Под вороным крылом

Проснувшись на рассвете, Алек понял, что хуже быть всё-таки может. Из него словно высосали всю жизненную энергию. Парень чувствовал себя разбитым. Так происходит всегда, когда с тобой делают что-то против твоей воли. Так было и вчера. Он отчаянно не хотел говорить. Лайтвуд бы отдал всё, лишь бы не видеть этих слез в глазах Клэри. Он снова сломал ей жизнь. Брюнету срочно была нужна поддержка, просто немыслимо. Ему хотелось поговорить, выплеснуть все свои мысли и чувства. Видеть свою ученицу он был не готов, поэтому, недолго думая, Алек встал с кровати и, пообещав Безмолвному брату вскоре вернуться, вышел из лазарета. Институт ещё спал, и это было волшебным мгновением. Тихо переговаривались у экранов наблюдения дежурные, из кабинета Маризы уже распространялся запах свежего кофе. Было очевидно, что Джейс ещё спит, поэтому Лайтвуд поднялся наверх и, найдя нужную комнату, осторожно постучал в дверь. Ему никто не ответил. Тихо просунув голову внутрь, парень понял, что Эрондейл даже не ночевал у себя. Очень интересно. Нахмурившись, Алек взял первую попавшуюся вещь брата, коей оказалось стило, и, настроившись, пошел по коридору. Бледно-золотой след уходил под дверь другой комнаты, и брюнет почувствовал долю облегчения, поняв, что это не комната Клэри. Он просто не представлял, как себя чувствует Фэйрчайлд, поэтому боялся увидеть её. Он ещё не готов к разговору. Тихо постучав в дверь, Алек ждал ответа, и тот не замедлил появиться. Из комнаты высунулась взлохмаченная голова Джейса. — О, очнулся, — произнес блондин, зевая и ежась, поскольку стоял на пороге в одном белье. — Как ты? — Ещё не понял, — пробормотал Лайтвуд, силясь незаметно заглянуть в комнату и понять, в чьих объятиях его брат провел эту ночь. И челюсть брюнета была готова встретиться с полом, если бы не ограниченные возможности мышц лица, когда таинственная незнакомка сонно потянулась и повернулась лицом к парням. — Твою мать, — прошептал Алек, переводя взгляд на брата. — Ты чего творишь? Это же Долорес! — А то я не заметил, — усмехнулся Джейс. — Ну ты козёл, конечно, — покачал головой Лайтвуд. — Вы ведь ругались, как собаки, а ты просто её взял и… — Давай не будем прямо сейчас обсуждать, что я сделал, после того, как взял, — прошипел блондин, а после, осознав, что сказал, закрыл глаза рукой. — В общем, сейчас не время. Иди спи вообще. До подъёма ещё полтора часа. — Уснешь теперь, конечно, — проворчал Алек, когда Джейс закрыл дверь прямо перед его носом, и брюнет, раздражённо фыркая, отправился на кухню.

