Под вороным крылом

— Убейте меня, пожалуйста, — закрыл лицо руками Джейс, едва завидев в дверях библиотеки фигуру своего парабатая. Парень попытался сползти со стула под стол, но было поздно: Алек его уже заметил и направился прямиком к рабочему месту брата. Судорожно соображая, под каким предлогом можно сбежать отсюда, Эрондейл все же выпрямился на своем месте и, сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, посмотрел на Лайтвуда выжидающим взглядом. Одним ангелам было известно, как эти душевные излияния уже опостылели Джейсу. Алек приходил каждый день и не по разу и говорил одно и то же: как ему тяжело без Клэри и все с этим связанное. Поначалу, первые дни и недели блондин по-честному выслушивал брата, понимал, что ему просто больше некому рассказать о том, что творится внутри, что больше он никому настолько не доверяет, но когда это стало уже чем-то вроде помешательства, Эрондейл начал раздражаться раз от раза все сильнее. Он всё понимал, Алеку больно и тому подобное, он страдает, но это не значит, что нужно садиться ему, Джейсу, на уши и постоянно ныть. И именно сегодня чаша терпения блондина переполнилась. — Клэри? — вместо приветствия поинтересовался Джейс, сцепляя пальцы рук, чтобы не закрыть ими рот Лайтвуду. — Да, — отозвался тот, понуро опустив голову. — Мне кажется, что она везде. — Я бы ответил тебе по рифме, если бы позволило моё воспитание, — начал заводиться Эрондейл. — Тебе не кажется, что это уже слишком? — Ты о чем? — поднял взгляд на брата Алек. — А о том, что ты вот уже два месяца паришь мне мозги своей рыжей ученицей, — прошипел Джейс. — Я тоже по ней скучаю, мы стали довольно близкими друзьями, но… — Ты не понимаешь, — пробормотал Лайтвуд. — Это я-то не понимаю? — удивленно откинулся на спинку блондин. — Ты, возможно, настолько зациклился на своей одержимости Клэри, что не замечаешь моих проблем. Я уже несколько месяцев не вылезаю из этой проклятой библиотеки, кровь из глаз учу полные дряни понятия и определения, функции и составы, обязанности и статьи, за которые не сел бы никогда в жизни. И знаешь, зачем я это делаю? Зачем насилую сам себя бесконечными занятиями и книгочтением? Потому что я люблю, Алек. Джейс не выдержал и вышел из-за стола, начал ходить вокруг Лайтвуда, в свою очередь изливая ему все, что накипело. — У меня нет другого шанса быть со Стефани. Нет, ты понимаешь? Я не вижу ее, не знаю, как она там, тепло ли оделась, поела ли или опять забыла, с кем поругалась и не замерзла ли ночью, ведь она часто скидывает одеяло на пол, а укрыть её некому. У меня одна попытка. Одно слово Имоджен — и я в Конклаве. Но не это важно. Важно то, что она будет рядом. Всегда. До самой смерти. Эрондейл замер напротив брюнета, безучастно смотрящего перед собой. — Я не скажу, что мы с тобой в равных условиях, но у меня есть цель, и я ползу к ней. А ты не делаешь ровным счетом ничего. Ты только ходишь и ноешь, выпрашивая у окружающих сочувствия к твоей несчастной судьбе и сожаления твоей потере. Ты в заднице, Алек, в глубокой заднице, как бы двояко это ни звучало. Тебя не уважают в твоем же Институте, где ты собрался быть главой, над тобой смеются. Твоя ученица, человек, рядом с которым ты был каждый день в течение года, отвергла тебя, твои чувства, потому что