Под вороным крылом

Алек провел в лазарете два дня. И дело даже не в том, что драка с Эйденом как-то сильно навредила ему. Охотник просто хотел как можно дольше быть вдали от людей, в одиночестве, чтобы переосмыслить свою жизнь. А поводов для раздумий было более чем достаточно. Конечно, на первом плане была Клэри. Алек видел, как девушка, едва попав на «ринг», подбежала к нему. К нему, а не к Эйдену. И только это вызывало на лице брюнета слабую улыбку. Особых поводов для радости не было, как ни крути. Эту драку опять видел весь Институт, опять они с Россами станут главной темой для разговоров. Ну ладно бы просто драка, ладно бы сцепились только из-за Клэри, так нет же. Голый Мэтт вообще произвел на всех убийственное впечатление, прекрасно давая понять, что стало главной причиной ссоры. На втором месте в плане волнений брюнета стоял он сам. Избитое лицо не вызывало особых волнений, большую часть ранений устранила Иратце, но шрам, теперь пересекающий бровь, и время от времени щелкающие суставы челюсти напоминали Алеку о своем очередном провале. То, что он не смог переспать с Мэттом, вообще стало кульминацией того вечера. Такого от себя Лайтвуд не ожидал. Он до сих помнил то ощущение мерзости, помнил, как ему было противно, и сам себе не верил. Что это значит? Кто он вообще? Если к девушкам его не тянет в сексуальном плане, а от парней тошнит, причем в прямом смысле слова, как дальше жить-то? Неприятные воспоминания о словах, которые он услышал в столовой, только подогревали нежелание общаться с социумом. Единственным, с кем Алек испытывал желание общаться, был, конечно, Джейс. Парабатай приходил каждый день, делая перерыв в своих бесконечных занятиях, и помогал брату морально восстановиться. Эрондейл рассказывал о том, что происходит за стенами лазарета, о своих успехах в постигании науки инквизиторства. Джейс понимал, он понимал всё, но помочь Алеку, когда он сам же закапывает себя еще глубже, возможным не представлялось даже ему.

***

Будет просто невежливо не упомянуть о том, что происходило после того, как Алека увели в лазарет. Толпа любопытных разошлась, отхватив новых тем для сплетен, Клэри, осознав, что она, по сути, предала своего молодого человека, просто сбежала с поля боя, оставляя Эйдена наедине с Мэттом, что само собой уже подразумевало дикую ссору. Старший брат, остановив кровь с губы, перевел взгляд на младшего и, чувствуя, как опять звереет, отбросил полотенце в сторону. Мэтт так и стоял в центре комнаты, голый и немало шокированный произошедшим. Эйден хрустнул шейным позвонком, выдавая свое напряжение, и приблизился к брату, который тут же вжал голову в плечи и отвел взгляд. — Ты нарочно ищешь своей смерти, скажи мне? — прошипел старший Росс, нависая над младшим. — Он сам пришел ко мне, — прошептал Мэтт, зажмуриваясь. — Да я тебя кастрирую! — взревел Эйден, теряя контроль над собой. — С одной стороны кастрирую, а со второй дыру свинцом залью, чтоб не повадно было! Мэтт как никто другой понимал всю опасность повторной связи с Алеком, но в тот момент ничего не мог с собой поделать. Двухмесячное воздержание дало о себе знать, гормоны ударили в голову, и получилось то, что получилось, а ему теперь за это расплачиваться. Хотя если ему попадает словесно, то Лайтвуду прилетело по лицу и не раз, так что Мэтту, который знал, как больно бьет Эйден, еще повезло. — Я даю тебе трое суток на оставшуюся работу, — угрожающе произнес старший Росс, разворачиваясь к двери. — Мы уезжаем. Достал, — с этими словами Эйден вышел из комнаты, оставляя Мэтта наедине со своими мыслями и так и неудовлетворенным сексуальным напряжением.

