Под вороным крылом

— Че-его?! Джейс подавился кофе и закашлялся, да так сильно, что Алек забеспокоился: не помер бы. Лайтвуд вылетел из тренировочного зала, ничего не объяснив ошарашенной Клэри. Чувствуя, что задыхается, парень упал на колени около комнаты Джейса и забарабанил тому в дверь так яростно, что перепуганный Эрондейл даже штанов не успел надеть и теперь сидел перед Алеком в одном белье, пытаясь выяснить, что произошло. — А руна точно такая? — допытывался блондин. — Точно, — бесцветным голосом отозвался Лайтвуд. — Один в один. — С ума сойти, — прошептал Джейс, закрывая лицо руками. — Значит, вот что имел ввиду Магнус, когда говорил, что соулмейт уже здесь. Она же недавно прибыла. — Я просто не могу поверить, — пролепетал Алек. — Просто не могу. Ему казалось, что ужас последних недель снова обрушился на него неудержимой лавиной. Только он успокоился насчет необъявляющегося соулмейта, только принял это, как вдруг Клэри со своей руной… То есть, с его руной. С их руной, в общем. — Погоди-погоди, — вскочил Джейс и принялся вышагивать по комнате, — помнишь, Магнус сказал тебе, что твой соулмейт — рыжая? А Клэри-то вообще не рыжая. Алек сверлил взглядом пол и думал. Джейс прав. На той стороне он видел рыжую девушку. А волосы Фэйрчайлд вообще ни под каким углом не были рыжими. Стоп… — Джейс, — нахмурился брюнет, вскидывая голову, — я утром был у Клэри дома, забирал её. — И что? У неё есть симпатичная сестренка? — поиграл бровями Эрондейл. — Да иди ты, — буркнул Алек. — Её отец — Валентин Моргенштерн. — Ничего себе кино, — оседлал стул Джейс и придвинулся ближе к брату. — Тот самый, с которым дружили твои родители? — Угу, — кивнул Лайтвуд. — А теперь подумай. Он — Моргенштерн, а Клэри — Фэйрчайлд. Почему? — Ну, знаешь, у каждой семьи свои заморочки. Парни уже долгое время сидели, каждый погрузившись в свои мысли, когда раздался требовательный стук в дверь. — Кого там принесло? — «доброжелательно» отозвался Эрондейл, нехотя поднимаясь со стула. — Да я открою, — произнес Алек, еще не вынырнув из своих мыслей, и подошел к двери. Увидев на пороге Клэри, Лайтвуд ойкнул и тут же захлопнул дверь перед носом девушки. Джейс, удивленно приподняв брови, рассмеялся. — Лайтвуд! — раздалось из-за двери. — Что происходит? — Мужские разговоры, — отозвался блондин. — Зайди попозже. Девушка снова постучала в дверь. — Занято, — выпалил Алек, на что Эрондейл прыснул хохотом. — Алек! — не унималась брюнетка. — Что это за руна? Почему ты так на неё смотрел? — Я тебе позже объясню, и, думаю, ты будешь не в восторге, — усмехнулся Алек. Клэри фыркнула и пошла прочь от комнаты Эрондейла. Она не на шутку перепугалась, когда увидела, как расширились глаза Алека при виде её неизвестной руны, как он, не мигая, смотрел на багровые рубцы и беззвучно шевелил губами. Девушка была полна решимости выяснить, что произошло, поэтому кинулась вслед за учителем. Только найти его оказалось немного труднее, чем она предполагала. Теперь Клэри осталось только ждать, когда Лайтвуд соизволит объяснить ей, что произошло и что это за руна.