ты — опозорившийся по всем фронтам неудачник. Если ты собираешься и дальше ходить и ныть, — угрожающе поднял палец Джейс, — я досрочно сдам Имоджен экзамен и уеду в Аликанте за считанные дни, а ты останешься один. Возьми себя и свою судьбу в свои руки, заработай уважение окружающих и заслужи любовь Клэри, вот всё, что тебе требуется. Да, достать самого себя из ямы, в которую ты свалился, будет очень сложно, но ты должен это сделать, если хочешь быть счастливым. Джейс перевел дыхание и посмотрел на Алека в ожидании реакции. Парень понимал, что обошелся с братом довольно жестко, буквально выплюнув ему всю правду в лицо, но другого пути Эрондейл просто не видел. Мозговой процессор Лайтвуда принимал информацию, но воспринимать её упорно отказывался. Слова брата, самого близкого человека, стали пощечинами для Алека. Больно, неприятно, обидно. Но брюнет понимал: Джейс прав. Он и правда совсем расклеился, бесцельно существовал изо дня в день, не зная, что делать и кем ему теперь быть. Мариза совсем недавно намекнула сыну, что ему пора восстанавливать репутацию, но парень отмахнулся от слов матери. Никто не понимал его боли. — Если ты прямо сейчас не займешься перезагрузкой своего серого вещества и не настроишь его на восстановление, я тебя пинками отсюда выгоню, — пробурчал Джейс, усаживаясь обратно за стол. Алек молча кивнул и, поднявшись со стула, вышел из библиотеки.

***

Стоило Стефани выйти из своего кабинета и вдохнуть воздух коридора, охотница поняла — он здесь. Запах его одеколона шлейфом разнесся по всему пространству, казалось, он везде — в коридоре, в лёгких, в сердце. Долорес перевела дыхание и тихо подошла к приоткрытой двери в кабинет Инквизитора. — С этим надо что-то делать, — раздался оттуда возмущенный голос Джейса. — Это уже совсем невозможно. — Джейс, я-то чем могу помочь? — отвечала ему Имоджен. — Твой брат крупно опозорился, а теперь страдает. От меня какая помощь? Это его личное дело. — Да пойми же ты, — смягчил тон Эрондейл. — Соулмейты от разлуки страдают в десять раз сильнее, чем обычные люди. Ещё немного без неё, и он точно вскроется. Стефани нахмурилась, соображая. Клэри здесь, живёт почти счастливо, за исключением того, что своего парня она не любит. Александр там, готов вздернуться, и вполне понятно, почему. Как же это обставить так, чтобы никаких подозрений не возникло? — Она даже не работает у нас, чтобы я могла отправить её в Нью-Йорк по службе, — продолжала упираться Имоджен. — Эйден сказал, что найдет ей работу где-то у себя в отделе, — парировал её внук. — Может, ты просто не знаешь? — Я не могу не знать, Джейс, — отрезала Инквизитор. — Это моя работа. Я подумаю над твоей просьбой. — Это уже не просьба, это мольба, — устало усмехнулся Джейс. — И на том спасибо. После разговор перешёл на пониженные тона, и Долорес уже не могла слышать, о чем говорят родственники, но услышанного ей хватило. Во-первых, она слышала Джейса. Это уже повод для счастья. Во-вторых, кто, как не она, может предложить Эйдену работу для Клэри? Ей вдруг срочно понадобился помощник. А в-третьих, Александр не такой уж плохой парень, пусть и со своими тараканами размером с динозавров. Стефани захотелось помочь парню, который настолько запутался в своей жизни, что сам уже не разберётся.

