Под вороным крылом

— Алек, да постой же ты, дурак, — раздался из-за спины голос Джейса, и Лайтвуд, до этого бесцельно бродивший по Институту, замер. Блондин был взмылен. Эрондейл оказался психически более крепок, нежели его названный брат, поэтому уже несколько часов бегал из кабинета в кабинет, оттуда в портал в Аликанте к Имоджен, через несколько минут возвращался обратно и снова бежал в первый кабинет. И это все при условии, что ему, как одному из главных подозреваемых в убийстве, было запрещено покидать даже собственную комнату. Парень никак не мог поверить в то, что несправедливость существует на этом свете, и с самого утра, с момента знакомства с агентом Долорес и введением в курс дела, пытался найти хоть какое-то доказательство того, что они с Алеком не виновны в смерти Валентина. До вечера, то есть до официального вскрытия, оставалось всего ничего, но Джейс уже был вымотан по самое не хочу. А Лайтвуд, трясущимися губами объявивший себя убийцей, просто ходил по Институту и пытался осознать, что натворил. Парабатаям так и не удалось поговорить, потому что утром Джейс не смог добиться от Алека разумной речи, а теперь банально не мог его найти. — Ну чего ты выдумал, а? — останавливаясь и упирая руки в колени, выдохнул Джейс. Парень реально бегал по всему Институту и искал брата. — Какое «убил»? От последнего слова Алек сморщился и отвернулся от блондина. Тот покачал головой и, приобняв брата за плечи, медленно повел его в сторону его же комнаты. — Слушай, я не такой чурбан, как многие думают, — попутно вещал Эрондейл. — Я прекрасно видел, что Моргенштерн болен. Если у него элементарно не выдержало сердце, мы-то тут причем? — Элементарно? — тут же взвился Лайтвуд, скидывая руку Джейса со своих плеч. — Да я своими расспросами загнал его в могилу! Эрондейл скривился и быстро огляделся. «Чуть-чуть до комнаты не дошли», — мысленно вздохнул парень. — Алек, успокойся, — попытался вразумить брата блондин. — Все покажет вскрытие. Нам остаётся только ждать результатов. — Какой смысл? — отвёл взгляд Алек. — Я все равно никогда себя за это не прощу… — Ты разговаривал с Клэри? — решил перевести тему Эрондейл. — Смеёшься? — хмыкнул Лайтвуд. — Она как вылетела из кабинета, так я её больше и не видел. Да попросту не мог. Алек чувствовал себя безмерно виноватым перед охотницей и не знал, чем ей помочь. Парень не винил её за пощечину, он понимал, что сам бы на её месте крушил все вокруг, это она ещё хорошо держится. Лайтвуд знал, что разговора им не избежать, да и поговорить с девушкой было просто необходимо, учитывая все, что навалилось на них в последние дни и недели. Точнее, навалилось на одного Алека, но в одиночку справляться с судьбой соулмейта он не собирался. В конце концов, Клэри должна знать, из-за чего умер её отец, а это напрямую связано с руной девушки. Как ни крути, а все вертится вокруг них двоих.

