Под вороным крылом

Рыжеволосая девушка сидела в погруженной в полумрак комнате перед зеркалом и молча плакала. Она поклялась сама себе, что никогда и ни за что не снимет с себя маску, никому, кроме самых близких людей, не покажет свое истинное лицо. Зачем она открылась всем? Зачем явила себя, свою природу? Клэри ушла из лазарета, когда состояние Алека стабилизировалось. Шок у парня был нешуточный, поэтому его оставили под наблюдением Безмолвных братьев. Он так и не очнулся. Но его «Рыжая» заставило Фэйрчайлд очнуться. Значит, всё, что он сказал, правда. Они — соулмейты. Девушка читала об этом в старых книгах в библиотеке Академии, но никогда не думала, что сама столкнется с этим явлением. Ничего хуже, чем предопределенность твоей жизни, быть не может. Клэри просто не верила, что Алек — её судьба. Создается впечатление, что ангелы порой бывают не в себе. Как они с Лайтвудом могут быть вместе? Даже природа против, не говоря уже о них самих. Да, брюнет довольно симпатичный, но то клеймо, что он на себя поставил, открывшись на той свадьбе, отбивает всякое желание проявлять симпатию. Нет, рыжая не была противником меньшинств, относилась к ним нейтрально, просто сам факт, что ангелы сводят её с геем, приятным точно не был. У нее не будет семьи и детей, она не будет счастлива. Помимо этого бреда с соулмейтами на душе девушки висел тяжкий груз правды о руне и её появлении. Клэри была рада, что не помнит того ужаса, который сотворила с ней мать. Но сам факт, что не случись этого, ей не пришлось бы мучаться мыслью о соулмейтах, ведь руны тогда бы попросту не было, травил душу. А еще было безумно жалко отца. Валентин столько лет хранил эту ужасную тайну, столько лет терпел эту боль, что от осознания этого на глаза Фэйрчайлд вновь навернулись слезы. Отец любил её, поэтому не открывал страшной истины, и Клэри понимала его. Она сама навряд ли бы смогла рассказать что-то подобное родному человеку. «Не жизнь, а сплошной кошмар», — подумала девушка, когда, почти засыпая, услышала тихий стук в дверь. Это был Джейс. К удивлению рыжей, парень не был раздавлен состоянием парабатая или открывшейся правдой. Он был энергичен и бодр. «Конечно, теперь обвинение ему точно не грозит», — вспомнила охотница, возвращаясь обратно на кровать и внимательно смотря на Эрондейла в ожидании объяснений столь позднего визита. Блондин и правда был полон мыслей, которые требовали обсуждения и разъяснения. И никто иной, кроме Клэри, не мог сейчас помочь Джейсу в его нелегких думах. — Ну ты и фрукт, конечно, — усмехнулся Эрондейл, устраиваясь удобнее на стуле напротив охотницы. — Давай ты еще обстановку нагнетай, — пробубнила Клэри, обнимая подушку, словно защищаясь от шуточек парня. — Я пришел поговорить, — перешел к теме парень. — Со всей этой кашей нужно что-то делать. Думаю, не ты одна понимаешь, что весь этот бред о соулмейтах в отношении вас с Алеком не имеет никакого смысла. — Да я до сих пор поверить не могу, — прошептала Фэйрчайлд, невольно вспоминая слезы Лайтвуда, когда он через силу открыл ей правду. — Поэтому лично я вижу только два выхода, — продолжил блондин. — Может, это и не моё дело, но я люблю Алека и беспокоюсь за него, а он и так слишком много нервных клеток потратил с тех пор, как ожил. Это не умаляет твоей жизненной трагедии, вы оба те еще мученики судьбы, но так дальше продолжаться не может. Как ни странно, Клэри была согласна с Джейсом. Она понимала тревогу парня и сама не раз думала о том, что можно сделать теперь, когда всё всем известно. — Итак, выход первый, — выпрямился на стуле Эрондейл, — ты продолжаешь обучение под надзором Алека и забываешь о том, что вы — соулмейты. Какой смысл думать об этом и переживать, если это проклятие все равно не исполнится? Я могу попробовать поговорить с ним на эту тему, думаю, он тоже будет не против опустить все подробности ваших жизней и продолжить заниматься с тобой. Фэйрчайлд задумалась. Вариант неплохой. Она изначально хотела всё забыть и не думать об этом. Ей всё равно не быть вместе с Алеком, даже если она этого очень захочет. А она не была уверена, что захочет. С самого начала между ними были отношения на уровне «учитель — ученик». Но воспоминания о прошедшей ночи, о кошмаре и заботе Лайтвуда вежливо постучались в память, заставляя сомневаться в истинности «рабочих» отношений. — А второй? — поинтересовалась девушка, предпочитая не думать вообще ни о чем. — Ты уйдешь, — пожал плечами Джейс. Ему самому было неприятно говорить такое, но такой исход тоже был возможен. — Что бы там ни говорили, можно спрятаться от этого приговора на другом конце мира, и я не думаю, что Алек ринется тебя искать, тем более после того, что узнал сегодня. Я о волосах, — уточнил