***

— Может, ты уже расскажешь мне, что это за руна? Алек вздрогнул, так громко прозвучал этот вопрос в звенящей тишине библиотеки. Клэри читала книгу об административном составе Конклава и должна была сдать ему некое подобие зачета сегодня, но девушку явно волновали другие мысли. Прошла уже неделя с того вечера, когда Лайтвуд понял, что Клэри — его соулмейт, а он так и не сказал ей ничего. Брюнетка терпела, молчала, считала, что ему нужно время, чтобы все обдумать, но в итоге убедилась, что охотник просто тянет время. — Не думаю, что сейчас лучшее время для этого, — отозвался парень, желая целиком скрыться в книге, которую читал. Точнее, пытался. Мысли о соулмейте не давали сосредоточиться на каком-либо деле, а когда этот соулмейт ходит у тебя под носом каждый день, и вовсе тошно становится. — Ты готова отвечать на мои вопросы? — Лайтвуд, ты меня уже достал! — не выдержала Клэри и хлопнула книгой по столу. — Всю неделю пудришь мне мозги, увиливая от ответов на мои вопросы. Либо ты рассказываешь мне правду сейчас, либо… — Либо что? — усмехнулся парень, поворачивая голову и смотря охотнице прямо в глаза. — Ты ничего не можешь мне сделать, поэтому я расскажу тебе правду тогда, когда посчитаю нужным. Фэйрчайлд почувствовала, как внутри клокочет злость. Сколько можно? Правда о руне касается в первую очередь её, ведь её тело эти рубцы украшают всю сознательную жизнь Клэри! Он просто не имеет права молчать! Но она понимала, что и правда не может ничего сделать этому проклятому Лайтвуду. За её грубость в начале обучения она отплатила, можно сказать, телом, когда его сплошь и рядом украшали лиловые синяки. Повторения этой истории Клэри уж точно не хотела, поэтому всё, что она смогла сделать, это резким движением отодвинуть стул и вылететь из библиотеки, с грохотом закрыв дверь. Алек, проследив взглядом за своей ученицей, устало откинул голову назад и положил на лицо раскрытую книгу. Ему самому уже порядком надоели молчаливые вопрошающие взгляды Клэри, её нервозность, из-за которой он невольно нервничал сам. Но как рассказать ей о том, что они предназначены друг другу самими небесами, что их руны появились, чтобы дать им понять, что они — соулмейты? Лайтвуда так ошарашили собственные мысли, что он резко выпрямился на стуле. Книга с шлепком упала на пол, но парень смотрел в стену и не мог понять, как он упустил такую важную подробность. В голове тут же зазвучали слова Магнуса: У него есть такая же руна, точно такая же, и появилась она у него тем же путем, что и у тебя. Он умер и воскрес. Клэри тоже прошла через смерть и возвращение с того света? Но как? Что с ней случилось? Алек не видел под руной шрама, как было у него. Как она умерла?

***

Попытка поговорить с Джейсом об Алеке и его странном поведении с треском провалилась. Эрондейл бегал от нее по всему Институту, умело прячась в самый последний момент. Клэри ничего не оставалось, кроме как ждать. Девушке казалось, что ожидание — самое худшее чувство на свете. Он что-то знает про неё, про её руну, о значении которой сама Клэри понятия не имеет. Он знает. Поэтому так странно на неё смотрит, когда она притворяется, что не видит его взглядов, поэтому пытается выведать что-то о семье. А черта с два, Лайтвуд! Клэри не собиралась ему ничего рассказывать. Обойдется. Если он ей не рассказывает, то и она будет молчать.

