Под вороным крылом

Джейсу едва исполнилось восемь, когда «трагично погибли» его родители. Все, начиная от родной бабушки и заканчивая едва ли представителями Конклава, говорили мальчику, что Стивена и Селин Эрондейл не стало в результате несчастного случая на миссии, но только Джейс в столь юные годы не особо отличался упорством от себя двадцатилетнего. Уже принявший первую руну молодой охотник ввиду своего малого возраста быстрее справился с потерей родителей, чем Имоджен, под опеку которой по Закону отдали внука. Вот только власть имеющей бабушке особо было некогда заниматься теперь уже единственным родственником, и парень рос сам по себе, много времени проводя в своем семейном особняке, где жил вместе с родителями. Никто, кроме него и уже умерших родителей, не знал, что Джейс собственными глазами видел смерть самых дорогих на свете людей. Он вернулся с вечерних занятий боевыми искусствами в Академии, куда его опять же определила Имоджен, желающая, чтобы у её обожаемого внука было всё, включая безупречное тело. Светловолосый мальчик замер на крыльце дома, отыскивая в кармане брюк ключ, когда рядом с ним на каменное крыльцо из окна второго этажа вылетела Селин. Из груди женщины торчал кинжал, кровь уже окрасила её любимый свитер. — Беги, малыш, — прохрипела мать, а Джейс смотрел на неё, не мигая. И только увидев сквозь мутное стекло входной двери огненный всполох, мальчик сдвинулся с места. Упав рядом с Селин на колени, юный Эрондейл, плача в голос, прижался щекой к её груди, как делал это всегда. Перестав слышать биение сердца, Джейс, поджав губы, вынул из тела матери обагренный кровью клинок и собрался было войти в дом, чтобы найти отца, когда оттуда раздался его предсмертный крик. Стивен был един с женой даже в плане последнего слова. — Беги! И Джейс побежал. Рванул от родного дома так, как не бежал никогда и ни от кого. Уже потом его нашли около Академии, измазанного кровью и плачущего от страшного осознания потери родителей. Юный Эрондейл, сцепив зубы, принял сказку Имоджен о гибели родных на миссии, но забыть их предсмертные крики так и не смог. Годами парень упорно пытался докопаться до правды. Кто-то жестоко убил его родителей, кто-то поистине безумный, ведь решиться лишить жизни отпрысков по-настоящему властной семьи мог только умалишенный человек. Джейс вскоре понял, что тот всполох, который часто являлся ему во снах, не был огнем как таковым, ведь, если верить той же Имоджен, дом остался цел, не принимая во внимание выбитое телом Селин окно. Не было ни единого следа огня. И только просматривая старый альбом приемных родителей, Эрондейл наткнулся на фотографию, на которой, скорее всего, и был ответ на все его вопросы. Сначала парня удивило какое-то едва уловимое сходство женщины, тогда еще девушки, с фотографии с Клэри, которая тогда еще была новенькой в их Институте. Глаза, Джейса зацепили именно её глаза. По мере вскрытия подробностей жизни Фэйрчайлд — по её воле и без — Эрондейл выстраивал в голове цепь событий. Слово за словом, поступок за поступком Джослин все больше подходила под возможного убийцу его родителей. А стоило Клэри явить себя настоящую, как блондин и вовсе оторопел. Рыжая, как тот самый всполох в стеклянной двери его родного дома. После откровений Стефани, от которых он, кстати, до сих пор не мог отойти, Джейс уже был на девяносто процентов уверен в своих догадках. Если эта женщина, этот монстр, смогла убить собственного сына из-за глупой необоснованной