Под вороным крылом

Прошла уже неделя с последних событий. После того, как Клэри оправилась после немалого стресса, ребята покинули Аликанте и, пообещав Джейсу и Стефани появляться у них в гостях как можно чаще, переглянулись и шагнули в портал. И вот теперь рыжая была вынуждена разбирать завал бумаг, которые накопились за время её отсутствия. Возвращение к привычной работе оказалось не таким уж и неприятным, наоборот, появилось какое-то ощущение постоянства в жизни, а именно его Клэри сейчас и не хватало. Вся жизнь девушки перевернулась с ног на голову. Расставание с Эйденом, смерть Джослин, шаткое перемирие с Алеком… Кстати, о последнем. Фэйрчайлд наконец-то смогла адекватно оценить все поступки парня по отношению к ней и приоткрыла железный занавес между ними. Она не могла больше отказываться от него, отворачиваться, ругаться с ним и игнорировать его, после всего того, что он для неё сделал. Здесь, в Институте, у Клэри, кроме Алека, не было никого, с кем можно было бы просто поговорить, и им пришлось бы общаться, даже если бы они этого не хотели. А они хотели. Соулмейты с каждым днем все больше и больше тянулись друг к другу, все чаще подсознательно сталкивались в коридорах и мягко улыбались при встрече. Конечно, о душевных разговорах и каких-то теплых отношениях говорить было еще слишком рано, но исчезла эта показная холодность Клэри и неуверенность Лайтвуда. Основной рубеж был пройден, пусть и не без потрясений для обоих, и это значительно облегчало жизнь ребят. Клэри знала, что ночами Алек пропадает на индивидуальной охоте, и втайне переживала за брюнета, но показывать этого не хотела. В конце концов, он уже взрослый и сам решит, что опасно, а что нет. Но все равно девичье сердце боязненно ёкало, когда Фэйрчайлд видела, как её бывший учитель скрывается за дверьми Института в полном боевом облачении. А ему это было нужно. Алек скрывался в темноте ночи только для того, чтобы остаться наедине со своими мыслями. В Институте его донимали родители, решившие взяться за его продвижение по карьерной лестнице и помочь сыну реабилитироваться на политическом поприще, там же он постоянно сталкивался с Клэри, в своем поведении с которой еще не мог определиться, а здесь, на почти пустых улицах Нью-Йорка, он был предоставлен сам себе. Он и правда не знал, как теперь общаться с рыжей: вроде бы все хорошо, она перестала сбегать от него и иногда даже заговаривала сама, но с другой стороны было между ними что-то такое, что не позволяло им двигаться дальше. И брюнет догадывался, что виной всему время: слишком быстро они переходят из одной крайности в другую, слишком сильно виноваты друг перед другом, чтобы вот так быстро все простить. Но Алек был готов ждать столько, сколько нужно. Жизнь научила парня терпению, и теперь, пока Фэйрчайлд была занята осознанием и анализированием его поступков, охотник совершенствовался в той области, в которой ему уже во всем Институте не было равных: Лайтвуд за счет многочисленных вылазок стал действительно лучшим охотником. Конечно, толпа не может быстро забыть позора одного. До сих пор в стенах Института ходит обсуждение личной жизни Алека, правда уже не в таких масштабах. Сплетники не получали новостей, из-за чего сама сплетня изживала себя. Да и виновник разговоров перестал появляться на глазах большинства охотников, пропадая либо в кабинете матери, либо на охоте. Никто не рвался идти с ним, никто не горел желанием звать его с собой в рейды, а ему это было только на руку. В этот раз соулмейты снова оказались по разные стороны баррикад: Клэри штудировала документы, а Алек, заглянув к ней ненадолго, ушел на охоту. Душа брюнета была спокойна, голубые глаза привычно скользили по ночным улицам, изучая обстановку. С тех пор, как он взялся каждую ночь сокращать число демонов в пределах города, эти твари прятались раз от раза все тщательнее, и выслеживать их стало труднее. Но это не мешало Лайтвуду каждый раз возвращаться в крови и слизи убитых демонов: он находил их везде, в самых дальних закоулках города. Этой ночью ни одна тварь не спешила показывать свои зубы охотнику, и Алек уже было заскучал, когда до усиленного руной слуха донеслись крики и отголоски борьбы. Ноги сами понесли парня в сторону, откуда доносились эти звуки, и, с разбегу не сразу остановившись, Лайтвуд в шоке уставился на открывшуюся ему картину: рейдовая группа охотников, человек