Под вороным крылом

Открывать глаза Клэри совершенно не хотела. Едва проснувшись, мозг уже начал выдавать картинки, которые она определенно не хотела видеть, и воспроизводить голос, который она не хотела слышать. Иначе, как ужасом, все произошедшее и не назовешь. Все внутри ныло при одной только мысли о том, что она видела свою сумасшедшую мать. Душа рыдала навзрыд, тело отказывалось двигаться, а Клэри просто хотелось умереть. Такого ужаса она не переживала очень давно, с самой смерти Джонатана. Воспоминание об убитом брате отозвалось болью в сердце, и девушка, застонав, перевернулась на другой бок, и только тогда осознала, что её ладонь не совсем принадлежит ей. Фэйрчайлд пришлось все-таки приоткрыть глаза, уже и так зная, кого увидит. На краю кровати в безумно неудобной позе спал Алек. Парень, видимо, изначально сидел, а потом, когда его сморил сон, чуть сполз вниз, и теперь упирался головой в твердую спинку кровати, изогнувшись зигзагом. В широкой ладони охотник осторожно сжимал руку Клэри, держа большой палец на запястье, чтобы слушать пульс. Фэйрчайлд долго смотрела на то, как её собственные пальцы подсознательно переплелись с пальцами Алека. Это казалось таким правильным, выглядело так идеально, что Клэри невольно заулыбалась, а после подняла взгляд на лицо брюнета. Легкий румянец окрасил щеки девушки, когда она поняла, что просто и нагло рассматривает бывшего учителя. Спящий Алек был вовсе не таким, каким казался в своем бодрствующем состоянии, лицо брюнета не было окрашено озадаченностью или переживанием за что-то, даже всегда непокорные волосы охотника выглядели сейчас особенно непокорно, просто стояли шухером на голове, вызывая улыбку на губах рыжей. А потом она вспомнила, как этот самый охотник вчера вышел из тени и взял разговор с Джослин в свои руки, и улыбка пропала с лица Клэри. Она совершенно не знала, как расценивать поступок Алека, но сам факт того, что он заступился за неё, грел девичье сердце получше всяких милых слов и признаний. Девушка не понимала ни саму себя, ни Лайтвуда, ни вообще всего происходящего. Он защитил её, закрыл собой от сумасшедшей матери, и охотница растерялась. С одной стороны, это благородно, даже очень, это было именно тем, о чем так упорно говорил сам Алек, — действием, а не болтовней. С другой, Клэри не ожидала от него такого, после всего того, что он натворил и наобещал. Только теперь, снова обратившись к событиям вчерашнего дня, она вспомнила все жесты и прикосновения Алека, от его ладоней на её плечах и заслонения её собой до поглаживания её щек большими пальцами и какого-то приснившегося поцелуя в висок. Последнее она и правда не знала, к чему отнести: к реальности или всё же к обморочному сну, слишком нереальным было прикосновение губ Алека. Из-за всего этого калейдоскопа в мыслях Клэри и не заметила, что объект её раздумий уже давно не спит и из-под опущенных ресниц тайком наблюдает за ней. Он видел, как долго она рассматривала их сцепленные пальцы, и ждал, что Клэри тут же уберет свою ладонь, но этого не произошло, и парень еле сдержал себя, чтобы не начать улыбаться. А когда рыжая подняла голову и долго и неотрывно изучала взглядом его лицо, брюнет и вовсе был готов растаять. Сердце заколотилось с невозможной скоростью, а руна нагрелась, и Лайтвуд боялся, что Клэри поймет: он не спит, но девушка лишь мягко улыбалась и скользила взглядом от смоляных волос до губ охотника, и парню с трудом удавалось держать себя в руках и сохранять образ спящего. Рука Клэри, всё еще находившаяся в его ладони, говорила о том, что девушка не брезгует, не отказывается от него, а это дорогого стоит. После вчерашнего представления, появившись в кабинете Джейса с бесчувственной Клэри на руках, Алек вызвал фурор у ожидающих их возвращения брата и его девушки. Стефани чуть было