерялся. Улыбка получилась вялой. Она дрогнула, став практически неразличимой, но и этой улыбки было достаточно, чтобы несколько неглубоких морщин на лбу разгладились, с лица пропало напряжение, и оно стало приветливее. После этого Сэмми удалось разглядеть сочувствие, с которым Норман смотрел на него, и которое не удалось выразить через улыбку. Сэмми подумал, что лучше бы Норман был зол или, может, безразличен к тому, что происходило, ведь когда он старался быть дружелюбным, Лоуренс не знал, как реагировать и стоит ли вообще на всё это вестись. — Сэмми. — Тихий голос, гораздо более приятный для слуха. Норман смотрел Сэмми в глаза и пытался подобрать хотя бы несколько правильных слов, которые сейчас для них двоих оказались бы не лишними. Лоуренс встретился с ним взглядом, тем самым заставив задуматься совершенно о другом. Пусть Норман и подзабыл, каким Сэмми был в прошлом (он никогда специально к нему не присматривался), но с трудом верил, что на него смотрит тот же человек. Глаза стали необычайно большими, невыразительными, Сэмми как-то лениво водил ими из стороны в сторону. Под ними залегли глубокие тени. Когда утративший блеск взгляд остановился на Нормане, в нём не появилось ничего, лишь промелькнули на секунду усталость и страх. Лицо побледнело, волосы безобразно слиплись. Нос покраснел и распух, и Норману не пришлось долго соображать, кто был тому виной. — Извини, Сэмми, — произнёс Норман, недовольно хмурясь. Он подумал, что несколько лет назад сама мысль о том, чтобы просить прощения у такого, как Сэмми Лоуренс, очень бы позабавила его. Сэмми насупился, кое-как подавив в себе желание посоветовать Норману оставить все свои извинения при себе. Да кому они нужны, особенно столь неубедительные? «Всем будет лучше, если я лишний раз буду помалкивать», — решил он. Норман, будто читая его мысли, подумал: «Ты действительно окажешь мне большую услугу, если перестанешь говорить всё, что придёт на ум». Они переглянулись. Оба понимали, о чём думает другой, и были удивлены тому, как неожиданно и как легко оказались на одной волне. — Ты больной, Норман. Заявляю с полной ответственностью. — Говорил он ровно, спокойно, не было в его голосе прежней пренебрежительности. Раньше он бы высказал всё ещё раз, продолжил стоять на своём, не заботясь о последствиях, но теперь в нём поутихло былое раздражение, словно новая жизнь показала ему, сколько фальшивого и не важного было в его прошлом. — Не рассчитывай, что я стану оправдываться перед тобой. Я хочу, чтобы ты поверил в то, что мне нет нужды причинять тебе вред. Просто веди себя чуточку осторожнее. Иначе, знаешь ли, избавиться от тебя будет гораздо легче, чем сделать то же самое с этой дрянью, — Норман указал кивком головы на кинопроектор. — О чём это ты? — спросил Сэмми. Норман напрягся, в очередной раз недоверчиво посмотрев на Лоуренса, но тот лишь пожал плечами. «Нет ни единого шанса, что я сбегу. Делай что хочешь», —говорил этот жест. Норман впервые позволил себе отпустить Сэмми и отстраниться. Такого абсурда ему вытворять до сих пор не приходилось. Довериться, повернуться спиной к тому, кто мог тут же воспользоваться такой возможностью. Но ведь Сэмми человек, а не сотый по счёту монстр! Ему можно верить, Норман на это надеялся. Он видел в этом необходимость. — Вот чёрт, — протянул Сэмми мгновение спустя, морщась от отвращения, когда Норман, пусть и заметно медля, повернулся. Он ошарашенно рассматривал спину Нормана Полка, на которой, кажется, не осталось живого места. На Нормане была рубашка, но сзади она оказалась рваной и липла к пояснице. С неё изредка стекали на штаны чернила. Чёрные капли медленно вытекали из глубоких дыр, усеявших спину, каждая размером с крупную монету. Лоуренс не знал наверняка, испытывал ли бывший киномеханик боль, но видел, как при каждом сокращении мышц из ран выплёскивалась тёмная кровь. Норман не устоял на месте дольше пары минут и развернулся. Он не подошёл ближе, и от этого, несомненно, Сэмми ощутил облегчение. Вздохнув, Полк заговорил вновь: — И никуда от этого не деться. Каждая моя попытка ни к чему не приводит. Далее голос его сорвался, и Норман замолчал, без интереса смотря Сэмми в глаза.