***

Клэри в очередной раз гуляла по городу в одиночестве, снова обдумывая все то, что произошло за последнее время. В отношениях с Эйденом наступила некая пауза. Охотник уходил от разговоров и предложений о прогулке или совместном времяпрепровождении, ссылаясь на занятость по делам своего брата, который в одиночку не был способен на выполнение всей той работы, что осталась. Но Клэри знала, что парень просто в обиде на неё после того, как она кинулась к Алеку. Девушка не знала, как и чем оправдать этот свой порыв, но больше склонялась к притяжению руны. Фэйрчайлд боялась даже думать о другой возможной причине своего поступка, ведь ей так не хотелось верить в то, что чувства к Алеку все еще живы, хоть их и затмевают чувства к Эйдену. А то, что сделал Лайтвуд… Если раньше девушка более толерантно относилась ко вкусам своего учителя, то теперь откровенно брезговала. Он один раз пошел по этой скользкой дорожке, нырнул в голубую лагуну, спровоцировав этим нелестные слухи и презрение со стороны окружающих, и теперь, когда, казалось бы, пора одуматься и сделать выводы, он уже по накатанной, сидя на заднице, скатился туда, откуда недавно вынырнул. Это было уже слишком, и теперь Клэри было неприятно то, что он — её соулмейт. Она устала бороться, устала мстить. У неё пока еще есть парень, который неравнодушен к ней, который сам вызывает теплую симпатию, значит, еще есть выход. Еще можно быть счастливой, если не с Алеком, то с Эйденом. Росс ей безумно нравился, будь он знаменитостью, она бы стояла у истоков его фанклуба. Парень был классным не только в общении, но и в поступках, в отношениях с ней. Он был уверенным и надёжным человеком, который знает, чего хочет от жизни, живет так, как хочет сам. С таким парнем можно связать свою жизнь без опаски, если он полюбил, то никогда не предаст. А чувства… Клэри надеялась, что стоит пропасть из виду Лайтвуду, как симпатия к Эйдену все-таки сможет перерасти в любовь. Он этого достоин. Было одно-единственное препятствие на пути к новой жизни: обучение. Алек ни в какую не соглашался с тем, что уже пора заканчивать. Клэри не понимала, чего Лайтвуд добивается этим упорством, поэтому решила брать выше. По приходу в Институт охотница пошла прямиком в кабинет Маризы Лайтвуд. — Мне кажется, что Алек затянул с обучением, — без обиняков начала девушка после приветствия и приглашения присесть. — Ничего нового за последние месяцы я не узнала, мы в тысячный раз прорабатываем удары, а о рейдах он вообще забыл. Я, конечно, понимаю, что повторение и практика — дело хорошее, но это уже перебор. — Я понимаю, о чем ты, — кивнула Мариза. — Сама давно думала над тем, что пора уже заканчивать. А теперь, когда ему хоть убейся, но репутацию надо восстанавливать, эти ненужные занятия будут совсем ни к месту. Я знаю, что ты уже готова, и поговорю с Алеком. — Спасибо, — улыбнулась Фэйрчайлд, поднимаясь из-за стола. То, что она знала об этой женщине, смело позволяло ей надеяться, что Мариза если не добровольно, то силой выбьет из сына разрешение на окончание обучения. И она выбила. Пришла в лазарет и высказала парню все, что думает о сложившейся ситуации, упомянув о том, что Клэри и правда уже готова. Женщина видела, как Алеку тяжело, как он не хочет отпускать ученицу, и не понимала, почему. Миссис Лайтвуд никто не удосужился сказать, что именно Фэйрчайлд является соулмейтом её старшего сына, а самой Маризе особо некогда было об этом думать, ей и без того проблем хватало. — Отпускай, — прошептал брюнет, отворачиваясь от матери. — Она и правда готова. — Алек, — Мариза погладила сына по плечу, на что тот слабо дернулся. — Уйди, мам, — тихо попросил он, и женщина прислушалась, быстро покинув лазарет.

***

Эйден был удивлен, когда Клэри сама пришла к нему и сказала, что уедет отсюда вместе с ним, если он этого захочет. Росс смотрел на свою девушку и видел, что это решение было единственным, что могло спасти её от проклятия соулмейтов, и он был готов помочь ей. Парень много думал над тем, что произошло. Он с самого начала знал, что её неизбежно будет тянуть к Лайтвуду, как бы он ни был влюблен в неё. И теперь, когда Росс уже отчаялся и думал, что Клэри бросит его и сойдется с Алеком, она приходит и говорит, что готова уехать отсюда с ним. И Росс рискнул. Он простил Клэри её порыв, сделав ставку на то, что в Аликанте она перестанет контактировать с Лайтвудом и, возможно, у них все получится. Пара вернулась к прежним отношениям, с нежностью и трепетом относясь друг к другу. И только общество Эйдена убеждало Клэри в том, что она поступает правильно. Через несколько часов девушка получила заветный документ о том, что обучение закончено, более того, там даже стояла подпись Алека. Рыжую кольнуло осознание того, что она ни разу не сходила к нему, но воспоминание об их последнем разговоре позволило девушке оправдать себя. Их общение закончено, значит, лучше и не видеть Лайтвуда лишний раз.