***

Джейс направлялся к комнате Клэри, чтобы узнать, хотя бы косвенно, как девушка себя чувствует. Только парень собрался тихонько постучать в дверь, как та осторожно открылась и оттуда, спиной вперед и на цыпочках, вышла Стефани. Охотница двигалась очень тихо, не спуская взгляда с того, что происходило внутри комнаты. Долорес была так поглощена своей незаметностью, а Джейс — открывшейся перед ним картиной, что столкновения было просто не избежать. Почувствовав спиной, что коридор резко закончился чьей-то грудной клеткой, шатенка обернулась и столкнулась нос к носу с Эрондейлом. Заметив в кофейных глазах долю испуга, Джейс усмехнулся. — Джонатан, — выдохнула Стефани, наощупь находя дверную ручку и закрывая комнату Клэри от любопытных глаз блондина, — что вам здесь нужно? — Ну, во-первых, — засунул руки в карманы брюк Эрондейл, — Джейс, а не Джонатан. — Но в документах… — начала было Долорес, но парень перебил её одним лишь искривлением губ. — Я — Джейс, и всегда им был. Во-вторых, я пришел проверить, как Клэри себя чувствует. Как она? — Успокоилась, спит, — пожала плечами шатенка, несколько нервно поправляя прядь волос. — А с чего это вдруг такой интерес? Джейс чуть склонил голову набок, внимательно рассматривая агента. Что-то в этой девушке было не так. Стефани скрывала в себе что-то, что-то важное, без чего она не была собой. Эрондейл почувствовал эту загадку сразу же, едва только увидел охотницу в кабинете Маризы, но до сих пор не смог разгадать её. И это никак не давало парню покоя. — А это уже не ваше дело, агент, — мягко улыбнулся Джейс. Стефани тут же изменилась в лице, сменив выражение растерянности на изогнутые в усмешке губы и иронию в глазах. Девушка оперлась спиной на стену, Джейс невольно сделал шаг за ней. — А в-третьих? — заглянула ему в глаза охотница. — Что? — моргнул Эрондейл, отрывая взгляд от глубины карих глаз. — Вы назвали «во-первых» и «во-вторых», — терпеливо пояснила Стефани. — А что в-третьих? Эта охотница знала, как использовать дарованное природой обаяние. Работа в преимущественно мужском коллективе научила Долорес влиять на охотников не только при помощи стального характера, но и недурной внешности. — А в-третьих, — окончательно пришел в себя Джейс, отстраняясь от шатенки, — вас ждет Мариза. Парень круто развернулся и, машинально поведя правым плечом, пошел дальше по коридору. Эрондейл просто не мог поверить в то, что эта девчонка его привлекла. Мало того, она еще и заигрывала с ним. Джейс умел понимать язык тела, знал, что Стефани нагло привлекает к себе его мужское внимание, но не мог смириться с тем, что почти повелся на это. Мысленно фыркая, парень наконец-то нашел Алека в лабиринтах Института. Брюнет сидел, задумчиво уставившись в пол, и в который раз за этот день пытался переосмыслить свою жизнь. Эрондейл, размахивая руками, начал рассказывать брату о том, что произошло около двери комнаты Клэри, но быстро понял, что Лайтвуд его даже не слушает. — Алек, ты задрал уже, — буркнул Джейс, присаживаясь рядом с охотником на его кровать. — Сколько можно? Чисто физически ты не убивал Валентина, и вскрытие это подтвердит. — Кстати, ничего не слышно по этому поводу? — немного встрепенулся брюнет, взъерошивая волосы рукой. — Ну хоть на что-то отреагировал. Нет, не слышно. Но очень скоро станет слышно, потому что я отправил Стефани к Маризе. — Зачем? — нахмурился Алек. — Она же не звала её. — Я тебе потом расскажу, — махнул рукой блондин. В подтверждение его слов в комнату постучались. — Алек, Джейс, там послание, — обрывками произнесла Изабель, торопясь в кабинет к матери. Парней из комнаты как ветром сдуло.

