Под вороным крылом

Джейс вернулся молчаливым, но значительно расслабившимся. Стефани тут же подошла к нему и, вглядываясь в любимые глаза, пыталась угадать, что происходит внутри охотника, но тот лишь молча обнял её так крепко, что у девушки перехватило дыхание. Она что-то шептала ему на ухо, перебирая пальцами пряди светлых волос нефилима, а он только прерывисто дышал ей в шею, постепенно возвращая себе самообладание. Это всегда помогало — близость. Стоило им оказаться в объятиях друг друга, как все тревоги отступали, они заряжались, черпали силы из своих чувств, и видеть это было поистине волнительно. Клэри отвела глаза, не желая нарушать интимность момента, и встретилась взглядом с Алеком. Парень долго и внимательно смотрел на неё, словно видел в первый раз, и она, как бы ни хотела, не могла отвести взгляд. Атмосфера, царящая сейчас в кабинете благодаря Джейсу и Стефани, действовала на Алека и Клэри подавляюще. В голове каждого пронесся один-единственный вопрос: «Почему у нас не так, как у них?». Всё было бы гораздо проще, не создавай они сами себе проблем. Они уже давно были бы вместе, не будь этих «подвигов» Лайтвуда, наивности Клэри и всех вытекающих проблем. И если сердца и руны рвались друг к другу, то разум упорно противился, убеждая одну, что доверять снова опасно, а второго — что он не заслужил её любви. Относительно придя в себя, Джейс отстранился от Стефани и, по-прежнему держа её за руку, обернулся к сидящей на диванчике Клэри. Заметив движение, рыжая отвела взгляд от Алека, но от неё не укрылась его лёгкая улыбка, появившаяся на губах после разрыва зрительного контакта. — Если ты готова, — произнес блондин, внимательно смотря на Фэйрчайлд, — то можешь идти одна. Охотница переглянулась с Алеком, на что тот только пожал плечами, мол, решай сама. Девушка поджала губы, мечась между двумя вариантами, и в итоге помотала головой. Она не пойдет одна. Не сможет. Слишком тяжело. Вдруг она не сдержится и начнет истерику? А если рядом будет Алек, будет, соответственно, и лишний стимул держать себя в руках. А тот не ожидал такого решения, из-за чего уставился на Клэри, чуть приоткрыв рот. Зачем он ей? То не хочет видеть, то просит пойти с ней. Хотя, если оценивать ситуацию трезво, без упора на чувства, она просто боится. Боится своей матери, своей реакции на неё, их разговора. И какой бы ни была утренняя обида, Алек не сможет отказать человеку, которому предстоит такое страшное испытание, в поддержке. Они же соулмейты, в конце концов. — Идем, — произнес Лайтвуд, поднимаясь со стула и подходя ближе к Клэри. — Я провожу тебя. — А потом? — вскинула голову рыжая, которую с каждой секундой все больше охватывала паника. Теперь ей было страшно оказаться с матерью один на один, без Алека. — Ты уйдешь? — Я буду рядом, — уже мягче ответил брюнет, протягивая бывшей ученице руку. Девушка поднялась с дивана и на негнущихся ногах вышла за дверь кабинета, Алек последовал за ней. — Они когда-нибудь поймут уже? — кладя голову на грудь Джейса, усмехнулась Стефани. — Зная их обоих, думаю, что нет, — со смешком выдохнул парень, целуя охотницу в затылок.