***

Вырвавшись из объятий крепкого сна, Стефани вдруг поняла, что находится в других, более крепких объятиях. Осознав, что утыкается носом в голую грудь парня, Долорес невольно зашипела от злости. Ну вот какого чёрта? То, что здесь вчера происходило, заставляло нашего строптивого агента неумолимо краснеть, чего не мог не заметить её сосед по кровати, который уже давно проснулся и просто молча наблюдал за Стефани. — Что, стыдно стало? — раздался сверху ехидный шепот Джейса, и Долорес захотелось накрыться одеялом с головой. — Пошел ты, — пробурчала девушка. — И вообще, действительно, уходи из моей комнаты. — Ой-ой, какие мы обиженные, — хмыкнул Эрондейл, но объятий не разомкнул. — А ночью ты просила остаться. Стефани заскрипела зубами при напоминании о собственной беспечности. Да, ночью она и правда в состоянии сладкой эйфории просила Джейса остаться. Парень, который, чуть пошатываясь от слабости во всем теле после жаркого секса, уже натягивал брюки, замер и ехидно усмехнулся, прямо как сейчас, после чего вернулся в постель, собственнически обнял агента и, легко поцеловав её в плечо, вскоре заснул. Долорес не привыкла врать сама себе, вот и в этот раз совесть не позволила ей убедить себя в том, что она не хотела Джейса, не хотела его прикосновений и поцелуев. Но была и другая сторона медали. Стефани хотелось перегрызть самой себе глотку из-за того, что она позволила себе такую примитивную слабость, как секс. В эти минуты агент была искренне согласна с утверждением, что все парни — козлы, а все девушки — дуры. Эрондейл был козлом, потому что довел её до состояния неконтролируемой злости и своим поведением, по мнению охотницы, буквально вынудил ту отдаться ему этой ночью, а она была дурой, потому что позволила ему пробить нерушимую, как ей всегда казалось, броню, не подпускающую никого к самому сокровенному, что было у девушки — к сердцу. Ей хватило безответной любви шесть лет назад, а то, что последовало вслед за этим дурацким чувством, напрочь убивало желание ощущать даже симпатию к противоположному полу. Но сейчас, сквозь зубы матеря Эрондейла и поспешно одеваясь, Стефани была готова бить себя кувалдой по голове из-за того, что именно эта симпатия, если не что-то большее, позволило ей вчера ответить на поцелуй этого невыносимого блондина, который сейчас, вальяжно развалившись в её — в её! — кровати, с видом нагулявшегося в марте кота наблюдал за процессом натягивания на её тело рубашки. — Не думаю, что Мариза сегодня одобрит твой внешний вид, — сладко потягиваясь, произнес Джейс. — О чем ты? — расчесывая перед зеркалом длинные каштановые волосы, поинтересовалась Стефани, встречаясь взглядом с парнем через отражающую поверхность. — Ну, рубашка помятая, — начал охотник, все-таки поднимаясь с кровати и неспешно подходя к Долорес со спины, — замок на юбке сломан каким-то демоном, ума не приложу, кто мог его так разорвать, — наигранно пожал плечами Джейс, после чего положил руку на талию агента. — А я, кажется, знаю этого гада, — прошипела Стефани, резко разворачиваясь к парню и рывками сдергивая с себя юбку и рубашку. — Хочешь повторить наш ночной марафон? — с неприкрытым удивлением наблюдая за резкими движениями охотницы, поинтересовался Эрондейл. — Иди к чёрту, — взвыла Долорес, роясь в шкафу. — Почему ты всё еще здесь? Давай, выметайся. Быстро сменив одежду, Стефани тяжело вздохнула и вновь повернулась к Джейсу. Парень был уже одет и рукой приводил волосы в порядок. Поймав взгляд девушки в отражении зеркала, Эрондейл улыбнулся. — Не хмурься. Тебе больше идёт, когда ты в голос орёшь на всех, но не когда молча испепеляешь взглядом. От такого заявления охотница приподняла бровь, чем вызвала короткий смешок Джейса. Парень подошел к ней и игриво заглянул в карие глаза. — Если захочешь повторить, только выбеси меня, и я весь твой. Не успела Стефани открыть рот, как Эрондейл быстро и с усмешкой поцеловал её в щеку, а после хлопнул дверью её комнаты.

***

Клэри так и не смогла уснуть. Когда за Джейсом закрылась дверь, охотница просто легла на кровать и лежала без движения всю ночь, полностью погрузившись в себя. Алек снова занимал все её мысли. Почему он не сказал ей сразу? Ответ на этот вопрос пришел сам собой: она только что потеряла отца, а Лайтвуда подозревали в его убийстве, когда тут рассказывать? Да она бы навряд ли поверила. О, Ангелы, какой же бред… Она просто не была готова осознать, что из-за руны она теперь, вроде как, принадлежит Алеку. Да, кстати, как и он — ей. И как жить с этим дальше? В одиночку такие вопросы решать точно не нужно. Придется выйти на разговор с непосредственным участником всех этих безумных событий. Естественно, посреди ночи Клэри не могла пойти к Алеку. Мало того, что ночь, так он еще и в лазарете, плюс в обмороке. Довела парня… Фэйрчайлд понимала, что вопросов об изменении внешности ей точно не избежать, поэтому собралась с мыслями и попыталась правильно составить ответ. Как рассказать всё так, чтобы не касаться самой большой раны в сердце? Как не позволить Лайтвуду раскусить все её слабости до одной? Он и так слишком много знает, а полностью обнажать перед ним душу Клэри не собиралась. Помимо всего этого бреда и путаницы в мыслях девушку приступами охватывала обида на подругу. Кто просил её лезть не в свое дело? Это из-за неё Клэри пришлось открыться, явить всем свой настоящий облик. Не сверни Стефани с пути расследования на какие-то личные вопросы, Алек так и не узнал бы, что она и правда его соулмейт, и жил бы себе дальше. Так нет же, Долорес докопалась до просто чудовищной правды! С лучами восходящего солнца на Клэри накатила просто немыслимая усталость. Еще бы, провести в размышлениях всю ночь! Такое с девушкой было впервые. Был ли смысл вставать? Всем сейчас не до неё, там Алек в лазарете, пусть вокруг него крутятся, а она просто поспит. Там Алек в лазарете. Фэйрчайлд села на кровати, осознавая собственные мысли. А если он там, то почему она здесь? Это ведь из-за неё Лайтвуд потерял сознание, это она довела его до такого состояния. Совесть сейчас была упорнее усталости, и девушка, приведя себя в относительный порядок, вышла из своей комнаты.