***

Стефани, молча читая послание, чуть нахмурилась. Не ожидала она такого. Теперь все становится еще более запутанным. Подняв взгляд на всех присутствующих в кабинете, Долорес вздохнула и прочитала письмо вслух. — Вскрытие тела Моргенштерна показало, что смерть наступила в результате сердечного приступа. Данный внутренний орган умершего ранее подвергался инфаркту, в результате чего мог не выдержать малейшего эмоционального напряжения. Факт насильственной смерти отрицается, — на одном дыхании прочитала Долорес и, сложив письмо пополам, внимательно посмотрела на присутствующих. В тишине, повисшей в кабинете, отчетливо раздался медленный выдох Джейса. Парень склонил голову, опираясь локтями на колени, и его плечи затряслись. Изабель обеспокоенно посмотрела на названого брата. Девушка не сомневалась, эти два идиота не виновны, но что-то все равно глодало душу брюнетки, какое-то сомнение, вызванное утренним признанием Алека. Эрондейл поднял голову, охотник улыбался. — Я же вам говорил, — самодовольно усмехнулся парень, поднимаясь со своего места. — Агент, я ведь вам говорил, что мы не имеем к смерти Валентина никакого отношения. Долорес стояла, задумчиво поджав губы, и, витая в своих мыслях, буравила блондина взглядом. Ей не нравилось, что все решилось вот так просто. Здесь определенно что-то не так. И она выяснит, что именно. Алек же просто не знал, что и думать. Да, Джейс оказался прав, случился сердечный приступ, но спровоцировал его Алек, своими вопросами и попытками вызнать правду. В собственных глазах брюнет был чуть ли не маньяком-дознавателем, ему казалось, что он почти силой выбивал из Моргенштерна правду. Но все же от того, что результаты вскрытия оказались именно такими, парню стало хоть на сотую долю, но легче. Когда Лайтвуды, успокоенные и более чем уверенные в том, что все закончилось, вышли из кабинета, в помещении остались только Джейс и Стефани. Парень уже собрался было выйти, как вдруг Долорес схватила его за локоть. Блондину такой поворот событий не понравился, и он дернулся, но агент держала крепко. — Я все равно узнаю правду, Джонатан, — тихо произнесла шатенка, глядя прямо в глаза охотнику. — Удачи, — подмигнул ей блондин, намереваясь все же выйти из кабинета. — Я дойду до испытания Мечом Душ, но вы с мистером Лайтвудом ответите за смерть отца Клэри, — по-прежнему держа Эрондейла, продолжила Стефани. — Агент, — повернулся к девушке Джейс, тем самым скидывая её руку со своего локтя, — можно вопрос? — Можно, — немного подумав, кивнула охотница. — Какое вам дело до Валентина? — чуть прищурившись, поинтересовался парень. — Известно, какое. Я расследую его убийство, — как нечто само собой разумеющееся произнесла Стефани. Но Джейс в умении подозревать был просто спецом. Будь у него время и возможность, парень написал бы целую книгу «Подозрительность: талант или паранойя». Несмотря на обученность агента и её должность, он нутром чувствовал, что девушка что-то скрывает. Вообще, для парня Стефани состояла из сплошных загадок. — Не прикидывайтесь, что вы не поняли, о чем я, агент, — жестко ответил Эрондейл, чуть наклоняясь к охотнице. — Меня вам не провести, и я пойду на все, чтобы защитить свою семью от ваших детективных амбиций. — Удачи, — усмехнулась Стефани, скрещивая руки на груди, — интересно будет посмотреть, как вы защитите свою семью, сидя за решеткой в Городе Костей. А вы там окажетесь, мистер Эрондейл, даже не сомневайтесь. Ответом ей послужил оглушительный хлопок двери. Долорес медленно выдохнула и отошла к рабочему столу. Вцепившись в него пальцами, девушка вперила взгляд в бумаги, в беспорядке разбросанные по деревянной поверхности. Снимки с камер наблюдения, материалы дела, заключение о вскрытии. Охотница придирчивым взглядом снова и снова внимательно изучала каждый документ, когда в глубине карих глаз вдруг проскочила искра озарения. Стефани, словно утверждаясь в своих догадках, провела пальцем по размашистой подписи в низу каждого листа бумаги. Ну конечно. Как же Имоджен Эрондейл не вмешается в дело, являющееся судьбоносным для её единственного внука?