не заплакала, услышав быстрый рассказ Лайтвуда о том, что произошло в камере Джослин, а Джейс лишь пробурчал, что теперь он «точно убьет эту дрянь». Не все вспомнили о том, что на протяжении всего разговора Алек так и стоял посреди кабинета со спящей Клэри на руках, а когда вспомнили, поспешили с этим разобраться. Джейс объявил себе и всему штату короткий рабочий день и вскоре вместе с остальными шагнул в портал. Пережитых эмоций хватило на то, чтобы сразу при виде кровати лечь спать, как и сделали все. Однако Алек долго не мог уснуть, ворочаясь на своей кровати. Ему не давали покоя мысли о Клэри, которую он оставил через две комнаты от себя, и парень, натянув брюки и футболку, поплелся в комнату Фэйрчайлд, где и устроился на самом краю кровати. Он просто хотел удостовериться, что с девушкой все хорошо, взял её за руку, чтобы послушать пульс, и сам не заметил, как заснул. И вот теперь с некоторой тревогой наблюдал за тем, как изменилось выражение лица рыжей, когда она задумалась о его поступке. А ей надоело мучать едва проснувшийся мозг такими сложными вещами, как поведение Алека Лайтвуда и свое отношение к нему. Поэтому, решив все-таки проснуться окончательно, прислушалась к окружающим звукам и, насколько могла, осмотрела комнату. Клэри только сейчас заметила, что проспала почти сутки в совершенно незнакомой спальне. Обстановка была выдержана в светлых тонах, даже древесина мебели была светлой. Самыми темными здесь были только ночные шторы темно-серого цвета, которые сейчас были плотно закрыты. Куда это их поселили? В Аликанте есть гостиница? Решив разобраться с происходящим, Клэри осторожно вытянула свои пальцы из переплетения с пальцами спящего Алека и тихо поднялась с кровати. Найдя за одной из дверей ванную и быстро приведя себя в порядок, девушка на цыпочках покинула спальню, напоследок кинув взгляд на спящего на кровати охотника. Красив, падла. Откинув ненужные мысли, Клэри вышла в коридор и прислушалась к происходящему в доме. В том, что это именно дом, девушку убедили огромные портреты на стенах. В гостиницах такого не встретишь. С первого этажа раздался приглушенный хохот, и Фэйрчайлд поспешила на звук, пытаясь не запутаться в коридоре и лестницах. Лестницы на её пути попалось две, из чего следовало сделать вывод, что в доме было три этажа, если не больше. Замерев на последней лестнице, Клэри в некотором смятении уставилась на картину, открывшуюся её глазам. Лестница вела прямиком на кухню, где сейчас был Джейс. По домашнему виду парня, по его спортивным трико и рваной футболке легко было догадаться, что этот особняк принадлежит ему. Догадаться легко, а вот принять довольно непросто. Хотя, для Инквизитора это было нормальным. Но сейчас блондин был меньше всего похож на держателя власти. Он, со взъерошенными волосами и счастливой улыбкой, смотрел куда-то дальше, за пределы видимости Клэри, и только спустя несколько секунд девушка поняла, что происходит. К Эрондейлу подошла Стефани. В коротких шортах и его майке, с пятнами муки на лице и руках эта девушка выглядела такой счастливой, что нельзя было не улыбаться. Джейс, сидящий на высоком стуле, собственнически за бедра притянул охотницу к себе, на что та усмехнулась и, наклонившись, поцеловала блондина. — Любовь? — промурлыкал Джейс, чуть отстранившись от Долорес. — Пончики, — таким же тоном ответила девушка, проводя рукой по щеке охотника, на что блондин рассмеялся и отпустил Стефани. Долорес вернулась к приготовлению завтрака, лукаво улыбаясь. Он-то еще не знает, что помимо поцелуя она оставила на его лице и часть муки со своей ладони. Только теперь Клэри, с долей белой зависти ставшая невольным свидетелем интимного момента, смогла отмереть от перил лестницы и спуститься вниз, в поле зрения хозяина дома. Тот, увидев подругу, поднялся со стула и