блондин, увидев нахмуренные брови собеседницы. — До этого у него была надежда. Уходить Клэри определенно не хотела, не хотела, и всё тут. Привязалась она ко всему и всем, чего таить. Охотница привыкла к этому Институту, к его немного странным и непривычным порядкам, которые вызывали праведный гнев Стефани, а некоторые его обитатели стали неотъемлемой частью каждого дня Фэйрчайлд. Смотря сейчас на того же Джейса, Клэри и подумать боялась о том, что сможет прожить хоть неделю без его шуток и подколов. Парень нравился охотнице, она даже не задумалась о том, что, может, с ним не стоит обсуждать свои личные проблемы, она сидит и принимает вместе с ним важное решение, которое может определить её дальнейшую жизнь. Эрондейл уже зарекомендовал себя неплохим человеком, отличным братом и парабатаем, может, из него и друг получится? А если говорить об Алеке… Вот уж кто точно не вылазит из жизни Клэри. Им ведь реально пропитан каждый её день. Чёрт, да даже сейчас она принимает решение и думает о том, как это скажется на их взаимоотношениях! А с другой стороны, на что она может рассчитывать, оставаясь здесь? Она получит должную подготовку и всё равно уйдет отсюда. Так к чему спешить сейчас, если рано или поздно Институт Нью-Йорка останется за её спиной? Джейс сидел, оседлав стул, и, чуть склонив голову, внимательно наблюдал за Клэри. Он прекрасно видел внутреннюю борьбу, столкновение двух вариантов, каждый из которых был выходом, каждый имел свои плюсы и минусы. Какое бы решение ни приняла рыжая, он будет с ним согласен. В любом случае, ему предстоит разговор с парабатаем, когда тот очнется, и к тому времени Эрондейл уже хотел знать, что говорить. — Я не хочу уходить, — наконец прошептала девушка, и охотник моргнул, приходя в себя. — Я еще не доучилась. Не хочу подводить Алека, ведь я была его заданием, его пропуском к месту главы Института, к которому он так долго шел. — Всю свою жизнь, — мягко улыбнулся Джейс, мысленно благодаря ангелов за то, что девушка приняла решение, которое было ему ближе. Он не хотел, чтобы Клэри исчезала из их жизни. Эрондейл приспособился к ней, она стала для него привычным участником его жизни. Тем более, теперь, когда она так связана с Алеком, блондин невольно начал ощущать симпатию к этой девчонке. Почему-то он не претендовал на её сердце, она все-таки была предназначена его брату, и он не смел вставать между ними, да и не хотел становиться мишенью ангелов. Нельзя мешать соулмейтам, это парень понял еще из монолога Магнуса, который Алек пересказал ему. Пусть Джейс на девяносто процентов был уверен в том, что из этой затеи ничего не выйдет и Клэри и Алек не будут вместе, какая-то его часть, воспитанная на Законе и Кодексе, верила в то, что ангелы никогда не ошибаются. — Ты ведь поможешь мне? — вдруг спросила Клэри. — Ну, продолжить жить дальше, как будто ничего не было? Мне ведь нужно будет кому-то выговориться, когда Стефани отправится в Аликанте. — Помогу, — улыбнулся Джейс. — Ты не последний человек в моей жизни, не говоря уже об Алеке. Разговор о матери девушки блондин решил оставить на потом. Хватит с нее на сегодня. Пожелав Клэри доброй ночи, Джейс вышел из её комнаты, оставляя охотницу наедине со своими мыслями.

***

Стефани металась по своей комнате, как раненая пантера. Уму не постижимо! Всё, во что она верила, на что так надеялась, оказалось ложью! И обиднее всего то, что это расследование уж точно не поспособствует её карьерному росту, не говоря уже о стычке с Инквизитором. Выражение лица Имоджен, когда Джейс оказался невиновен, было бесценно, и оттого Долорес была готова выцарапать ей глаза. Противная властная старушонка! Да и внучок не лучше. Снова эта ухмылочка, обозначающая его победу, стояла перед глазами шатенки. Да что же это за семейка такая? От одной только мысли о Эрондейлах кровь в жилах Стефани начинала кипеть похлеще, чем вода в котлах преисподней. Решив переключиться с одних неприятных мыслей на другие, агент вспомнила о Клэри. Если на неё саму информация, которую выдал Лайтвуд, произвела впечатление, то что творится с подругой, Стефани и представить боялась. Приняв решение разгрузиться и провести время с единственным близким ей человеком, находящемся на одной с ней территории, Долорес вышла из комнаты и хотела было пойти к Клэри, как столкнулась нос к носу с едва ли не главной причиной своего нестабильного психического состояния. — Джонатан, — начала было Стефани, но парень махнул рукой в её сторону. — Не надо, агент, — сморщившись, проворчал он, проходя мимо девушки, — и так день не из легких. — Я просто хочу сказать, что от этого «неубийства», — охотница показала кавычки пальцами, — я все равно не отстану. Возможно, вы лично