Под вороным крылом

Клэри ловким и быстрым ударом надеялась сбить противника с ног, но тот оказался опытнее и гораздо продуманнее. Рыжая сама оказалась на полу и зло топнула ногой. — Достал уже, — фыркнула охотница, принимая руку помощи от друга. — Да брось ты, — тепло улыбнулся ей Джейс, помогая Фэйрчайлд подняться. — Ты уже бросил. Меня. На пол. Трижды, — отозвалась обиженная Клэри, и Эрондейлу ничего не оставалось, кроме как догнать направляющуюся к матам охотницу и налететь на неё с объятиями так, что оба свалились на пол. Расхохотавшись, ребята расцепились и просто развалились на матах. Эта тренировка была просто панацеей для обоих. Джейс пытался вернуться к нормальной жизни охотника, прочувствовать всю прелесть свободы, а Клэри хотела освободиться от мыслей о дураке Лайтвуде, который не показывался ей на глаза вот уже вторые сутки. Парень намеренно избегал своего соулмейта, а Джейс на все вопросы подруги отвечал только пожатием плеч и неопределенной фразой: «Его проблемы». Конечно, Фэйрчайлд не могла не переживать за Алека. Её уже отпустило от обиды и от истерики по поводу его выходки в баре, но какой-то неприятный осадок в душе остался, и Клэри так или иначе планировала поговорить с Лайтвудом. — Мне наконец-то перестали сниться эти проклятые бумажки, — выдохнул Джейс, потягиваясь на мате. — Я снова чувствую себя собой. — Я рада за тебя, — улыбнулась Клэри, находя руку друга и чуть сжимая его ладонь. — Как там Стефани? Справляется? — Не то слово, — усмехнулся Эрондейл, закидывая руку за голову. — Строит там всех, только уши заворачиваются. — Это её любимое, — хохотнула Клэри, переворачиваясь на живот. — Да-а, — протянул Джейс, почесывая затылок. — Уж точно не моя работа. Совсем. — И как будешь дальше жить? — вполне серьезно поинтересовалась Фэйрчайлд. — Не знаю, честно, — грустно отозвался её друг. — Надоело уже все до чертиков, и бросить не могу. Такой работой налево-направо не разбрасываются. — Да уж, ситуация, — поджала губы рыжая. Ребята замолчали. Разговор завел каждого в тупик, да и другие мысли не давали покоя. И Клэри, и Джейс были молча благодарны друг другу за возможность хоть ненадолго отвлечься от огромнейших проблем своей жизни и вдохнуть полной грудью. Рядом ребята чувствовали себя спокойно и надежно, зная, что они есть друг у друга, что всегда могут обратиться за помощью и даже не сомневаться в ответе.