***

Слова Джейса спустили курок, и Алек хотел бы взяться за самого себя, за свою репутацию, но не знал, как. В растрепанную голову брюнета не приходило ничего, что могло бы помочь ему хотя бы встать на колени в той яме, в которую он сам себя скинул. Идти за советом к Джейсу означало быть прибитым им же, поэтому Лайтвуд решил принести хоть какую-то пользу обществу и устроился у экранов наблюдения. Окружающие охотники тут же зашептались, поглядывая в сторону Алека, но парень уже научился не заострять на них свое внимание. Поначалу все было тихо, и брюнет немного расслабился, удобно устроившись на стуле и скрестив руки на груди. Охотник недавно обнаружил, что изрядно похудел, а на годами тренированном теле этот сброс веса оказался «сушкой», и теперь Алек представлял собой высокую крепкую рельефную машину для убийства. Парень оправдывал свою внешность, целыми ночами пропадая на охоте и всевозможных вылазках, убивая не одного и не трех демонов за раз, только бы не сидеть в Институте, где все вокруг буквально кричало ему о том, как он опустился. Насмешки, взгляды, слухи, замечания матери, ворчание Джейса. Но больше всего Алека доводило до изжоги отсутствие Клэри. Несмотря на то, что её не было здесь, в Институте, девушка жила в голове и сердце Лайтвуда, она снилась ему, мерещилась, и от этих видений Алек и начал сбегать на охоту. И это были единственные часы за все сутки, когда он улыбался. Несмотря на то, какого человека он слепил из себя сам, природа брала свое. Он был охотником, прирожденным, одним из лучших, и именно эта сторона его личности просыпалась с закатом солнца, когда вооруженный до зубов брюнет тенью покидал Институт и шел вершить правосудие на ночных улицах Нью-Йорка. Алек забывал всё, что он пережил за эти месяцы, стоило только какой-нибудь твари мелькнуть в подворотне. О его вылазках, конечно, знали. Джейсу просто не было дела до того, чтобы контролировать брата, а Мариза только тихо вздыхала, видя, как старший сын в очередной раз выходит за дверь Института. Женщина понимала, что охота стала панацеей для Алека, поэтому и не останавливала его. Миссис Лайтвуд никогда не сомневалась в сыне, она знала, что он отличный охотник и способен выжить при любых условиях, но материнское беспокойство давало о себе знать. Один печальный опыт уже был, и она не хотела повторения той истории. А он бы его никогда не допустил. Не теперь, когда смерть станет еще одним поводом для стыда и смеха окружающих. Поэтому Алек просто ждал заката, чтобы снова уйти в ночь с новыми мыслями, обдумать слова Джейса и решить, как жить дальше. Да, руна болела каждую ночь, накаляясь и ноя, не позволяла брюнету спокойно засыпать, но Лайтвуд понимал — долго так продолжаться не может. Клэри ушла из его жизни, но это не значит, что теперь нужно весь остаток судьбы страдать по ней. Надеяться на возможность полюбить кого-то было глупо и бессмысленно, сердце охотника теперь всегда будет принадлежать этой рыжей девушке, что ушла с другим. Но ведь люди бывают довольны жизнью и без любви, не так ли? От размышлений брюнета отвлекло пульсирующее пятно на виртуальной схеме здания Института. Алек встрепенулся, наклонился вперед, пытаясь определить точное местонахождение нечисти, но маячок тут же пропал, как будто его и не было. Лайтвуд даже поморгал, но карта была чиста. Нутром чувствуя нависшую опасность, охотник вскочил со своего места и уже привычно начал раздавать указания, направляясь в оружейную. — В Институте демон, делимся на три группы, вооружаемся и выходим, — громко произнес брюнет, скрываясь за дверью оружейной комнаты. Когда он через минуту вышел оттуда, поправляя ремешок колчана на плече, никто из охотников, находившихся в общем зале, не сдвинулся с места. Парни и девушки продолжали заниматься своими делами, как будто не слышали слов Алека. Парень, удивленно окинув взглядом охотников, повторил свои слова, но