***

Алек прекрасно знал, что его ученица не расскажет ему ровным счётом ничего, именно поэтому поздно вечером, когда все занятия уже закончились и очередная перепалка с Клэри была позади, Лайтвуд вместе с Джейсом шагнул в клубящийся портал. У него просто не было другого шанса узнать правду. Постучавшись в дверь дома Клэри, Алек занервничал. А вдруг Валентин тоже станет протестовать и ничего не расскажет? Моргенштерн открыл далеко не сразу, и Алек прикусил язык, вспомнив, что мужчина болен и еле передвигается. — Здравствуй, Александр, — мягко улыбнулся Валентин, но тут же посерьезнел. — Что-то с Клариссой? Где она? — С ней все хорошо, — вмешался в разговор стоящий рядом с Алеком Джейс. — Она уже готовится к отбою. — Хорошо, — Моргенштерну заметно полегчало. Он бросил взгляд прищуренных глаз на Джейса. — А ты, очевидно, Эрондейл? — Да, — заулыбался блондин и только потом спохватился и протянул мужчине руку, — Джейс Эрондейл. — Очень приятно, — Моргенштерн пожал протянутую руку. — Входите. Парни вошли в полумрак прихожей, оттуда вслед за хозяином дома — в гостиную. — Чай? Может, кофе? — засуетился Валентин, ковыляя на кухню. — Мистер Моргенштерн, не стоит, я сам, — обогнал его Алек и скрылся на кухне. Валентин тяжело вздохнул и опустился на диван. Джейс уже привычно оседлал высокий стул и расположился напротив Моргенштерна, с интересом разглядывая последнего. У Эрондейла была своя причина прийти сюда. Последний визит к бабушке многое прояснил с той фотографией, которая не давала блондину покоя вот уже несколько недель. И Валентин был на этой фотографии. — С Клэри точно все хорошо? — прервал размышления Джейса Моргенштерн. — А? Да-да, все хорошо, — очнулся тот. — Они с Алеком только закончили тренировку, она пошла к себе, а мы сюда. — Родство с Инквизитором даёт некоторые привилегии, да? — подмигнул ему Валентин. — Летать порталами сюда в ночное время суток не очень-то законно. — Это очень важно, — уверил его Джейс. — И это касается Клэри. Валентин подался вперёд, трость, которую он сжимал в руке до этого, упала на пол. — Они вместе? — с беспокойством спросил он, метнув взгляд в сторону кухни. — Что? Нет, — усмехнулся Эрондейл, — хотя… — Джейс, притормози, — прервал брата Алек, возвращаясь из кухни с подносом в руках. — Не грузи его. — Александр, вы меня пугаете, — переводя взгляд с одного охотника на другого, опасливо выдал Валентин, но кружку с чаем из рук Алека принял. — Я сам себя иногда пугаю, — усмехнулся Лайтвуд, присаживаясь рядом с Моргенштерном на диван. — Мы здесь по очень важному вопросу. — Я вас слушаю, — Валентин посмотрел прямо в глаза Алеку, немало смутив последнего. Он не знал, можно ли вообще о таком спрашивать, тем более не являясь даже другом Клэри. Но обстоятельства вынуждали, и брюнет, тяжело вздохнув, начал. — Что вы можете рассказать о странной руне на груди Клэри? Валентин поджал губы и опустил взгляд в пол. Он прекрасно помнил всё, до малейшей детали, но вот уже больше десяти лет никому не рассказывал о том страшном дне. — Это действительно так важно? — прохрипел он, чувствуя, как садится голос от вновь переживаемых ощущений. — Да, — коротко ответил Алек, внимательно наблюдая за Моргенштерном. — От этого зависит дальнейшая жизнь вашей дочери. Валентин молчал, а парни напряженно ждали. Неужели там что-то настолько ужасное, что мужчина не в силах даже начать рассказ? Но они даже не представляли, насколько.

***

— Мамочка, — подняв изумрудные глаза, прошептала маленькая пухленькая рыжеволосая девочка, — зачем это? — Всё будет хорошо, детка, — улыбнулась женщина, завязывая крепкий узел на толстой веревке. — Залезай на стульчик. — Это игра такая? — дрожащим голосом спросила девочка, взбираясь на стул, поставленный в центре комнаты. — Можно и так сказать, — еще лучезарнее улыбнулась дочери Джослин. — Клэри, ты ведь знаешь, что мамочка тебя любит и никогда не обидит, да? — Да, — улыбнулась малышка в ответ, внимательно наблюдая за тем, как мать пробует узел на прочность. — Я тоже люблю тебя. Женщина, улыбаясь, накинула петлю на шею дочери и чуть затянула сзади. Обошла девочку и взяла её лицо в свои ладони. — А почему Джон с нами не играет? — взяв ручками маму за запястья, поинтересовалась Клэри. — Для Джона я придумала другую игру, — смотря в глаза дочери, пояснила Джослин. — А для тебя — эту. Давай играть? — Давай, — опасливо покосилась на пол девочка. — А как? И зачем эта штука? — она подергала за петлю на своей шее. — Ты сейчас должна будешь прыгнуть вниз, а эта веревочка тебя поймает, — погладила дочь по рыжим волосам женщина. — Поняла? Клэри коротко кивнула, однако смотреть на пол все равно боялась. Но маленькое сердечко свято верило в материнскую любовь, поэтому девочка, зажмурившись, спрыгнула со стула. — Мамочка, — плакала и хрипела Клэри, силясь наткнуться ногами на стул и оттянуть веревку от шеи. — Мамочка… Джослин молча наблюдала за тем, как дергается тело дочери, как слезы текут по пухлым щечкам, как обессиленно опускаются ручки. Клэри затихла. Маленькое бездыханное тело медленно качалось из стороны в сторону.