***

Из зарослей библиотеки Джейса смогло вытащить только известие о том, что Россы уезжают, прихватив с собой Клэри. Блондин был немало удивлен, хотя примерно такого исхода он и ожидал. Парень последние дни не контактировал с подругой, с головой уйдя в книги, лишь иногда прерываясь на проведывание Алека. Именно от парабатая Эрондейл и узнал, что агенты и Фэйрчайлд на днях отбывают в Аликанте. Состояние брата, которое только ухудшилось, добило Джейса. Алек выглядел так, словно не ел и не спал несколько дней. Блондину было необязательно знать о том, что это было правдой. Лайтвуд не видел смысла в поддержании жизни в своем теле. Один раз его уже вернули к жизни, но для того, чтобы встретиться с Клэри и прожить долго и счастливо много лет, а не для того, чтобы он собственными руками отдал её Эйдену, лишив себя навсегда возможности снова полюбить и быть любимым именно ею. Он просто глупо просрал шанс на жизнь, который ему был дан самими ангелами, и теперь считал себя самым ничтожным человеком на свете. И вот теперь, когда работа Мэтта была закончена, все вещи собраны и документы подписаны, большая часть охотников Института собралась в общем зале, чтобы проводить отбывающих. Эйдена многие уважали, на Мэтта пришли просто поглазеть, а Клэри, будучи симпатичной девушкой, нравилась мужской половине нефилимов, поэтому и толпа собралась порядочная. Конечно, в первых рядах провожающих стояли главы Института и Джейс. Эрондейлу было грустно прощаться с Клэри, которую блондин вполне заслуженно считал своей подругой, и с Эйденом, с которым у них установились более-менее приятельские отношения. Не было только Алека. Парень не вышел их провожать, потому что… Он сам не знал, почему именно. Причин было много: он не хотел видеть Клэри вместе с Эйденом, не хотел показываться на людях в одной толпе с Мэттом. Он не хотел прощаться. Поэтому Лайтвуд в одиночестве сидел в тренировочном зале на матах в углу и, обхватив руками поджатые к груди колени, молча плакал. По щекам парня текли слезы, душа была мертва, а сам он не хотел жить. Да и зачем теперь? Клэри окинула взглядом толпу провожающих и заметила, что Алека там нет. Девушка вполне понимала, почему он не пришел, и не была на него в обиде за это. Ей будет легче покинуть Институт не на глазах у Лайтвуда, без его присутствия. Ей будет легче уйти. — Тяжело прощаться даже с теми, кто прожил с нами всего несколько месяцев, — начала Мариза, кивнув Россам, — не говоря уже о том, чтобы говорить прощальные слова тому, кто был с нами почти год, — женщина улыбнулась Клэри, и девушка не могла не улыбнуться в ответ. — Я не буду отнимать ваше время, просто хочу сказать, что здесь вам всегда рады. — А я буду отнимать ваше время, — усмехнулся Джейс, делая шаг вперёд. — Мэтт, ты, конечно, редкостный козел, но я желаю тебе удачи. Младший Росс усмехнулся и кивнул в ответ. К Эрондейлу он не имел личных претензий, парень был ему приятен. — Эйден, — Джейс перевел взгляд на старшего из близнецов, — ты мой кумир. Вот серьезно, от чистого сердца говорю, — Эйден смущённо усмехнулся и благодарно кивнул в ответ. Блондин посмотрел на девушку, которая держала Росса под руку. — Клэри… Рыжая не выдержала и, отпустив руку своего молодого человека, подбежала к другу и обняла его, тут же оказавшись в кольце рук блондина. Ей было тяжело бросать Джейса, того, кто был с ней в один из самых тяжёлых моментов ее жизни, кто помогал ей и поддерживал её все это время. Она по-своему полюбила его и искренне надеялась, что прощается с парнем не навсегда. — Все будет хорошо, — поглаживая подругу по спине, произнес Джейс. — Эйден классный, у вас все получится. — А ты? — рыжая уткнулась носом в плечо парня. — А я уже почти в Конклаве, — усмехнулся Эрондейл. — У меня тоже все будет отлично. Не теряйтесь, позову отмечать новую должность. И да, Клэри, я свяжусь с тобой, когда найдут твою мать. — Обязательно, — шмыгнув носом, улыбнулась Клэри и отстранилась от Джейса. — У меня к тебе просьба. — Алек? — понимающе кивнул блондин. — Я просмотрю за ним. Такая у меня работа. И тогда Клэри в первый раз задумалась о том, что она ни разу не благодарила Лайтвуда. Каким бы он ни был ничтожным человеком, он ведь всё-таки научил её многому, сделал из неё настоящего охотника. Он открыл ей правду о матери, о руне. Ей есть, за что можно сказать парню «спасибо», и она должна это сделать. Попросив подождать её несколько минут, девушка