реакция была той же. Тогда Лайтвуд подошел к небольшой группе, сгрудившейся около объемной карты города. — В чем дело? — начиная нервничать, спросил Алек. — Вы не слышали команды? — Слышали, — буднично ответил ему невысокий лысый охотник. — Только кто тебе сказал, что мы будем подчиняться твоим командам? Лайтвуд опешил от такого ответа. — Вы серьезно? — приподнял он смоляную бровь. — В Институте демон! Наши жизни в опасности, а вы продолжаете играть в эту дурацкую игру «Унизь Лайтвуда»? — Где демон, Лайтвуд? — развел руками другой, темноволосый коренастый парень. — На радарах ничего нет. Тебе блазнится, должно быть? — Я видел сигнал, — указал рукой на экран наблюдения, около которого недавно сидел, Алек. — В одном из помещений подвала. Скорее всего, он проник сюда по подземным ходам, которые слабо защищены… — Никто не пойдет за тобой, — отчеканил первый охотник. — Ты самый отстойный лидер из всех, кого я знаю. Нет там демона, ты просто в очередной раз хочешь попытаться доказать, что ты чего-то стоишь. И тогда Алек разозлился. Нервно дернув плечом, парень круто развернулся и пошел прочь из общего зала, окончательно разочаровываясь в окружающих его людях, которые по первому зову готовы поддаться стадному чувству. Спуск в подвал занял у Лайтвуда не больше пяти минут. Активировав руны тишины и скорости, парень бесшумно двигался по темным коридорам, держа стрелу на натянутой тетиве лука, готовый выстрелить в любой момент. Мысленно брюнет заново переживал недавний разговор, оценивая свои шансы на то, чтобы снова стать авторитетом среди охотников. Именно мыслительный процесс и подвел Алека. Занятый своими размышлениями, парень поздно сообразил, что услышал хлюпающий звук за поворотом, и когда он вышел из-за угла, столкнулся нос к носу с огромным мерзким демоном. «Ку́ри», — пронеслось в голове Лайтвуда, стоило ему увидеть огромные клыки, торчащие прямо из-под глаз чудовища. Охотник сделал шаг назад, оценивая размеры демона и свои шансы на победу, которые уменьшались с каждой секундой. Тварь представляла собой огромного паука с блестящим панцирем по всему телу, каждая из восьми лап демона заканчивалась клешнями. Алек, в доли секунды определившийся с оружием, для себя отметил, что уродливее твари он еще не видел. Ку́ри повернул голову, поочередно моргая всеми восемью глазами, а после раскрыл пасть и оглушительно завыл. У Лайтвуда дух перехватило от смрада, шедшего из ротовой полости демона, но парень быстро справился с собой и активировал клинок серафимов, произнеся его имя. Оружие засветилось, спровоцировав чудовище на атаку, и оно кинулось на Алека. Охотник пригнулся и нырнул под тушу ку́ри, проскользнул по полу и вскочил на ноги уже за спиной демона, после чего одним быстрым ударом лишил его одной из лап. Тварь снова взвыла, из раны хлынула черная кровь, Лайтвуду едва удалось отшатнуться от фонтана ядовитой жидкости. На рев ку́ри все же отреагировали наверху, и вскоре в подвал уже спускались около дюжины охотников с оружием наготове. Подоспевшие вылетели на поле битвы как раз вовремя: Алек с разбега оттолкнулся от стены и, оказавшись в воздухе над демоном, приземлился прямо на спину твари, по самую рукоять вонзая клинок ей в голову. Ку́ри издал предсмертный вой и рухнул на пол, становясь одной слизистой массой. Алек соскользнул с чудовища до того, как оно растеклось по полу, и только вытерев клинок о штанину, заметил толпу охотников в паре метров от себя. Им предстало поистине устрашающее зрелище. Лайтвуд, весь в собственной крови и темно-зеленой слизи, а у его ног хлюпал побежденный им в одиночку один из самых опасных демонов. Парень привел оружие в порядок и, хищно усмехнувшись, прошел мимо стоящих в ступоре охотников к лестнице, после чего быстро поднялся наверх. Толпе ничего не оставалось, кроме как признать: каким бы Алек ни был извращенцем и неудачником, охотник он и правда от бога.