семь, остервенело бились с тремя огромными демонами ку́ри, которые, несмотря на численное меньшинство, постепенно одерживали победу, раскидывая нефилимов в стороны и норовя проткнуть их своими паучьми ногами. По жилам Алека пронесся адреналин, вынуждая охотника кинуться вперед с клинком наголо. Охотники, вымотанные и раненые в своем большинстве, криками пытались остановить брюнета, говоря что-то о подмоге, но Лайтвуд лишь усмехнулся в ответ. Он знал, что справится сам. А если нет — воскреснет через пару часов, ему не впервой. Запрыгнув на мусорный бак, парень грохотом приземления обратил на себя внимание одного из демонов и рукой поманил его к себе, дразня. Ку́ри, в беспорядочности крутя своими восемью глазами в разные стороны, кинулся на охотника с диким ревом. Алек, вопреки ожиданиям наблюдавшим за действом охотников, не отпрянул, а наоборот бросился навстречу демону и, оттолкнувшись от бака, подпрыгнул и с размаху вонзил клинок прямо в глаз твари. Ку́ри завертелся на месте, Лайтвуд, держась на оружие, вонзал его глубже и глубже, и вскоре демон свалился на землю. Брюнет, быстро стерев слизь со лба, оглянулся и, оценив бедственное положение двоих охотников, зажатых вторым демоном в угол, вынул клинок из головы побежденной твари и, бросив поднимающимся с колен другим охотникам краткое «Добивайте», кинулся на помощь «заложникам». С разбега забравшись на спину ку́ри и уперевшись носками ботинок в лопаточные изгибы тела чудовища, обхватил руками толстую шею твари и, приставив лезвие клинка к вышеупомянутой части тела, так рванул оружие на себя, что голова ку́ри с хрустом отделилась от туловища. Из шеи демона хлынул поток черной крови, обдав брюнета склизкой жидкостью с головы до ног. Парень, отплевываясь, соскользнул с тела убитой твари и собрался было кинуться к последней оставшейся в живых, когда увидел, что охотники все-таки собрались с силами и сообща смогли одолеть её. Туши демонов начали дымиться и вскоре с хлопком растворились в воздухе, оставив после себя лишь пятна черной крови. — Все живы? — пытаясь отдышаться, спросил Алек, окидывая взглядом охотников. — Да, — ответили ему несколько голосов, и брюнет выдохнул. Но не тут-то было. Правая часть грудной клетки напомнила о себе острой болью, и Лайтвуд, изумленно расстегнув куртку, обнаружил длинный глубокий порез от клыка ку́ри. Кровь медленно просачивалась сквозь одежду, и парень, сцепив зубы, запахнул куртку обратно. Об этой царапине он подумает потом. Сейчас нужно было помочь гораздо более серьезно раненым охотникам, и брюнет, достав из кармана стило, опустился на колени перед одним из них.

***

Когда в Институт ввалилась немалочисленная группа рейдовых охотников во главе с Алеком, на уши встали все, включая старших Лайтвудов. Раненых тут же отправили в лазарет, а Алека и одного из более-менее живых охотников Мариза увела к себе в кабинет. Лайтвуд, удобно устроившись на диванчике, вытянул уставшие ноги и сложил руки на груди. Он чуть ли не на себе тащил сюда здорового охотника, лишившегося сознания от большой потери крови, и теперь все тело брюнета ныло, раздражая этим хозяина. Мариза заняла свое кресло, а приглашенный охотник так и остался стоять в центре кабинета, не зная, что ему делать. — Рассказывай, Итан, — подняв на него взгляд, попросила миссис Лайтвуд. Парень, кинув беглый взгляд на Алека, который из-под опущенных ресниц наблюдал за ним, начал говорить о том, как прошла охота. Скрипя зубами, охотник рассказал о том, как Алек в одиночку одолел двоих демонов, в то время как они не смогли с этим справиться. Маризу пробирала гордость за старшего сына. Она была рада, что он произвел такое впечатление на охотников, что смог заставить их думать о себе в совершенно другом ключе. А её сын, прикрыв глаза, слушал мерный рассказ Итана и лишь иногда кивал головой, подтверждая его слова. Он устал. Очень. Какая-то непреодолимая сила тянула его ко сну, заставляя буквально вырываться из его объятий. Выслушав охотника, Мариза отпустила Итана и осталась наедине с сыном. — Ты молодец, Алек, — мягко произнесла она, оглядывая брюнета с ног до головы. — Но, думаю, помыться даже такому молодцу не помешает. Лайтвуд усмехнулся и тяжело поднялся с дивана. Тело охотника требовало горизонтального положения, и парень не решился ему противиться. Быстро приняв душ, Алек рухнул на кровать и заснул так быстро и крепко, как никогда не засыпал.