не прикладывали к этому усилий, но в простой сердечный приступ я не поверю. Джейс замер, глубоко вздохнул и сжал кулаки. Ну вот зачем она опять начинает? Ей это нравится, что ли? — Значит, Меча Душ вам было мало, — произнес охотник, разворачиваясь к собеседнице лицом. — Что вы еще придумаете? — Честно? — скрестила руки на груди Долорес. — Понятия не имею. — Вам еще не надоело цепляться ко мне? — сделал шаг к девушке Джейс. — Что я вам сделал? Почему вы не донимаете вопросами Алека, он ведь тоже там был? — вопрос за вопросом парень делал шаг вперед, заставляя агента отступать к ней же в комнату. — Вы ведете себя очень вызывающе, — ответила Стефани и, очутившись в своей комнате, на своей территории, взяла разговор в свои руки. Отойдя к окну, девушка оперлась на подоконник бедрами и внимательно посмотрела на парня, замершего в дверях. — Все ваше поведение просто неприемлемо для Сумеречного охотника. — На личное перешли, да, — усмехнулся блондин, — понятно. — В том-то и дело, что вам ничего не понятно, — начала заводиться шатенка. — Сколько раз я предупреждала вас о том, что раскрою все ваши замыслы? Сколько раз просила не лезть к Клэри? — Вы не просили об этом, — приподнял бровь парень. — Не просила, — поняв, что промахнулась, ответила Долорес, — но это подразумевалось. — Хватит юлить, агент, — вновь скривился Эрондейл. — Вам просто уже нечего мне предъявить, вся правда вскрылась у вас на глазах, вот вы и беситесь. — Прекратите говорить со мной в таком тоне, Джонатан, — оскалилась Стефани. — Вы не в том положении, чтобы препираться со мной. — Вот тут вы снова не правы, — усмехнулся блондин, делая вальяжный шаг вперед. — Сейчас мы на равных. Я больше не под подозрением, а вы теперь не мой обвинитель. — Я всегда буду выше вас, — уже психуя, вздернула нос Долорес. — Это если только по гордыне, — съязвил парень, отмечая, как блеснули в полумраке комнаты карие глаза собеседницы. — Прекратите, — прошипела охотница, чувствуя, как щекочет пальцы от желания придушить этого гада. — И не подумаю, — улыбнулся Джейс, подходя вплотную к охотнице. Девушка прижалась к подоконнику, блондин замер в полушаге от неё, чуть склонив голову набок. — Зачем эти личностные придирки? Для чего вам это? — уже немного тише поинтересовался парень. Долорес впервые не нашлась, что ответить. Она и сама не знала, для чего провоцировала этого охотника на ссоры и препирания. Просто внутри что-то трепетало, когда Эрондейл злился на неё, когда ругался и рычал. Ей нравилось доставать его, пусть порой и необоснованными претензиями. Только бы не исчезала эта искра в разноцветных глазах… — Знаете, я, кажется, понял, из-за чего все ваши недовольства, — вдруг осенило Джейса, и он сделал шаг назад, уже заранее предостерегая себя от пощечины. — Вам просто нужен мужчина. От заявления этого наглеца у Стефани перехватило дыхание. Да что он себе позволяет?! Как он смеет вообще? Ей, агенту Конклава, и такое говорить? Резко зачесались кулаки и язык, так сильно хотелось ответить парню не только словами, но и отнюдь не ласковыми прикосновениями. — Попал, да? — ехидно улыбнулся охотник, буквально чувствуя, как закипает воздух между ним и Стефани. — Кого-то давно не грели в постели, вот он и бесится. — Пошел к чёрту! — заорала Долорес, кидаясь на охотника с твердым намерением подправить ему физиономию. Джейс успел схватить агента за запястье до того, как маленький кулачок задел его лицо. Круто развернув охотницу спиной к себе, парень прижал её к себе, обездвиживая. — И ты надумала избить меня? — горячий шепот Эрондейла обжег кожу. — Ничего не выйдет, дорогая. Не на того напала. Девушка еще долго пыталась вырваться из крепкой хватки «пленителя», но поняла, что это бесполезно. Железные объятия не ослабились ни на секунду, а бешено бьющееся в её левую лопатку сердце охотника сбивало агента с мыслей. То, что Стефани приняла за горячую ярость, оказалось простым теплом, исходящим от сильного тела Джейса. — Успокоилась? — снова задело ухо дыхание Эрондейла. — Опускаю? Долорес лишь кивнула, и руки, прижимающие её к крепкому торсу, разомкнулись, выпуская охотницу на свободу. Но ей не хотелось отходить от блондина. С ним и правда было тепло. Медленно развернувшись к Эрондейлу, Стефани заглянула ему в глаза. Он понял всё без слов. Рывком прижав тело девушки к себе, Джейс поцеловал её так, что у Долорес подогнулись ноги. Приподняв и усадив охотницу на подоконник, Эрондейл уже не отдавал себе отчета в том, что он творит. Стефани обвила его торс ногами, заставив парня невольно застонать ей в губы. Не важно, что будет завтра. Сейчас он хочет её, хочет так, что мозг плавится от возбуждения. А Джейс Эрондейл не привык отказывать себе в своих желаниях.