***

— Стефани, я же сказала, что мне это не нравится, — прошипела Клэри, насупленно глядя на лучшую подругу. — Ты на работу устроилась? Нет. Потому что несмотря на всю решимость твоего бойфренда, окончательное решение принимает Инквизитор, и тебе придется сделать все, что она скажет, — буднично отозвалась Долорес, подправляя маникюр пилочкой. Рыжей ничего не оставалось, кроме как скрипнуть зубами и постучаться в кабинет Имоджен Эрондейл. Если верить словам Эйдена, устройство на работу в его отдел, под крыло Стефани было делом плевым, но ровно до того момента, как об амбициях Фэйрчайлд узнала Инквизитор. Женщина потребовала Клэри к себе на собеседование, и вот теперь она сидит, нервно сцепив пальцы рук, и смотрит на эту пожилую властную даму. Прав Джейс — старушке давно пора на пенсию, слишком уж она в возрасте для такой работы. — Я ознакомилась с вашим личным делом, — произнесла Имоджен, закрывая вышеупомянутую папку. — Для работы у нас, даже под руководством агента Долорес, необходим опыт, а у вас его ноль. — И как с этим быть? — осторожно спросила Клэри, невольно ощущая себя ничтожной мошкой перед этой женщиной, держащей в руках практически весь Сумеречный мир. — Проходить практику, естественно, — просто ответила Эрондейл, беря в руки какой-то листок из стопки. — Поработать в каком-нибудь Институте, вторым человеком после главы. Так агенты получают навыки руководства и сами становятся прилежными работниками, осознавая свою подчиненность вышестоящему. Все, кто здесь работают, в свое время проходили подобную практику, даже ваша подруга и мистер Росс. В душе Клэри завозилась настороженность и подозрительность, уж слишком официально звучали слова Имоджен. При этом женщина не переставала писать что-то на листе бумаги, заполняя какую-то форму. — А каков срок практики? — не отводя взгляда от быстро двигающейся по листу ручки, поинтересовалась Фэйрчайлд. — По-разному, — пожала плечами Имоджен. — Зависит от подготовки агента, от его успехов. Вас я отправляю на два года, а дальше посмотрим. — Почему так много? — не сдержалась от удивления Клэри. — Повторюсь: опыта у вас нет, вы совсем юна и только что закончили персональное обучение, — терпеливо пояснила Инквизитор, размашисто расписываясь на бумаге. — Держите. Можете отбывать завтра, в крайнем случае — послезавтра. Главу Института я предупрежу. И да, — усмехнулась женщина, кивая на листок, который Клэри пока еще не взяла, — скажите спасибо своей подруге, она попросила отправить вас туда. И не только она, еще один человек очень просил об этом. Но с этим вы сами разберетесь, благо уже не дети. Фэйрчайлд взяла листок со стола и, поблагодарив Инквизитора, вышла из коридора, и только там прочитала содержимое документа. Лицо девушки исказилось в злой гримасе, руки затряслись. — Стефани! — громко позвала Клэри, направляясь к кабинету подруги. — Чего? — отозвалась та, когда рыжая вошла, прекрасно зная, что ей сейчас попадет. — Это что за гадство? — прошипела Фэйрчайлд, протягивая шатенке документ. — Где? — уставилась в форму Стефани. — Направление. На практику. — А куда? — прорычала рыжая, упираясь руками в стол подруги. — Ты читать разучилась? — участливо поинтересовалась Долорес, стараясь не улыбаться. — Я тебя прикончу, — закивала Клэри, хватая со стола первое, что попалось под руку: тяжелую папку с документами. — Прикончу! Долорес, взвизгнув, выбежала из-за стола и скрылась в коридоре, хохоча, и Клэри кинулась за ней. Листок с направлением, оставленный без внимания на столе, плавно спикировал на пол, открывая лицевую сторону документа, одна из строк которой вывела Фэйрчайлд из себя. «Пункт направления: Институт Нью-Йорка»