***

Клэри ворочалась в кровати, не в силах уснуть. Охотница не понимала, что не дает ей спокойно погрузиться в сон. Какая-то непонятная тревога грызла девушку изнутри, буквально заставляя то и дело чуть ли не вскакивать с кровати, но Фэйрчайлд упорно боролась сама с собой, убеждая себя, что поводов для беспокойства нет. Конечно, она знала о том, как Алек и группа охотников вернулись с рейда. От этих же охотников она услышала о том, что Лайтвуд спас их от демонов, буквально в одиночку расправившись с тварями. Рыжая не могла не улыбнуться при мысли о том, что её соулмейт показал себя, взбудоражив своим мастерством охоты остальных и ущемив их эго тем, что «заднеприводный» смог один сделать то, чего не смогли они целой группой. И все-таки Клэри была как-то отчаянно уверена в том, что грядет что-то нехорошее, и это нехорошее происходит прямо сейчас, пока она лежит тут и ничего не делает. Рыжая, натянув поверх пижамы шелковый халат, встала с кровати и вышла в коридор, прислушиваясь к звукам в Институте. Руна словно почувствовала напряжение хозяйки и с готовностью сподвигла её на то, чтобы наведаться к Алеку. Рыжая упорно отговаривала саму себя, ведь Лайтвуд наверняка отдыхает после тяжелой охоты, зачем она пойдет к нему? Что скажет? «Извини, у меня плохое предчувствие?». Да, очень умно. Тем не менее, охотница больше не могла терпеть эти терзания в одиночку. Коротко постучавшись в дверь соулмейта, девушка обнаружила, что та открыта. Темнота, царившая в комнате брюнета, все же позволила Клэри разглядеть спящего на кровати Алека, который, лежа лицом в подушку, казалось, отключился еще в полете к кровати. Сердце Фэйрчайлд забилось учащеннее, а тревога только усилилась, чего девушка откровенно не понимала. — Алек, — шепотом позвала она, решившись разбудить брюнета, а дальше будь что будет. — Прости, что беспокою, но… Алек? Парень даже не пошевелился. Конечно, он ведь спит. Клэри собралась было уйти, в душе ругая себя за такой глупый визит, когда руна запротестовала, нагреваясь и пульсируя. Охотница шепотом выругалась и снова подошла к спящему на кровати охотнику. Что-то было не так. Парень тяжело дышал во сне, как будто бежал дистанцию, по его вискам катились крупные капли пота, и только чуть раздвинув шторы, чтобы не будить Алека ярким светом лампы, Клэри увидела, что кожа охотника отдает болезненной синевой, а губы почернели. — Алек, — срывающимся голосом позвала рыжая, забираясь к брюнету на кровать. — Алек, просыпайся! Фэйрчайлд, собрав все имеющиеся силы, смогла перевернуть спящего охотника на спину и, окинув его тело взглядом, невольно отшатнулась. На груди Лайтвуда, с правой стороны, исходила черным ядом резаная рана. Охотнице не составило труда определить, что такой порез мог быть оставлен демоном, и уж кому как не ей, проведшей в библиотеке не один час по требованию самого Алека, было знать, насколько опасны такого рода раны. — Лайтвуд, чёрт тебя дери, — повысила голос рыжая, силясь разбудить парня. — Просыпайся! Фэйрчайлд что есть силы влепила охотнику звонкую пощечину, прямо как тогда, когда он поцеловал её в тренировочном зале. Брюнет дернулся, глубоко вздохнул и, застонав от боли в груди, еле как раскрыл глаза. — Клэри, — пробормотал он, щурясь в попытке разглядеть нависшую над ним девушку. — Что происходит? — Какого дьявола, Алек? — вопрошала рыжая, помогая Лайтвуду принять сидячее положение. — Да что… — начал было тот снова, но тут, почувствовав вспышку боли в груди, опустил взгляд на ранение. — Вот чёрт… При помощи Клэри брюнет смог подняться на ноги и, чувствуя просто убийственную слабость, с её же помощью добрался до лазарета. Поднялась суета, охотника уложили на койку, стянули с него футболку и принялись врачевать. Фэйрчайлд никакими правдами и неправдами нельзя было выставить из лазарета, девушка, дав волю до этого запертому чувству страха за жизнь соулмейта, тихо плакала, сидя в углу помещения и не сводя глаз с Алека. Она ведь могла потерять его… А если бы она не послушала внутреннюю тревогу, если бы проигнорировала зов руны? Тут же память услужливо подсказала, что они оба пока ещё бессмертны, ведь по факту они не вместе. Но этот довод не умалял волнения Клэри, и она то и дело неслышно