***

«Великолепная» четверка столкнулась в столовой. Увидев Клэри, Алек хотел было развернуться и уйти, но тут Джейс схватил его за плечо и увлек за свой столик. — Так о чём ты утром хотел поговорить? — с аппетитом поглощая завтрак, пробормотал Эрондейл. — А нам как будто не о чем, — фыркнул брюнет, из-под бровей наблюдая за тем, как Фэйрчайлд берет еду. — А, ты о нашем оборотне, — хохотнул блондин, но тут же подавился, когда мимо, стрельнув в него взглядом, прошла Стефани. Алек, заметив эту немую сцену, только хмыкнул. Агент устроилась за столиком напротив и словно специально не замечала своего ночного кавалера. Джейса это удивило. Разве он был так плох, что не заслужил даже взгляда? Размышления Эрондейла прервало появление Клэри. Рыжая теперь охотница, улыбаясь, села рядом с блондином, чем вызвала долю удивления у своего учителя, сидящего напротив. Это что еще за дезертирство? Хотя, принимая во внимание сложившуюся ситуацию, девушка поступила вполне разумно, потому что сядь она рядом с ним, Алеком, он бы просто не смог нормально позавтракать. Парня ранило то, что она скрывала от него свое истинное лицо. Да, он ей, по сути, никто, но почему-то охотнику казалось, что он заслужил хоть малую каплю доверия. Они проводят вместе каждый день вот уже несколько месяцев, а Клэри по собственной воле не рассказала ему о себе ничего, всё пришлось узнавать самому. Он, конечно, тоже не особо распространялся о себе, но это сейчас волновало брюнета не так, как то, с какой улыбкой Джейс поприветствовал его ученицу. — Ты спала вообще? — в ответ на приветствие пробурчал Алек, когда Клэри, немного устало улыбаясь, пожелала ему доброго утра. — Это не важно, — отмахнулась охотница и принялась завтракать, пряча взгляд. Едва увидев чуть сутулящуюся фигуру Лайтвуда, рыжая почувствовала какой-то непонятный трепет внутри. Им предстоял не самый легкий разговор, и она боялась того, чем это может закончиться. Джейс, конечно, поговорит с братом, но это далеко не гарант того, что брюнет воспримет его слова как единственно верное решение. У него на всё есть свое мнение, уж в этом-то охотница успела убедиться.