***

Звук собственных шагов раскатами грома отдавался в голове Фэйрчайлд. Войдя в слабоосвещенное помещение, девушка не могла не увидеть ссутулившуюся женскую фигуру в дальнем углу застекленной камеры. Сердце бешено заколотилось, стоило только охотнице осознать, что самый страшный монстр в её жизни сейчас находится в нескольких метрах от неё. Рыжая рывком обернулась к дверному проему, находя взглядом высокую темную фигуру, прислонившуюся плечом к косяку. Взъерошенная копна волос чуть качнулась, выдавая кивок охотника, и Клэри, глубоко вдохнув и выдохнув, подошла ближе к стеклянной стене. Не было сил даже вдохнуть нормально, не то что на какие-либо слова. Клэри просто молча ждала, когда мать сама поймет, что она пришла. Девушка просто стояла и разглядывала женщину, искалечившую ей жизнь. С их последней встречи прошло больше шести лет, рыжая плохо помнила, как тогда выглядела Джослин, но пятна крови Джона на её руках ей не забыть никогда. Даже сейчас девушка подсознательно боялась смотреть на руки матери, ожидая увидеть там кровь брата. Пальцы начало противно колоть в напоминание о волнении и страхе, и Клэри невольно дернулась, когда Джослин вдруг заговорила. — Даже не здороваешься, — усмехнулась женщина, приподнимая голову и исподлобья глядя на дочь. — Забыла все правила приличия. Вот как повлиял на тебя Валентин. При звуке голоса Джослин Клэри резко захотелось спрятаться, сжаться в комок от нахлынувших эмоций, а после упоминания отца и вовсе зажгло в горле, и девушка с трудом подавила в себе желание закричать в голос. — Надо же, как ты выросла, — поднимаясь с кровати и подходя вплотную к стеклу, протянула Джослин. — Совсем взрослая стала. Не думала я, что ты доживешь до такого возраста. Не планировалось. Юная охотница с силой закусила губу, сдерживая слезы и подкатывающую истерику. Внутри всё просто пылало ужасом и животным страхом перед этой женщиной, и Клэри не знала, как долго продержится вот так, молча смотря в безумные темные глаза собственной матери. — Инквизитор упомянул, что ты жива только благодаря ангелам, — прищурилась Джослин, изучая взглядом лицо дочери. — Тебе ведь наверняка уже известна тайна твоей руны, м? Девушка, смотря на мать стеклянными глазами, молча кивнула, не в силах открыть рот и произнести роковое слово, связывающее её с Алеком. Горящее безумие в глазах женщины, замершей напротив, болью напоминало обо всём пережитом ужасе, сковывая сердце охотницы путами страха. Лучше бы её никогда не поймали. Лучше бы не видеть этих глаз, этой звериной улыбки, не слышать этого голоса и этих слов о том, что она должна быть мертва. И была бы, если бы не Алек. — Что, не откроешь маме секрет? — по-детски надув губы, спросила Джослин. — А ведь раньше ты рассказывала мне всё-всё. Даже после того, как я затолкала тебя в петлю своими же руками. Моргенштерн откровенно наслаждалась ощущением страха, которое буквально висело вокруг её дочери плотным облаком. Эта девчонка испортила ей всё, и только она теперь мешает Джослин жить спокойно. Ведь если жива Клэри, значит, месть Валентину не завершена. Еще есть напоминание о нём: характером дочь пошла в отца. Неприятно. Как не до конца залеченная рана, которая то и дело кровоточит. — Твой отец был редкостным мерзавцем, — закивала Джослин, вспоминая «счастливую» семейную жизнь. — Не пропускал ни одной юбки. Боль за отца всколыхнулась в душе Клэри, затмевая собой страх, и девушка ударила ладонью по стеклянной стене, разделяющей её с матерью. — Не смей! — голос Фэйрчайлд сорвался на хрип, и охотник, до этого молча наблюдавший за встречей матери и дочери, сам не заметил, как ощетинился и напрягся. — Он любил тебя, любил тварь, которая лишила его всего! — Как мы заговорили! — всплеснула руками Джослин. — Я уже думала, что не услышу твоего голоса. До сих пор