подходила к сгрудившимся вокруг Лайтвуда Безмолвным братьям и охотникам из штата лазарета и, выглядывая из-за их спин, наблюдала за тем, как под действием умелых рук исчезает черный яд из раны на груди брюнета, как последний то и дело выгибается в спине от пронзающей боли и стонет сквозь зубы. Он знал, что она рядом, и только поэтому старался сдерживать крик, сцепляя зубы до боли в челюстях. Яд, проникший в кровь нефилима, обжигал изнутри, разум Алека упорно пятился, не желая сосуществовать с отравляющим тело и душу веществом. Лайтвуд то и дело терял сознание, но от дикой боли возвращался в этот мир вновь и вновь. Он был бесконечно благодарен Клэри за то, что она успела и спасла его, тогда как он беспечно отмахнулся от ранения, приняв его за простую царапину. Брюнет не успел подумать о том, что именно привело рыжую к нему в комнату, но он клятвенно пообещал себе задаться этим вопросом чуть позже, когда эта адская боль оставит его в покое. Клэри не знала, сколько прошло времени с тех пор, как она привела едва дышущего соулмейта в лазарет, но с губ девушки сорвался облегченный вздох, когда Безмолвные отошли от постели Лайтвуда. Она, соскочив с соседней койки, тихо подошла к брюнету и замерла над ним. Парень, казалось, спал: его грудь мерно поднималась и опускалась под ровное дыхание, длинные ресницы едва заметно дрожали, лицо хоть и осталось бледным, но губы приобрели свой родной, не черный, оттенок. Клэри осторожно присела на край койки и, мягко улыбнувшись, протянула руку и убрала непокорную черную прядь со лба Алека. Вдруг губы охотника тронула слабая улыбка, и Лайтвуд перехватил руку Клэри. — Спасибо, — прошептал он, смотря на девушку из-под полуопущенных ресниц и чуть сжимая её тонкие пальцы своими. — Если бы не ты, я бы умер. — Всё равно бы через пару часов воскрес, — усмехнулась Клэри, совершенно растерявшись. — Ты портишь всю романтику, — усмехнулся Алек, большим пальцем поглаживая казанки ладони соулмейта. — Я старалась, — засмущалась Фэйрчайлд. — Зачем? — вдруг на полном серьезе спросил парень. — Зачем ты это делаешь? Зачем отталкиваешь меня? Ты ведь понимаешь, что я без тебя никто. — Я не отталкиваю тебя, Алек, — чуть мотнула головой рыжая, чувствуя, как сильно колотится сердце. — Я просто пока не могу принять тебя. Мне тяжело думать о нашем будущем под грузом всего того, что произошло между нами. — Прошло уже столько времени, Клэри, — отозвался Лайтвуд. — Нельзя вечно помнить о том, что я натворил. Даже окружающих эта история уже отпустила. Я сам уже пережил это сжирающее чувство позора и стыда и пытаюсь вернуться к прежней жизни. Что мне сделать, чтобы тебе было легче со мной? — А что обычно делают парни, чтобы расположить к себе девушку? — с мягкой улыбкой ответила вопросом на вопрос Клэри. — Издеваешься? — с иронией приподнял бровь брюнет. — Ты у меня об этом спрашиваешь? Фэйрчайлд, осознав ситуацию, не выдержала и рассмеялась. — Ухаживания, Алек. Пусть это будет подвигом для тебя, — ответила она, скользя взглядом по лицу охотника. — А пока ты убиваешь этого дракона, у меня будет время справиться со своим страхом перед тем, как вновь довериться тебе. А теперь отдыхай, — рыжая поднялась с койки и, наклонившись, легко поцеловала брюнета в лоб. — Я буду ждать тебя. По телу брюнета пробежала дрожь от прикосновения губ Клэри, и он лишь шумно выдохнул в ответ. — Клэри, — вдруг позвал Алек, когда рыжая уже подходила к выходу из лазарета. Охотница обернулась. — Зачем ты пришла ко мне в комнату ночью? — Потому что захотела, — Фэйрчайлд смущённо пожала плечами, вызвав ухмылку на губах соулмейта. Девушка скрылась за дверьми лазарета, а Алек ещё долго смотрел ей вслед и задумчиво улыбался своим мыслям. Ему будет нелегко, это очевидно. Парню, который никогда в жизни по собственной воле не знакомился с девушками, который даже понятия не имеет, как нужно за ними ухаживать, предстояло поистине трудное испытание. Но одна надежда на то, что это ещё на шаг приблизит его к Клэри, заставляла брюнета чуть ли не сейчас вскочить с койки и бежать сворачивать шею дракону, коим парню представлялись ухаживания за своим соулмейтом. Это же даже представить трудно: он, Алек, и оказывать знаки внимания девушке. С ума сойти…