***

Промытые Джейсом мозги наконец-то начали работать, и Алек, протрезвев окончательно только на следующий день, тщательно занялся подготовкой себя к извинению перед Клэри. Наверное, это будет тем самым решающим сражением с драконом, в котором определится судьба Лайтвуда, и к этому сражению нужно быть готовым. Парень постригся, чуть укоротив ставшие излишне длинными черные вихры, но покорности им это не придало, и смоляные пряди по-прежнему топорщились в разные стороны. Пошерстив по бюджету, Алек отправился в город, чтобы купить всё необходимое. В этот раз брюнет решил действовать сам. Конечно, к советам и головомойке Джейса Лайтвуд прислушался, но просить помощи в выборе подарка для извинения не стал. Хоть что-то он должен сделать в этой жизни сам. Пусть не очень умело, сбивчиво, но сам. В Институт парень вернулся ближе к вечеру, таща с собой огромный черный пакет и несколько маленьких упаковок. Пройдя через черный ход, Алек тенью скрылся в своей комнате, чтобы подготовиться к нелегкому, решающему шагу. Он понимал, что если он провалится в этот раз, больше шансов на счастье у него не будет. Конечно, они с Клэри будут жить вечно в таком случае, но жизнь без неё давно перестала быть для Лайтвуда настоящей жизнью. Извинения Алек решил оставить на вечер следующего дня, но прокладывать дорожку к расположению рыжей к себе начал с самого утра. Клэри проснулась от сладкого запаха своих любимых цветов. Раскрыв в удивлении глаза, девушка увидела, что по всей комнате расставлено множество букетов нежно-розовых орхидей. Их лепестки красиво устилали пол, а сами цветы при утреннем солнце, бьющем в окно, едва ли не светились. Улыбка не сходила с лица Фэйрчайлд, когда девушка босиком прошла до подоконника и выглянула в окно. Нью-Йорк жил, дышал, и Клэри была почти счастлива. — Ох, Алек, — прошептала с улыбкой девушка, притягивая к себе один из букетов и зарываясь в него носом, чтобы утонуть в запахе любимых цветов, после чего облегченно рассмеялась, наткнувшись носом же на записку со словами «Люблю, когда ты улыбаешься». Следующим маленьким презентом была милая открытка с пожеланием доброго утра, которую охотница обнаружила на своем подносе за завтраком, хотя Лайтвуда даже близко в столовой не было. От подсевшего к девушке Джейса не укрылась улыбка Клэри, и парень, увидев у нее в руках маленькую открытку, понял все без слов. После обеда уже в тренировочном зале Фэйрчайлд обнаружила на полке вместо своих парных клинков коробочку с пирожными. В памяти девушки тут же всплыл их совместный вечер в кафе после ночного рейда, когда она только поняла, что влюбилась в Лайтвуда. Именно эти пирожные они ели тогда. В коробочке была новая записка: «Я счастлив, что ты появилась в моей жизни, ведь теперь мне есть, чем гордиться. P.S. Не забудь перекусить». Самого Алека рыжая так ни разу и не встретила. Парня не было в его комнате, не светился он и общем зале, даже Джейс не знал, где пропадает его парабатай. Поэтому появление новых подарков становилось действительно мистическим. Уже вечером, ведомая очередной запиской с таким знакомым почерком, Клэри несколько настороженно заглянула в свою комнату и обнаружила у себя на кровати огромного плюшевого слона. Игрушка была действительно огромной и занимала большую часть спального места охотницы, но это не умаляло её милоты. Фэйрчайлд с замиранием сердца подошла ближе и заглянула в глаза-бусинки, погладила мягкую ткань, а после просто упала в объятия слона, не зная, плакать ей или смеяться, ведь Лайтвуд был просто невозможен и действовал по законам жанра, но вместе с этим это было до чертиков приятно и трогательно. Не удивительно, что стоило рыжей пошевелить игрушку, упав рядом с ней, как девушке на лицо плавно спикировала записка, которая до этого была спрятана за забавной шапочкой на голове слона. «Пусть он напоминает тебе о моих чувствах к тебе даже тогда, когда я беспросветно туплю и делаю больно», — гласила надпись, и Клэри впервые за весь день разочарованно вздохнула. Алек и правда делал ей больно и не раз, и даже десятка таких слонов будет мало, чтобы по-настоящему искупить вину.