***

Стоило хлопнуть двери зала, как Алек понял, кто это. Тихие шаги, такая знакомая поступь, с которой он был знаком вот уже несколько месяцев. Совсем недавно брюнет разговаривал с Джейсом. Брат, наверное, тысячу раз извинился за то, что лезет не в свое дело, но Алек был благодарен Эрондейлу за это вмешательство, ведь сам бы он ни за что не решился на разговор с Клэри. Лайтвуд тоже выбрал первый вариант, что заставило Джейса заулыбаться и пробормотать что-то про миротворца. — Алек, — осторожно коснулась его напряженной спины Клэри, заметив, что охотник не собирается поворачиваться к ней и по-прежнему сжимает в руке боевой шест. — Давай поговорим. — Давай, — отозвался Лайтвуд, отбрасывая в сторону оружие. Он понимал, этого разговора не избежать, и если они сейчас не обсудят всё, абсолютно всё, даже намека на прежние отношения между ними уже не будет. Да, они не друзья, но открыться друг другу сейчас было просто необходимо. Даже если, по сути, истина уже известна, обсудить это им, как самым прямым участникам событий, просто необходимо. Брюнет опустился на мат и призывно похлопал по нему рукой, призывая Клэри сесть. — Падай. Разговор будет долгим. Охотница села рядом с учителем и буквально на себе ощутила его напряжение. Парень переживал не меньше её, это было видно невооруженным глазом. — Послушай, — тихо начал Алек, который сам от себя не ожидал подобного, — я был не прав, когда скрыл от тебя правду. Ты, как никто другой, имела право знать о руне и о том, что она значит. Я понимаю твой шок, сам был готов удавиться от одной только мысли, что предназначен кому-то. — Как ты узнал? — спросила Клэри. — О руне? От Магнуса, — где-то глубоко в сердце заныло, но почти неощутимо, так что охотник только поморщился при воспоминании о разорванных отношениях. — Пока я был занят тобой, он искал истину. Нашёл. Это и стало причиной расставания, — с ноткой грусти признался парень, отчего Клэри вдруг стало жаль Лайтвуда. Чёрт, из-за этих соулмейтов Алек потерял любовь, о которой в Сумеречном мире не говорил только ленивый. Ей, честно, и представить было сложно, как нелегко человеку с нетрадиционной ориентацией найти настоящие чувства. Далеко не факт, что Алек сможет когда-нибудь еще полюбить так же сильно, как любил Магнуса. А вдруг он до сих пор любит его? Эта мысль словно выбила Клэри из состояния задумчивости, и девушка на свой страх и риск все же озвучила свой вопрос, боясь, как бы парень не послал её куда подальше. — Нет, Клэри, — грустно улыбнулся брюнет, — не люблю. Отпустило. Знаешь, тут особо некогда было любить. Не то что любить, даже думать о Магнусе было неуместно. — Почему? — Потому что у меня была ты, — пожал плечами Алек, и Клэри невольно ошарашенно уставилась на парня, когда он этого даже не заметил. — Ты отвлекала меня от этого, заставляла возвращаться из мира боли сюда, в этот зал, и опрокидывать тебя на пол снова и снова. Потом началась эта беда с твоей руной, потом Валентин, агент Долорес со своим расследованием… Я и думать забыл о том, что меня бросили. И как-то закончилось всё, прошло, независимо от меня, и я рад этому. От подобных откровений сам Алек был в шоке, поэтому смущенно замолчал. И вообще, теперь её очередь откровенничать. — Не вижу смысла спрашивать о том, как ты узнала о руне, — усмехнулся брюнет, вызвав легкую улыбку у собеседницы. — Поэтому у меня другой, но не менее важный вопрос. Почему ты изменила внешность? Ну вот и он. Тот самый вопрос, на который Клэри так боялась отвечать. Вдруг она скажет лишнего? Тем не менее, собравшись с мыслями, девушка поджала колени к груди и заговорила. — Понимаешь, то, что сделала со мной моя мать, далеко не единственный её сумасшедший поступок, — тихо говорила Фэйрчайлд, и Алек почувствовал, что его ученица сейчас не просто отвечает на его вопрос, она рассказывает ему что-то очень сокровенное. — Последний раз я видела её больше шести лет назад, и, если честно, даже не соскучилась. Она ненормальная, Алек. И тогда я больше всего на свете не хотела быть похожей на неё. Всё, что хоть как-то связывало меня с ней, я изменила с помощью мага, друга отца, Рагнора Фелла. Изменила форму лица, фамилию… — Волосы, — тихим смешком дополнил Лайтвуд, на что Клэри мягко улыбнулась. — И волосы. Я стала другим человеком. И только сейчас брюнет, моргнув, внимательно посмотрел на девушку и попытался вызвать в памяти образ её прежней, той девушки, которой она была еще вчера. Надо же, как пара деталей, какие-то прическа, цвет волос и форма лица, способны так до неузнаваемости изменить человека! Умом Алек понимал, что перед ним всё та же Клэри, его ученица и головная боль, но органы зрения упорно видели другого человека. — Нежелание быть похожей на неё было далеко не единственной причиной изменения внешности, — вдруг продолжила девушка, и Лайтвуд быстро вернулся из чертогов разума в реальный мир. — Я до сих пор боюсь её. Боюсь, что в один прекрасный день мать найдет меня и завершит то, что не удалось ей больше пятнадцати лет назад. Смена фамилии казалась мне едва ли не единственным возможным выходом. Отец не препятствовал, понял без слов. — Поэтому ты так испугалась, когда тебе приснился кошмар, — понимающе протянул Алек. — Ты боишься, что она придет за тобой. — Боюсь, — закусила губу Клэри, стараясь сдержать эмоции, — очень боюсь. Может, я и слаба характером, может, кажется, что такие события моей жизни должны были как-то закалить меня, но этот постоянный страх не дает мне спокойно жить. И я каждый день жду, что однажды могу просто не проснуться. Клэри была не права. Пусть и не до жесткости, но пережитое всё же закалило её, это Алек видел прямо сейчас. Какой бы жестокой ни была жизнь этой маленькой девочки, сейчас она не плакала. Даже рассказывая то, о чем сам Лайтвуд навряд ли бы смог поведать без единой слезы, Фэйрчайлд просто смотрела куда-то в сторону, не выражая ни единой эмоции. Охотнику стало стыдно. Он недооценивал её, вначале даже презирал, позволял себе думать, что знает её, а на самом деле не знал и сотой доли того, что на самом деле представляла из себя Клэри. Алек был уверен в том, что виноват, как, впрочем, и всегда. — Клэри, — осторожно позвал Лайтвуд, передвигаясь чуть ближе к девушке, — пока ты здесь, пока мы все с тобой, никто тебя не тронет. Я не позволю. Недаром ты носишь статус моей подопечной. Ты под моей опекой, во всех смыслах. Слышишь? Рыжая кивнула, невольно мягко улыбнувшись. И чего она боялась этого разговора? Все закончилось как нельзя лучше. И на душе охотницы вдруг стало спокойно, впервые за долгое время. У неё не было причин не верить Алеку, этот парень целиком олицетворял собой верность своему слову и долгу. А его долгом на данный момент была именно Клэри.