ревности мужа к подруге, к Маризе, то почему она не могла ревновать его и к матери Джейса? Судя по нескольким совместным фотографиям и ответам Имоджен на его осторожные расспросы, Стивен и Селин были очень дружны с семьями Лайтвуд и Моргенштерн. Поняв, что доподлинно о возможно произошедшем конфликте ему никто не расскажет, поскольку прямые участники либо мертвы, либо в бегах, Эрондейл получил время всё обдумать. Он решился обвинить Джослин Моргенштерн в двойном убийстве, а если Клэри отважится рассказать всю правду, то и в четырехкратном, а это довольно серьезное заявление. Но ему был нужен совет. И буквально ангелами предназначенный ему для этого человек не замедлил явиться в библиотеку. Прочитав всё по лицу парабатая, Джейс понял, что и ему открыли ужасную правду. Вот только Алек переживал все с точки зрения Клэри, он боялся за неё и искренне ей сочувствовал, в то время как Эрондейл, отметя мысли о сопереживании рыжей, тут же принялся активно шевелить шестеренками. Чтобы получить совет от Лайтвуда, тому требовалась правда. И Джейс, не обращая внимания на и без того убитое узнанным состояние брата, рассказал ему еще больший ужас. Брюнет под конец повествования отошел к окну, за которым уже занимался рассвет, и просто взвыл. — Как вы живете с этой болью внутри, объясните! — в отчаянии говорил Алек, сжимая собственную голову руками. — Я не переживал всего этого, не видел смерти ни брата, ни родителей, но от одного только факта, что вы наблюдали это малолетними детьми, мне хочется орать и материться! — А ты изрядно размяк, брат, — усмехнулся Джейс, крутя в пальцах фотографию, которая за долгие месяцы подобных манипуляций уже пообтерлась. — Раньше тебя даже такое не задевало. — Да потому что это не касалось меня и моих близких, Джейс! — взвился Лайтвуд, чувствуя, как непрошеные слезы увлажняют веки. — Клэри жила в семье двух психов, один из которых просто сошел с ума, а второй любил первого просто до одержимости, её мать убила собственных детей из-за глупой ревности! А ты… — Я прекрасно знаю и помню, что было со мной, — оборвал его блондин. — И хотел получить от тебя совет, но теперь вижу, что ты тоже начинаешь съезжать с катушек. — А ты сам-то как воспринял правду о семье Клэри? — уперевшись руками в спинку стула напротив, вперил в брата вопросительный взгляд Алек. — Я чувствовал, что тебя охватывают ужас и сопереживание. — Так, послушай, — поднялся со стула Джейс, не желая говорить о том, что было в комнате и что видела одна только Стефани. — Долорес спит у меня в комнате, а Клэри? — Я успокоил её, она у себя, тоже спит, — буркнул Алек, недовольный сейчас буквально всем на этом свете. — Вот и нам пора, — тепло улыбнулся Эрондейл. — Особенно — тебе, — доверительно и успокаивающе приобняв брата за плечо, Джейс мягко подтолкнул того к двери. — Думаешь, есть смысл? — иронично изогнул смоляную бровь Лайтвуд, намекая на восходящее солнце. — Так или иначе, подремать пару часов никогда не будет лишним, — настаивал на своем блондин. Алек не стал противиться брату, он и сам чувствовал, что скоро не выдержит и просто отключится посреди коридора. Проплетясь сонной мухой по коридору к своей комнате, Лайтвуд даже не заметил, что Джейс, дождавшись, пока брат скроется за дверью своей обители, осторожно заглянул к себе, убедился в том, что Стефани тихо сопит под его одеялом, быстро набрал давно заученный номер и, накинув кожаную куртку, быстрым шагом удалился в открывшийся прямо посреди коридора портал.