помню, как ты хрипела: «Мамочка», болтаясь в петле, и не могла найти ножкам стул. Это он тебе о любви напел после моего ухода? Да он после твоей «смерти», — женщина показала кавычки пальцами, — был готов избить меня! Слова Джослин о попытке убийства снова полоснули ножом по сердцу, и Клэри начала задыхаться. — И я бы с удовольствием продолжил начатое мистером Моргенштерном, — раздался злой голос со стороны двери, и Джослин увидела, как из темноты вышел высокий черноволосый парень. Он просто больше не мог слышать этого ужаса. Конечно, он уже слышал об этом от Валентина, но из уст этой сумасшедшей все звучало совершенно по-другому. Страшно, нереально, так, что хотелось закрыться от всего этого кошмара, забрать Клэри с собой и больше никогда не видеть и не слышать эту женщину. — Так, — Джослин задумчиво терла пальцами подбородок, наблюдая за тем, как брюнет подходит к Клэри со спины и осторожно кладет руки ей на плечи, — Моргенштерн стоит передо мной, Эрондейл уже был здесь, а по закону святой троицы ты — Лайтвуд. — Ты права, — ответил Алек, чувствуя, как под его ладонями Клэри пытается вернуть себе власть над собственным телом. — Лайтвуд. Один из. И до этого здесь был Эрондейл. Вот только Клэри больше не Моргенштерн. — Да ладно? — зеленые глаза Джослин в удивлении расширились. — Что, тоже Лайтвуд теперь? Неожиданно, моя дорогая, неожиданно. — Нет, — процедил сквозь зубы Алек, едва заметно поглаживая ладонями плечи девушки, которая не могла прийти в себя. — Она сменила фамилию и даже цвет волос, чтобы не быть похожей на тебя. Она проклинала сам факт вашего родства, того, что она так на тебя похожа. — Обидно, — поджала губы Джослин. — Ты серьезно? — изогнул смоляную бровь Алек. — Тебе, и обидно? Да ты же чудовище настоящее. — А разве у чудовищ не может быть чувств? — поинтересовалась Моргенштерн, переведя все свое внимание с дочери на брюнета за её спиной. Он был неприлично красив. Дети всегда получаются красивее своих родителей, это Джослин поняла, увидев за стеклом молодого Инквизитора. И если Эрондейл в других обстоятельствах очаровал бы с первого взгляда, то Лайтвуд буквально гипнотизировал своей внешностью, постепенно подчиняя себе все внимание собеседника. — А это ты мне расскажи, — повысил тон парень, осторожно выходя из-за Клэри и рукой задвигая её себе за спину. Рыжая вцепилась в ладонь охотника, что не укрылось от глаз Джослин, но заострить на этом внимание она не успела, поскольку брюнет продолжил говорить. — У тебя были чувства, когда ты сталкивала дочь со стула и смотрела, как она задыхается и безжизненно повисает в воздухе? Ты что-нибудь чувствовала, перерезая глотку собственному сыну, первенцу? Что-то шевельнулось внутри, когда ты видела его кровь на своих руках? С каждым словом Алека Клэри становилось всё хуже. Девушка уже не понимала, реально это все или просто кошмарный сон. Охотница практически висела на руке брюнета, но тот ни разу не дернулся, наоборот, старался поддерживать ее в вертикальном положении, при этом не забывая промывать несуществующие мозги её матери. — У тебя нет сердца, нет души. У тебя нет чувств, и ты не можешь любить, — чеканил Алек, не отводя взгляда от умолкшей Джослин. — Твоя жизнь — тлен, в ней нет смысла. Единственное, за что я не могу ненавидеть тебя, так это за Клэри. За остальное готов лично четвертовать. Уже второй человек за сегодня говорит ей, что в её жизни нет смысла и счастья. Моргенштерн отвела взгляд от пылающего праведным гневом брюнета, не в силах больше терпеть его слова. Эрондейл изрядно потерзал душу охотницы, впервые указав ей на её беспомощность перед ним, а Лайтвуд добивает выводами о бессмысленности жизни. То воодушевление, которое появилось в душе женщины при виде Клэри, постепенно сходило на нет под гнетом слов брюнета, возвышающегося над