***

А сам Ромео сейчас выслеживал очередную тварь на постепенно погружающихся в сумерки улицах Нью-Йорка. Алеку было необходимо расслабиться и выпустить наружу все свои эмоции, чтобы быть действительно искренним с Клэри чуть позже. Основная часть извинения была еще впереди, и парень сбежал из Института сразу после установления в комнате своего соулмейта ловушки милоты в виде плюшевого слона. К его огромнейшему удивлению, довольно скоро к нему присоединились несколько охотников из той группы, которую он несколько недель назад спас от демонов ку́ри. Шестеро парней молча следовали за ним, туда, куда он указывал, и Алек вскоре осознал, что эти ребята смогли увидеть в нем охотника за той маской извращенца, которую нацепило на него общество и, чего уж таить, он сам. Охотники и правда были обязаны Лайтвуду жизнями и поняли, что брюнет действительно лучший в этом деле, а уважение и преданность ему вполне могут принести не самые плохие плоды. Чем дольше они бродили по улицам города, тем больше понимали, что сделали правильный выбор. Алек предстал перед ними не отщепенцем общества, а настоящей ищейкой, воином и руководителем: парень буквально вынюхивал демонов в самых дальних закоулках, и под его командованием группа быстро расправилась не с одним чудовищем. Лайтвуд уже привык к тому, что ему то и дело приходится уберегать от опасности то одного, то другого товарища, и в этот раз не обошлось без подобного: один из парней подставился под удар, и Алек едва успел спасти его. Тем не менее, все закончилось благополучно. Охотникам все-таки удалось разговориться на пути к Институту, и в здание парни ввалились уже весело что-то обсуждая и договариваясь о сотрудничестве на следующей охоте. Конечно, все, находившиеся в этот момент в общем зале, не могли не таращиться на Лайтвуда в окружении других охотников, ведь подобного не было уже очень и очень давно. Парни, тепло попрощавшись, разошлись кто куда, и рядом с Алеком, который пристраивал свой лук около полки с оружием, остался только один парень. Он неловко топтался рядом с брюнетом какое-то время, и вскоре Лайтвуд не выдержал. — Чего тебе, Редж? — поинтересовался он, разворачиваясь к парню всем телом. — Хотел поблагодарить за прошедшую охоту, — произнес Редж, делая шаг к Алеку. Тот отступил назад, тут же непонимающе изгибая бровь. Лайтвуд знал Реджа Колдсона довольно давно, и ровно столько же он знал и о его природе, но никогда не задумывался о том, чтобы рассматривать этого охотника как парня, а не как брата по призванию. — Редж, погоди, — предупреждающе выставил руки перед собой брюнет, осторожно отходя спиной вперед к выходу из оружейной. — Я… — Я знаю, что ваша с магом любовь рухнула давным-давно, а об интрижке с Россом и вовсе молчу, — говорил Редж, тесня Алека все дальше. — Но не думай, что на этом геи в твоем окружении закончились. Есть еще те, кто хотел бы быть с тобой, Лайтвуд. А после того, как ты сегодня спас мне жизнь… — Колдсон, замолчи, — уже угрожающе произнес Алек, резко останавливаясь, намереваясь высказать Реджу все, что думает по этому поводу, но парень опередил брюнета и заткнул его поцелуем. Омерзение прокатилось по венам Лайтвуда кипящей лавой, и он не ответил на прикосновение губ охотника, а отшатнулся и так ударил Реджа в лицо, что тот улетел спиной в стеллаж с оружием и рухнул на пол, с грохотом повалив за собой весь арсенал. Алек, сморщившись, тут же вытер губы тыльной стороной ладони. — Я не гей, Колдсон, — выплюнул брюнет, с дикой ненавистью наблюдая за тем, как охотник пытается подняться на ноги. — Больше нет. Только по нарастающему ропоту откуда-то сбоку Алек понял, что за представлением наблюдало почти все население Института, стекшееся вниз перед ужином. Охотники ожидали нового повода для сплетен, нового скандала и позора, но вместо этого получили только мордобой, который даже разочаровал их. А Клэри, замершая у одного из экранов наблюдения рядом с Джейсом, прекрасно видела всё, в том числе и эмоции, так явственно отразившиеся на лице Алека. Если сначала девушку обуяли обида и разочарование, а в сердце постучалось горе, то после того, как физиономия Лайтвуда исказилась неподдельным отвращением к поцелую и ненавистью после, охотница даже растерялась. Так сыграть невозможно. Фэйрчайлд уже знала, как страшен Алек в гневе, и как бы он ни старался, сыграть самого себя в дикой ярости он не смог бы. Да и приступ тошноты, который брюнет едва подавил, не скрылся от глаз Клэри и её блондинистого друга. — Неужели руна способна на такое? — ошарашенно прошептала рыжая, но господин Инквизитор не соизволил ей ответить. Джейс с неким восхищением и неподдельной радостью наблюдал за полетом тела Реджа в стеллаж с оружием, а после — за тем, как уходит с поля боя Алек, и по тому, как были расправлены его плечи и напряжены скулы, Эрондейл понял — произошедшее дико не понравилось парабатаю, особенно на фоне предстоящего извинения, и парень, выбравшись из-за стола, быстро последовал за Алеком. А тот был готов пылать от негодования. Снова! При всем Институте! С парнем! Да что за проклятье на нем?! Конечно, сам себя брюнет не считал сколько бы виновным в случившемся. Он видел, как смотрели окружающие, и понял, что инцидент не стал тем, чего они ожидали. Но гораздо больше его волновало то, что думает о случившемся Клэри. Лайтвуд успел заметить её огромные от шока глаза и не знал, как расценивать это. Если между ними всё снова полетит к чертям, он просто убьет этого Реджа. За убийство Сумеречного его самого теперь пусть хоть засжигаются: Алек всё равно вернется с того света, чтобы когда-нибудь заслужить любовь Клэри.