***

Поспать даже пару часов Алеку было не суждено. Едва он отключился, приняв горизонтальное положение, как дверь его комнаты с грохотом распахнулась, впуская внутрь невысокий темноволосый торнадо под названием «Макс Лайтвуд». Младший брат тут же застонавшего на кровати брюнета буквально только что прибыл в Институт из Академии, где проходил подготовительные курсы к поступлению. Как бы сильно он ни любил Изабель, к старшему брату Макса тянуло больше. После довольно быстрой церемонии приветствия и обмена парой фраз о делах в общем, Алек выпроводил мелкого из комнаты, понимая, что сегодня заснуть ему больше не удастся. Напрочь отключив мозг со всеми его надоевшими доводами и мыслями, брюнет смог позавтракать, а после еды парню стало легче. Организм, не получив желанного отдыха в виде сна, получил заряд энергии в виде пищи, что давало Алеку шанс на проведение утреннего рейда без особых трудностей. Лайтвуд вчера так и не сказал своей ученице, зачем на самом деле пришел к ней в комнату, поэтому сейчас парню пришлось собственноручно будить Фэйрчайлд и втолковывать весь смысл своего решения. Осознав, что она больше не увидит стен тренировочного зала, которые уже до тошноты надоели, Клэри в спешке спрыгнула с постели и побежала в душ. Алек дождался свою подопечную внизу, в общем зале, где снова столкнулся с Максом. Брат уже повидался со всеми родственниками, не застав только Джейса, из-за чего и пришел к старшему брату. — Ты вообще представляешь, что я только что видел? — ошарашенно округлив темные глаза, пробормотал Макс, с разбега падая на кожаный диван рядом с Алеком. — Я пошел к Джейсу, хотел разбудить, прыгнул, а там… — Долорес, — прыснул хохотом старший Лайтвуд, осознав весь масштаб катастрофы. — Александр! — тут же раздался звонкий голос агента где-то за спиной сидящих брюнетов. — Вспомни чёрта, — пробормотал Макс, чем вызвал новый приступ хохота у старшего брата. Стефани быстро пересекла общий зал и остановилась напротив кожаного диванчика, на котором устроились сыновья четы Лайтвуд. По улыбке, которую Алек был не в силах согнать со своего лица, Долорес поняла, что Макс уже все рассказал старшему брату. — Что-то хотели, агент? — безуспешно пытаясь придать лицу серьезное выражение, произнес Алек. — Вы не видели Джонатана? — оглядываясь по сторонам, поинтересовалась девушка. — Утром ещё нет, — ответил Лайтвуд, понимая, что он что-то упустил в этой жизни. Наверное, исчезновение своего парабатая. — Ваш брат? — вдруг снова обратилась к охотнику Стефани, кивая на сидящего рядом с ним Макса. — Да, Максвелл, Макс, — задумчиво отозвался Лайтвуд, пытаясь понять, куда пропал его второй брат. — Я так и подумала. Похож, — бросила Долорес перед тем, как удалиться. Макс убедился в том, что агент ушла, и, повозившись на диванчике, выдал следующее: — Какая противная. И как только Джейс с ней спит? Алек от услышанного чуть челюсть не потерял. Потом, осознав, что брату уже десять и что он вполне может догадываться о том, что двое взрослых людей в комнате явно не плюшками балуются, Лайтвуд немного успокоился. — Ты кого-то ждёшь, Алек? — заглянул в глаза брата Макс. — Смею предположить, что меня, — раздался другой женский голос в паре шагов, и Лайтвуды дружно обернулись. — Ой, — невольно прикрыла рот рукой Клэри, — как похожи… Макс довольно заулыбался. Эта девушка ему однозначно понравилась больше, чем та, которую он напугал в комнате Джейса, с разбегу прыгнув на кровать. Вообще самый юный Лайтвуд обожал, когда его сравнивали с Алеком. Мальчик и правда хотел быть во всем на него похожим, в чем, судя по отзывам окружающих, преуспевал. — Готова? — Алек рывком поднялся с места и, дождавшись кивка ученицы, кивнул в ответ. — Тогда идём. — Подожди, Алек, — касанием руки остановила его охотница. — Я же ещё не познакомилась с очаровательным молодым человеком. Старший Лайтвуд