побежала в сторону тренировочного зала. Она знала, что Алек там, чувствовала. Это было особым местом для них обоих, и охотница не ошиблась. Подняв голову на звук открывшейся двери, брюнет замер. В зал вошла Клэри, в дорожной одежде и с лёгкой улыбкой на губах. Почему она ещё здесь? Они уже должны были быть в Аликанте. Где-то глубоко внутри проснулась надежда. А вдруг она передумала? Вдруг решила остаться? Эта мысль ошеломила парня, и Алек рывком поднялся навстречу рыжей, быстро вытирая слезы с щек. — Послушай, — быстро заговорил он, едва подошёл к девушке, — я был полным идиотом. Я не дорожил тем, что у меня есть, точнее, кто. Мы с тобой неправильно начали наше общение, закончили его ещё хуже, но я готов искуплять свою вину хоть до самой смерти. Я сделал то, о чем буду жалеть всю оставшуюся жизнь, я опустился на самое дно, и только надежда держит меня на этом свете. Если ты сможешь меня простить, если я украду дракона и спасу этот мир хотя бы один раз только чтобы заслужить твое прощение, я буду самым счастливым человеком на планете. Я виноват перед всеми, перед родными, друзьями, да перед всем миром, но больше всего я виноват перед тобой. И я безумно рад, что ты решила остаться… Клэри опешила от такого обилия слов, да ещё и от Алека. Девушка даже остановить его смогла не сразу, только когда отошла от первого шока. — Алек, подожди, — взмахнула рукой охотница. — Твою речь я, конечно, никогда не забуду, но я пришла не за этим. Я пришла попрощаться и поблагодарить тебя за все, что ты для меня сделал. Сердце Лайтвуда просто вспыхнуло и растворилось в воздухе. Вот и все. Нет больше надежды. — Несмотря на наше окончательно испортившееся в последнее время общение, ты научил меня очень многому, — продолжила Клэри, смотря прямо в глаза Алеку. — Я получила лучшую физическую подготовку, большой объем знаний. Ты научил меня сражаться и не бояться тех, кто живёт под покровом ночи. Но помимо того, чему ты должен был научить меня по своим обязанностям, ты успел дать и другие жизненные уроки. Ты научил меня тому, что нельзя полностью доверять одному человеку, не зная его истинного лица. На опыте с тобой я поняла, что нельзя опрометчиво влюбляться в человека, душа которого для тебя закрыта. И только ты дал мне понять, что нельзя верить впечатлениям и словам, человек раскрывается лишь в своих поступках. Спасибо тебе за все это, ты сделал из меня новую Клэри, и я никогда этого не забуду. Девушка видела, как с каждым её словом Алек умирает. Парень уходил из жизни буквально на её глазах, но назад поворачивать было уже поздно. Его слова о том, что её прощение будет спасением для него, подкосили решимость Клэри, натолкнув на мысли о возможных чувствах, но слова пришли сами собой, и эти её слова стали приговором для Алека. Он уже не был собой. Брюнет слышал слова Клэри, он впитывал каждый звук, но упоминание о том, что она была влюблена в него, упало сверху огромным булыжником. Она любила, а он нырял на дно. Она страдала, а он развлекался, совершенно забыв о ней. И теперь парень не находил себе оправдания. — Я не смогу без тебя, — прошептал Алек, не отрывая взгляда от Клэри. — А я смогу, — ответила девушка. — Я не чувствую к тебе того, ради чего стоило бы остаться. — Ложь, — хрипло произнес Лайтвуд и, взяв лицо рыжей в свои ладони, наклонился и поцеловал Клэри. Отчаянно, от безысходности, но он просто хотел узнать, каково это, целовать ту, которую любишь. Целовать девушку, желая этого всем сердцем и душой в полной гармонии с телом. Клэри стала центром этого мира, единственным, ради чего стоило жить. И Алек целовал её, целовал так, как никого и никогда, жадно, нежно, любя. И она ответила на его поцелуй. Все доводы разума растворились на губах Лайтвуда, и если мозг упорно протестовал, то сердце ликовало и уже готово было разливать по бокалам шампанское. Но ни Клэри, ни Алек не обратили внимания на нагревающиеся руны. Рисунки на их телах с самого начала разговора просвечивали сквозь одежду, а теперь, когда их хозяева забыли про мир вокруг, руны пылали самым настоящим огнем, насквозь прожигая ткань футболок охотников. Энергия, исходящая от символов, образовала клубок, который быстро рос и вскоре скрыл в себе Клэри и Алека, пульсируя с каждым вдохом нефилимов. А потом на весь Институт грохнул оглушительный взрыв, разнося в пыль тренировочный зал и окутывая дымом и пеплом замерших в ожидании Клэри провожающих. Повисла тишина.