подошел ближе. — Доброе утро, — Джейс так и не смог согнать довольную улыбку со своего лица, а мука на его щеке только добавляла шарма, и Клэри не могла не хихикнуть. — У кого-то особенно доброе, — ответила она, намекая на «декор», и парень, смутившись, вытер щеку, после чего обернулся к Стефани, которая, заметив это, так «натурально» пожала плечами, что сомневаться в её причастности было бы преступлением. — Вот только не говори мне, что твое утро было не добрым, — не удержался от колкости блондин, уже обращаясь к Клэри, которая на его слова непонимающе изогнула бровь. — Я видел, как вы спали, держась за руки. — Что ты забыл в нашей спальне? — зашипела на него Фэйрчайлд, ощущая, как неловкость осторожно поскреблась в дверь её души. — В «нашей»? — поиграл бровями блондин, за что непременно получил бы по шее, если бы не спустившийся в этот момент Алек. По немного глуповатой улыбке парня было понятно, что диалог он слышал и был вполне доволен услышанным. Клэри вдохнула, но выдохнуть забыла. Ей хотелось провалиться сквозь землю от стыда и неловкости. Ну это же надо такое ляпнуть, да ещё и при свидетелях! При самых неудачных на свете свидетелях! Под двусмысленные смешки Джейса ребята сели завтракать. Клэри и Алека независимо друг от друга накрыло ощущением какой-то правильности происходящего сейчас, все было так просто и хорошо, что даже представить трудно. Стефани и Джейс, то и дело подначивающие соулмейтов на разговор, были теми, кем в душе хотели бы быть Лайтвуд и Фэйрчайлд, — настоящей парой, без склок, ссор и недопонимания. Сердца ребят тянулись друг к другу, отчаянно умоляя хозяев прислушаться и брать пример с Эрондейла и Долорес, которые смотрели друг на друга с такой нежностью, что соулмейтам становилось немного совестно, казалось, что они мешают этой паре. Но Джейс и Стефани разубеждали их в этом, разбавляя тишину завтрака шутками и разговорами, благодаря которым становилось легче всем. Хозяин дома был просто уполномочен испортить всем и без того не очень радостное настроение новостью о том, что он уже несколько часов назад вернулся с суда, где было вынесено решение о судьбе Джослин. Смотря исподлобья на поникшую Клэри, Эрондейл сообщил, что сумасшедшую намерены сжечь заживо сегодня в полночь. Казнь, вполне привычная для Сумеречного мира, показалась рыжей жестокой, даже по отношению к её матери. Она не могла отделаться от чувства, что виновата перед ней, и это добивало и без того грустную охотницу. Нужно было что-то делать с настроением, и только тут Клэри осенило. — Джейс, — позвала девушка после затянувшегося молчания, разбавляемого только звуками приема пищи, — отведешь меня к Эйдену? Алек, услышав просьбу рыжей, не выдержал и подавился. Но девушку как цунами накрыло мыслями о том, что она ни разу не вспомнила о своем парне, не поинтересовалась ни у кого, как у него дела. Стало жутко стыдно за то, что она до мурашек наслаждалась сегодняшним утром рядом с Алеком, в то время как Эйден, раненый, лежит в лазарете. Какая же она тварь… — Конечно, нет проблем, — отозвался Эрондейл, наблюдая на парабатаем, который так и не смог скрыть недовольной физиономии. — Только имей ввиду, что в полночь… — Да, я поняла, — поджала губы Клэри и, поднявшись из-за стола, чмокнула Стефани в щеку. — Спасибо за завтрак. — А я? — тут же вскинулся Джейс. — Я ей помогал вообще-то. Фэйрчайлд, рассмеявшись, поцеловала в щеку и Эрондейла, который остался доволен и продолжил завтракать, улыбаясь. Клэри ушла наверх, оставив без внимания поникшего Алека. Конечно, он и надеяться не смел хотя бы на прикосновение соулмейта, но эта исключительность, избегание его, давили на парня. И это после сегодняшнего-то утра… Вскоре после завтрака Джейс, уже в своей серой форме, ждал Клэри внизу. Стефани, которой Эрондейл устроил выходной, наслаждалась