***

Алек и Джейс сидели, не в силах поверить своим ушам. Лайтвуд почувствовал, как слеза скатилась по его щеке, но вытереть влагу он не мог. Валентин говорил полушепотом, парни слышали, как он всхлипывает. — Я пришел с работы, а там… Я думал, что умру прямо на пороге комнаты. Я вытащил Клэри из петли, чуть не избил жену, но тут пришел сын… Сын? Алек словно очнулся. — У Клэри есть брат? — хриплым шепотом спросил он. Но Моргенштерн не ответил ему. Парни переглянулись. У Джейса в глазах застыло выражение сожаления и неподдельного ужаса, Алек сам пытался осознать всё, что говорил Валентин. — А ночью она воскресла, — вдруг продолжил Моргенштерн. — Заплакала, прибежала к нам. Я был в полном шоке, а Джослин хмуро отвернулась от дочери. А потом она показала нам руну. Я немало времени провел, изучая рисунок, но так и не смог понять, что он обозначает. Охотники замолчали. Парни пытались хоть как-то осознать сказанное Валентином, а он сам боролся с эмоциями, вновь вызванными этой ужасной историей. Он долгие годы старался забыть об этом ужасном вечере, но так и не смог, и даже теперь иногда просыпался ночью от страшного кошмара, возвращающемся к нему снова и снова. — Она этого не знает, как я понимаю? — нашел в себе силы заговорить Алек. — Нет, — помотал головой Моргенштерн. — Не помнит. Пару раз про руну спрашивала, но я не смог рассказать. И парни прекрасно поняли, почему. Весь ужас, описанный Валентином, просто не укладывался у них в головах. — А где сейчас мать Клэри? — вдруг подал голос Джейс, впервые за все время рассказа. — Понятия не имею, — прошелестел Валентин. — Я не видел её уже шесть лет, но до сих пор люблю… — Почему она так поступила? — понимая, что делает больно, спросил Алек. — Мстила, — выдохнул мужчина. — Подозревала меня в измене. Но я никогда даже не думал предать её. Джейс и Алек только тяжело вздохнули. Они не в праве были расспрашивать дальше, да и просто не могли. Слишком шокирующей оказалась история семьи Клэри. — Вы сказали, что от правды о руне зависит жизнь моей дочери, — голос Моргенштерна так неожиданно прорезал звенящую тишину, что парни вздрогнули. — Почему? Лайтвуд замялся. Он не знал, как отец Клэри отнесется к их приговору, но утаить от этого мужчины истину брюнет просто не мог. Валентин открылся им, почти незнакомым людям, вывернул душу наизнанку, и Алек не имел права промолчать. — Эта руна… Такая есть только у двух человек во всем мире, — начал охотник, но Валентин перебил его. — Соулмейты? — Да, — коротко кивнул Алек. — Кто второй? — озадаченно спросил Моргенштерн, почему-то посмотрев на Джейса. — В этом-то вся соль, — невесело усмехнулся Лайтвуд и оттянул воротник футболки, обнажая огромный шрам и руну. — Я. Так он и думал. Валентин сразу понял, еще в первую встречу, что не просто так Клэри попала именно к этому парню. Мужчина чувствовал: брюнету можно доверять. Именно поэтому он без опаски рассказал ему правду о смерти дочери. Моргенштерна не настораживала даже ориентация парня, о которой ему рассказала Клэри. Уж он-то знал, что настоящая любовь способна на чудеса. Вот только самого Валентина эта любовь едва не загнала в могилу. Позже, уже выходя из дома Валентина, Лайтвуд опомнился. — Простите, что задаю такой вопрос, но почему у вас с Клэри разные фамилии? — Это ты у нее спроси, — устало улыбнулся Моргенштерн, опираясь плечом на косяк. — Она мне-то толком не объяснила. — Понял, — кивнул Алек. — Извините, пожалуйста, что побеспокоили. Больше такого не повторится. — Ничего страшного, Александр, — отозвался Валентин. — Если это касается Клэри, я всегда готов помочь всем, чем смогу. — До свидания, — мягко улыбаясь, попрощался Алек, уже сходя с крыльца. — До свидания, — вторил ему Джейсу, спускаясь следом за братом. — Здоровья вам. — Спасибо, — слабо улыбнулся в ответ Моргенштерн. — До встречи, юноши. Два высоких силуэта удалились по темной улице, а Валентин, тяжело дыша, зашел в дом и закрыл дверь. Слезы вновь выступили на глазах мужчины, стоило ему только вспомнить о том, что он рассказал молодым охотникам. Моргенштерн, чувствуя, что задыхается, осторожно опустился на тумбочку, расстегнул верхнюю пуговку рубашки. Резко закололо в сердце, и охотник понял: всё, это конец. Вместе с простым осознанием пришло облегчение. Он устал так жить, устал чувствовать себя беспомощным и бесполезным. Слезы застыли в уголках глаз, мысли путались. Валентин Моргенштерн умер тихо, с мягкой улыбкой на губах.