ней. — На твоих руках кровь четырех человек, — продолжал Алек, с каждой секундой чувствуя, что звереет все больше при ощущении, что тело Клэри бьёт крупной дрожью. — Ты забрала жизни родителей моего парабатая и брата моего соулмейта, убила Клэри… — Соулмейта? — глаза Джослин вспыхнули. — Она — твой соулмейт? Лайтвуд без слов одной рукой расстегнул несколько пуговок ворота рубашки и одернул ткань, показывая охотнице руну, связывающую его с Клэри. Парень наблюдал, как Моргенштерн открыла и закрыла рот, не зная, что сказать, а после быстро привел одежду в порядок. Женщина не могла поверить увиденному и услышанному. Она знала о соулмейтах, читала о них в глубокой юности, но никогда не могла подумать, что её дочь станет одним из них. — Из-за этого она и воскресла, — прошептала Джослин. — Соулмейты не могут умереть, пока не обретут любовь друг друга, и любовь эта будет чище и искреннее любых чувств. Вот почему у меня не получилось… Клэри, до этого находившаяся в полуобморочном состоянии, после этих слов и вовсе тихо села на пол, отпустив руку Алека. Значит, если бы не Лайтвуд и эти руны, она бы умерла? Совсем? А ещё, вдобавок, она вовсе не умрет, пока они с Алеком не будут вместе. Это она может бессмертной стать? Впрочем, как и он, а остаться с ним один на один на опустевшей планете ещё хуже. Лайтвуд, решивший оставить мысли о соулмейтах на потом, обернулся к Клэри, едва она отпустила его руку. Парень понял: пора заканчивать, а то до ещё одного инфаркта недалеко. Пока Джослин в прострации осознавала судьбу своей дочери, брюнет присел перед бывшей ученицей на колени и попытался привести её в чувство, но Клэри только что-то быстро бормотала и полубезумными глазами искала кого-то в помещении. Лайтвуд осторожно переложил охотницу себе на колени, ладонями убирая прилипшие к её лицу рыжие пряди. Слова Джослин довели девушку до такого состояния, и Алек поспешил прекратить это издевательство. — У тебя никогда не получится даже подойти к ней, не то что убить, — рыкнул брюнет, по-прежнему стоя на коленях и держа Клэри, которая затихла, но была в сознании. — Потому что я не позволю. Тебе придется сначала убить меня, а я, как ты недавно сказала, пока что бессмертен, — Алек усмехнулся на последних словах, а потом, осторожно гладя мокрые от слез щеки Фэйрчайлд большими пальцами рук, зашептал. — А если случится чудо и мы будем вместе, я сделаю всё, чтобы ты навсегда исчезла из её жизни. Конечно, Лайтвуд не мог знать, что Джейс уже взял вопрос о наказании Джослин под свой контроль, блондин просто не успел об этом рассказать. Но слова, которые произнес брюнет, возымели действие не только на Моргенштерн, но и на её дочь. Девушка, не в силах пошевелиться, просто молча плакала. Джослин и её слова уже отошли на второй план, и слезы текли по щекам рыжей, потому что она не могла понять своих эмоций. Прикосновения Алека, такие невесомые и нежные, сбивали охотницу с толку, заставляя ощущать что-то совершенно новое, а слова, произнесенные им хриплым шепотом, не давали вдохнуть полной грудью, ускоряя сердцебиение. Лайтвуд взял Клэри на руки и поднялся с колен, оставляя реакцию Джослин на его слова без внимания. Только около двери он обернулся и, смерив женщину настороженным взглядом, произнес следующее: — Если мне будет дозволено, если господин Инквизитор даст свое согласие, я лично сожгу тебя на глазах у всех, только чтобы освободить Клэри от такого кошмара, как ты, и даже не поморщусь. Брюнет круто развернулся и покинул камеру, оставляя опустошенную Джослин наедине со своими мыслями. Девушка на руках Алека все-таки потеряла сознание от количества пережитых эмоций, и Лайтвуд, поудобнее подхватив свою ношу, осторожно поцеловал её в висок. Он сделает всё, только бы она была счастлива. Даже если для этого придется записаться в палачи.