полуденным солнцем, стоя у окна и щурясь под приятными лучами. Блондин, мягко улыбаясь, смотрел на Долорес и не мог отвести взгляд. Слишком. Всё слишком. Слишком родная, слишком красивая. Слишком его. Но ему никогда не хватит этой улыбчивой взрывной девочки, которая полностью преобразила его жизнь. От созерцания своего счастья Джейса отвлек тихо подошедший Алек. Блондин тут же переключился, понимая, что проблемы брата требуют обсуждения здесь и сейчас, тогда как Стефани уже с ним отныне и навеки. Брюнет и правда выглядел не очень, чувствовал себя примерно так же. — Что-то случилось? — тихо поинтересовался Эрондейл, приглушая голос, чтобы Стефани не слышала их разговора. — А то ты не знаешь, — фыркнул Лайтвуд, опираясь плечом на косяк напротив брата. — Сам же ведёшь её к Россу. — Они, на минуточку, пара, — обозначил Джейс. — И она имеет все основания для того, чтобы навестить его. — Да знаю я, — буркнул брюнет. — Только я подумал, что у меня есть шанс, только все заиграло красками этим утром, как она снова отдаляется. — Тебе не об этом сейчас надо думать, — решил сменить тему Джейс. — Я помню о твоей просьбе. Утром переговорил с братом Иеремией, он согласен. — Серьезно? — вскинул брови Алек. — Я даже не думал, что он одобрит это. — Я бы не сказал, что он одобряет, — поморщился Эрондейл, — скорее, ему нельзя было не одобрить. — Ты же знаешь, что общение с братьями в приказной форме, будь ты хоть трижды Инквизитор, не приветствуется, — нахмурился Лайтвуд. — Они — не мы. Они другие. — Я пообещал, что это мое первое и последнее превышение полномочий, — пояснил блондин. — А слово Инквизитора имеет вес. О том, какой вес имеет слово Инквизитора, Джейс узнал на собственном опыте сегодня на суде. Все, включая Консула, были против такой жестокой казни, предлагая пожизненно заключить Джослин в Гард, темницу Сумеречного мира. Они обосновывали это её недееспособностью, неадекватностью, психической ненормальностью, и с такими доводами можно было бы согласиться, не сиди во главе стола именно Джейс. Парень не считал такое наказание наказанием в принципе, а за то, что она фактически убила четверых охотников, она была недостойна даже Гарда. Конечно, свою роль сыграл и человеческий фактор, ведь Эрондейл был напрямую заинтересован в судебном процессе, но блондин как мог старался абстрагироваться от желания придушить эту тварь собственными руками. После обсуждения, когда все члены Совета единогласно проголосовали за Гард, Джейс произнес только одну фразу: «Где Инквизитор, там и инквизиция». Молчание было ему ответом, и парень, ещё раз окинув взглядом всех присутствующих, поднялся со своего места, вынуждая этим по правилам приличия встать всех, и бросил Консулу короткое: «Сжечь». Женщина, поджав губы, кивнула. Так и была решена судьба Джослин Моргенштерн, и никто не посмел сказать и слова против приговора Инквизитора. — И как все устроить? — занервничал Лайтвуд. — Я ведь не… — Я готова. Парни обернулись на голос. В низу лестницы стояла Клэри. В образе девушки не было ничего особенного или необычного, но Джейс услышал, как у Алека перехватило дыхание. Лучи полуденного солнца играли в рыжих волосах, заставляя их гореть алым пламенем. За одно только это Лайтвуд никогда не сможет простить Клэри — за этот невозможный рыжий цвет волос, который она так долго от него скрывала, даже не подозревая, что бежала от своей судьбы. Она и до сих пор бежит от неё, точнее, от него, до сих пор надеется, что удастся избежать проклятия соулмейтов. Вот и сейчас Фэйрчайлд идет к своему парню, которого просто не способна полюбить по-настоящему. И только это могло дать надежду Алеку: даже если они не будут вместе до самого скончания времен из-за каких-то внешних факторов, из-за чьей-то тупости или недоверия, она никогда не сможет полюбить другого.