закатил глаза, а младший слез с дивана и, выпятив грудь колесом, подошёл к рыжей охотнице. — Максвелл Лайтвуд, младший сын Роберта и Маризы Лайтвуд, — деланым баритоном представился мальчик, на что его старший брат, стоявший за спиной Клэри, прикрыл глаза рукой. — Можно просто Макс. Девушке определенно понравился этот представитель фамилии Лайтвуд. Заметив, как он старается, Клэри одобрительно улыбнулась. — Кларисса Фэйрчайлд, — просто представилась она, протягивая руку мальчику в ответ на его жест. Когда же Макс коснулся губами тыльной стороны ладони новой знакомой, Алек не выдержал. — Тьфу на тебя, Макс, — проворчал охотник, хватая ученицу за руку и выводя её из Института под дружный хохот брата и идущей вслед Клэри. Выйдя за порог, девушка на некоторое время замерла. Не понимая причины остановки, Алек нахмурился и чуть требовательно потянул Клэри за руку. — Не время ворон считать. А рыжая просто не могла поверить, что всё-таки вышла за пределы Института. Только сейчас девушка поняла, как сильно давили на неё эти каменные стены и высокий потолок над головой. Ни одно витражное здание не сможет заменить голубого неба над головой и чистого воздуха в лёгких. Конечно, она уже выходила в город, в то утро, когда сбежала из Института за покупками, подставив парней под шквальный огонь Стефани. Но одного раза за почти полгода было катастрофически мало. Они уже шли по оживлённым улицам Нью-Йорка, когда Клэри всё-таки обрела дар речи. — Алек, — осторожно обратилась к наставнику девушка, замечая, что тот кидает взгляды по сторонам, особо не напрягаясь, — почему мы вышли утром? Обычно ведь патрулируют вечером или даже ночью. — Смеёшься? — повел бровью Лайтвуд. — Тут утром-то заблудиться можно, если не жить здесь с рождения, не говоря уже о том, в какие джунгли город превращается ночью. Да и рано тебе ещё в ночные патрули. На самом деле брюнет, конечно, изрядно покривил душой. Охотник просто-напросто боялся за свою ученицу. Ночной Нью-Йорк и правда был опасен, а выпускать под лунным светом не до конца обученную охотницу, пусть и под его присмотром, очень рисковое занятие. По голове бы его за такое точно не погладили. Алек очень быстро расслабился, прекрасно понимая, что навряд ли какая-нибудь тварь выползет из укрытия при свете солнца. Парень шел хоть и достаточно быстро, но спокойно, даже лук убрал за спину. — Две недели утренних и дневных патрулей, пока ты привыкнешь к городу, потом можно будет выходить ночью, — подумав, выдал Лайтвуд и, заметив, как засияло лицо Клэри, улыбнулся. — Физически ты уже ко всему готова. Это была пусть и своеобразная, в духе Алека, но похвала, отчего Фэйрчайлд не могла не заулыбаться. Прокручивая в голове слова учителя, девушка не сразу поняла, что произошло, когда неожиданно увидела прямо перед собой асфальт. — Физически, может, и да, но с концентрацией внимания определенно придется работать, — хохотнул Лайтвуд, и до охотницы дошло, что парень банально поставил ей подножку. — Что-то мне нехорошо, — пробормотала рыжая, отползая с тротуара на участок, на всякий случай кладя руки на живот. Лайтвуд отреагировал мгновенно, тут же оказавшись на коленях рядом с распластавшейся на газоне какого-то дома Клэри. — Что такое? Тошнит? Что ела на завтрак? — пулеметом выдавал вопросы охотник, хлопая себя по карманам в поисках стило. — Наклонись, — прохрипела охотница, и Алек послушно склонился над ней. — Один-один, — хитро улыбнулась девушка и, пока Лайтвуд осознавал её слова, резко подтянула ноги к груди, обхватила голенями шею учителя и одним рывком опрокинула его на землю, оказавшись сверху. — Пошла ты, Фэйрчайлд, в Катманду, — плюнул брюнет, после чего облегчённо рассмеялся. Клэри сидела на нём, смеялась вместе с ним и с удивлением ощущала те эмоции, которые, как ей казалось, давно и навсегда покинули её. Охотница почувствовала себя дома.