***

Силясь справиться со всем ураганом мыслей, что разносил всё и вся в голове вот уже который час, Алек переоделся и отправился в тренировочный зал. Что-что, а физические нагрузки всегда являлись разгрузкой для мозга, уж это-то брюнет знал с самого юного возраста. Предвкушая энергичную тренировку, Лайтвуд распахнул двери в зал и замер на пороге. Все боевое настроение тут же скатилось куда-то вниз, освобождая место оглушающему чувству вины. В центре зала, закусив губу до крови, яростно избивала грушу ученица Алека. Клэри показалось, что за этот день она умерла вместе с отцом несколько раз. Безжалостные воспоминания терзали и без того рваную в клочья душу, вызывая новые и новые потоки слез, от которых самой брюнетке уже становилось тошно. Фэйрчайлд вспомнила все, даже то, что так упорно пыталась забыть. Она словно заново переживала всё то, что помнила. Все моменты с Валентином, все его слова, все объятия и улыбки. Но были в их жизни совместные, но отнюдь не радостные воспоминания. Перед глазами Клэри вспыхивали сцены ссор отца и матери, когда последняя, как истеричка, била посуду, грозилась перерезать себе вены, если Валентин не оставит её в покое. Десятилетняя рыжеволосая девочка, прятавшаяся от гнева родителей в шкафу, через щелку наблюдала за разыгравшейся семейной драмой и не понимала, из-за чего все эти крики и проклятия. Она до сих пор не понимает, за что злился отец на Джослин тогда, но то, из-за чего Клэри возненавидела мать сама, изо дня в день являлось охотнице в кошмарах. Не замечая уже сбитых в мясо кулаков, Клэри снова и снова наносила удары по груше. Брюнетка знала, Алек вдалбливал ей эту истину в мозг с самого первого занятия: «Смерть — верный спутник Сумеречного охотника». Она должна была быть готова к такому удару судьбы, но не смогла стойко перенести его, за это Фэйрчайлд сейчас издевалась над собственным телом, силясь болью физической заглушить боль душевную. Лайтвуд, остановившийся у входа в зал, переборол себя и приблизился к Клэри. Парень заметил, что охотницы не было на последнем совете, назовем это так, возможно, она даже не знает результатов вскрытия. И от этого репутация Алека и отношение к нему брюнетки стремительно рушились. — Эй, — не придумал ничего умнее Лайтвуд, — остановись. Клэри бросила на парня затуманенный болью и злобой взгляд и принялась еще яростнее избивать спортивный снаряд, теперь используя еще и ноги. Девушка, хоть и не была на последнем собрании, знала о результатах вскрытия. Стефани пришла к подруге сразу после официального прочтения письма. Но почему-то от того факта, что смерть Валентина не является насильственной, легче не стало. Фэйрчайлд где-то в глубине души все-таки не верила, что Алек и Джейс могли так поступить с ней. Алек, человек, проводивший с ней больше времени, чем любой из обитателей Института, её учитель, наставник и просто хороший охотник, никогда бы не смог попасть в радиус подозреваемых Клэри людей. Джейс, немного самовлюбленный, забавный, парень-балагур, который вполне мог стать ей хорошим другом, тоже ну никак не вписывался в образ убийцы и преступника. Но с подобных мыслей девушку сбивал тот факт, что оба парня были в доме её отца незадолго до его смерти и, по словам Лайтвуда, говорили с ним о её проклятой руне. Осознание того, что им, незнакомым охотникам из какого-то дремучего Института отец рассказал правду о руне, а ей, родной дочери, ответом на насущный вопрос служила тишина, заставляло кровь в жилах Клэри буквально закипать. Поэтому увидеть сейчас Алека было не самым радостным событием за сегодняшний день. — Клэри, — позвал парень, наблюдая за тем, как девушка, словно не замечая его, продолжает издеваться над грушей и собственным телом, — перестань. Мне нужно поговорить с тобой. — Больше тебе ничего не нужно? — отдувая челку со лба и чуть запыхаясь, съязвила Фэйрчайлд. — Я понимаю, что тебе сейчас очень тяжело, но, прошу, перестань калечить себя, — надеялся прекратить бесконечные удары по груше Алек. — Да у меня внутри все изорвано и сожжено в пепел! — взорвалась Клэри, с новой силой ударяя снаряд и резко повышая голос. — Отец, родной отец, единственный, кто любил меня, умер, Алек! Девушка с разворота ударила грушу ногой, и Алек, чуть вытянув лицо в удивлении, узнал этот прием. Почти неделю до всех этих событий они с Клэри бились над этим ударом. Охотница никак не могла правильно выполнить замах, не говоря уже о самом ударе. Но сейчас Лайтвуд даже рот приоткрыл, увидев четкую дугу, которую описала нога девушки, а от сильного удара груша отлетела назад с большой амплитудой. — А когда Стефа сказала, что к этому причастен ты, — выдохнула Клэри, на миг замирая и ловя качающуюся грушу, — я думала, что убью тебя прямо там, в кабинете. Но все оказалось до банального просто! Сердечный приступ! — новый удар по груше. Кровь, сочившаяся из рваных ран на тыльной стороне ладоней девушки, уже стекала на пол, пропитывая небрежно намотанные бинты насквозь. — Он умирал, Алек, — уже рыдала Клэри, невольно вытирая слезы окровавленными руками, отчего соленая влага и лицо девушки окрашивались в красный цвет, — а меня, — удар, — не было, — снова удар, — рядом! Алек молча наблюдал за своей ученицей, не замечая непрошенных слез в глазах. Если сначала он хотел остановить Фэйрчайлд, то сейчас понял — не надо. Ей нужно высказаться, выплеснуть все, что творилось внутри. А Клэри словно забыла о том, что она разговаривает с Алеком, с тем, кому никогда не хотела показывать своих слез и эмоций. Ей просто нужен был человек, слушатель, а кому выпадет эта участь, уже не волновало брюнетку. — Это невыносимо, Алек! — уже натурально взвыла Клэри, падая на колени и закрывая лицо руками. Лайтвуд тут же сел рядом с девушкой, но что делать, не знал. Заговорить с ней сейчас — спровоцировать новый приступ истерики, обнять — опасно, сидеть истуканом — глупо. Парень искренне хотел помочь своей ученице, но разумом понимал, что этот удар судьбы она должна пережить сама. — Что здесь произошло? — раздался громкий голос Стефани со стороны входа в зал. — Клэри?! Алек слышал стук каблуков, но даже не повернулся к Долорес. Парень не сводил глаз, полных слез, с брюнетки перед ним, которая вдруг подозрительно затихла. — Александр, — звенел голос агента уже над головой брюнета, — вы разве не подчиняетесь общему распорядку дня, по которому вы уже должны быть в отведенной вам комнате? — А вы? — машинально ответил Лайтвуд, все-таки нашедший в себе силы моргнуть и отвести взгляд от застывшей Клэри. — Прекратите препираться, — прошипела агент. — Немедленно поднимитесь к себе в комнату. Обвинение с вас еще никто не снял. Алек поднялся на ноги и, быстрым движением смахнув слезы, осторожно погладил стоящую на коленях Клэри по плечу. Брюнетка не отреагировала на прикосновение, и Лайтвуд, круто развернувшись, быстрым шагом покинул тренировочный зал.