***

Стоя у дверей лазарета и не решаясь войти, Клэри не знала, что говорить Эйдену. Как объяснить то, что она пришла к нему только сейчас, когда могла навестить его еще вчера или сегодня утром? Стыд за прошедшее утро снова накрыл девушку с головой, и она, решив поскорее расправиться с этим, вошла в лазарет. Не заметить Росса было просто нельзя. Парень стоял у большого окна, скрестив мускулистые руки на груди, и с долей задумчивой грусти во взгляде смотрел куда-то за высотные башни Аликанте. Эйден был обнажен по пояс, стройный торс в несколько слоев облегал бинт, скрывающий под собой огромную рваную рану, которая чуть не лишила его жизни. Мощный магический импульс, посланный Доротеей, вспорол парню брюшную полость, но он, загибаясь от боли и зажимая одной рукой рану, смог нагнать Джослин и сбить охотницу с ног одним ударом, после чего сам упал рядом и истек бы кровью, если бы не оперативно созданный Магнусом портал. Именно Бейн и оказал охотнику первую помощь, и за это шатен будет обязан ему до самой своей смерти, поэтому он по первой просьбе мага и дал добро на заключение Доротеи под личную охрану Магнуса. Конечно, Эйден не мог не знать, что Клэри посетит Аликанте, чтобы встретиться с матерью, и был в бешенстве, когда ему не разрешили покидать даже лазарет, не говоря уже об основном здании Конклава. Росс знал, что Фэйрчайлд ни за что не пойдет на очную ставку с сумасшедшей одна, поэтому был еще больше взбешен догадкой о том, что с ней пойдет Лайтвуд. Вскоре, как это обычно бывает, до него дошли слухи, что именно так и было: рыжую видели в сопровождении Александра около темницы и он же вынес её оттуда на руках, поскольку охотница потеряла сознание. Эйден был готов ломиться через охрану к Клэри, ведь на месте Лайтвуда должен был быть он, но быстро сдался, осознав, что все уже произошло и ему ничего не изменить. В один из самых тяжелых моментов жизни Фэйрчайлд его не было рядом, это и стало точкой разочарования Росса. Шатена мучали очень невеселые мысли. Он не знал, как правильно сказать о них Клэри, поэтому оказался вообще неподготовленным к её визиту. А она не могла даже подойти и обнять его, так и стояла позади, изучая взглядом до боли знакомый силуэт. Рыжая чувствовала себя предательницей, которая забыла обо всем на свете, стоило только остаться наедине с соулмейтом. Она отодвинула на второй план искренние чувства Росса, позволила себе мечтать о будущем с другим парнем, к которому так или иначе рвалось сердце, в то время как к Эйдену тянулась душа. Парень был прекрасен во всех отношениях, но она оказалась недостойна его. И осознание истины сейчас давило на обоих, не позволяя начать разговор. — Я знаю, что ты здесь, — раздался в тишине хриплый голос Росса, после чего парень повернулся лицом к Клэри и попытался улыбнуться. — Привет. И тут она не выдержала. Чувствуя, как слезы бегут по щекам, девушка подбежала к охотнику и обняла его. Руки Эйдена тут же обвили её талию, губы оставили легкий поцелуй на рыжей макушке, а сам парень почувствовал, что дрожит от прикосновений дорогого сердцу человека. — Прости, что не пришла вчера, — прошептала Клэри, зажмуриваясь и утыкаясь носом в грудь парню. — Прости. — Я всё понимаю, — мягко отозвался тот, поглаживая девушку по спине. — У тебя вчера был далеко не легкий день. Не нужно извиняться. Ну вот какого чёрта он такой хороший? Почему так сложно? Как сознаться ему во всем? И стоит ли? Водоворот мыслей затягивал Клэри все глубже и глубже, снова и снова возвращая её в сегодняшнее утро и не позволяя думать о другом парне, который действительно заслуживал любви, но только не от неё. А этот самый «другой парень» сейчас, глотая слезы, обнимал её и пытался смириться с мыслью, что делает это, возможно, в последний раз.