Самум

Глава 31. Партия в шахматы на доске из засохших листьев II

      Шел последний час второго этапа экзамена. В Башне собрались все прошедшие. Вряд ли за этот час подойдет кто-нибудь еще. Но организаторы не останавливали экзамен, давая остальным маленький, длиной в один час, шанс пробиться к славе.       Канкуро жалел тех, кто все же в последний момент успеет в Башню. Ведь они еще не знали, что будет дополнительное испытание — предварительные бои. План Суны удался: прошло много соискателей — одиннадцать команд, а это тридцать три человека. Пустить их всех на Арену последнего, финального, этапа — значит затянуть мероприятие… Более того, Коноха явно захочет устроить шоу, следовательно, слабые должны остаться позади. Предварительный отбор неизбежен.       Из окна своей комнаты Канкуро наблюдал за входом на территорию башни. Он сейчас был один. Темари пошла устанавливать контакты с другими командами, Гаара отправился на крышу «наблюдать внутреннюю вечность», лишь у Канкуро не было занятий в этот последний час.       Парень позволил себе немного расслабиться. Ему нужен был отдых, чтобы привести свои расшатанные нервы в порядок.       После разговора с Баки Канкуро долго не находил себе места. По тону голоса сенсея он тогда понял, что тот не меньше Канкуро озадачен и обеспокоен действиями Орочимару.       «Змеиный санин не должен находиться сейчас в Конохе», — точно знал Канкуро. Из-за его действий все может рухнуть.       Канкуро ненавидел, когда что-то шло не по плану. Он сразу начинал нервничать и злиться.       «Успокойся. Баки-сенсей разберется с происходящим. От тебя сейчас ничего не зависит. Просто делай свою работу качественно и будь готов к неожиданностям», — повторял себе Канкуро непрерывно. Помогало.       На Канкуро навалилась меланхолия. Ничего не хотелось делать. Он просто сидел и смотрел на красочную природу Леса Смерти.       От созерцания его отвлекли вновь прибывшие к башне генины. Канкуро покачал головой. Побитые и изнеможденные, они еле передвигались, поддерживая друг друга. Однако на их лицах читалась неописуемая радость. Канкуро знал этих генинов, именно их его команда спасла от плотоядного крота в начале второго этапа.       «Теперь у нас двенадцать команд. Если никто не откажется, то будет восемнадцать боев… может даже устроят второй круг. Замечательно», — Канкуро был доволен.       Чем дольше будут идти предварительные испытания, тем больше времени у Ловцов Ветра будет на поиск хранилищ.       «Интересно экзаменаторы дадут время последним подошедшим прийти в себя или сразу объявят предварительные бои?» — задался вопросом Канкуро.       Неожиданно им дали сутки на отдых. Канкуро был удивлен. Он предполагал худший вариант — что Коноха будет спешить… но они не стали.       «В этом есть смысл. Большинство раненых генинов — представители Листа. Может руководство деревни надеется устроить чисто коноховский финал?.. Нет. Для хорошего представления нужны антагонисты. Для этих целей лучше всего подходят ниндзя из других деревень. Например, моя команда», — неслись мысли в голове парня. — «Если я прав, то нас протащат в финалы, дав слабых оппонентов в предварительном тестировании».       На самом деле Канкуро был заложником собственного интеллекта. Он видел то, чего не было. Усложнял простое. Никаких интриг относительно финала организаторы не вели. Просто прошло слишком много генинов, и у экзаменаторов возникли проблемы с организацией следующего мероприятия.       Этого Канкуро не понимал. Всегда предполагая только худшее, он тем самым себя ограничивал.       Сутки пролетели незаметно. За это время генины более-менее привели себя в порядок. Подлечились, восстановили силы и обсудили произошедшие с ними в Лесу Смерти события.       Был совет и у команды Баки. Ничего такого, они решали — какой из стратегий пользоваться, если их поставят друг против друга в предварительных боях. Ясное дело, рвать жилы и бить друг друга по-настоящему — смысла не было. Просто определились: кому обязательно пройти в финал — Канкуро, а кем можно «пожертвовать».       Так как Канкуро не смог сам определиться кого «приносить в жертву» — Темари и Гаара были одинаково хороши в отвлечении внимания, он позволил им решать этот вопрос самостоятельно.       Вот они и решали, играя в новомодную настольную карточную игру по мотивам мировых войн ниндзя.       Бой был равный. Трижды Войска Ивы и Кири, самые сбалансированные колоды в игре, самоуничтожались друг о друга. Дважды игра заходила в тупик из-за особенностей правил. Все решилось в шестом бою. Войска Кири под управлением Темари пожертвовали своим Каге, сильно просели по морали, но прорвали оборону Ивы и уничтожили две трети сил Скрытого Камня. В итоге вышло, что хоть Ива и имела мощного юнита — Цучикаге, но потеряла армию, а Кири лишившись Мизукаге, смогла вырваться на простор. Канкуро уже было думал, что это очередная ничья, но, к его удивлению, Темари вытащила партию, воспользовавшись картой Скрытой войны.       Таким образом было решено: в случае их встречи на предварительных экзаменах Гаара сдаст бой.       Понаблюдав за интересным сражением, Канкуро тоже загорелся сыграть пару партий. Расчехлил свою колоду Суны…       Несколько часов спустя…       — Канкуро, да не мучайся ты. Возьми другую колоду. Чем тебя Кумо не устраивает? Смотри, какой черненький милашка, — показала веселая Темари карту с изображением мускулистого здоровяка — Третьего Райкаге.       — Суна проигрывала все войны. Это факт, — добавил Гаара. — Она слаба.       Канкуро упрямо сжал кулаки. Кто бы не делал эту игру, он явно не был от ниндзя Суны в восторге.       Особенно парня расстраивало, что невозможно использовать карточки его кумиров — Паука, Многоножки и Чиё… Проклятая Коноха с её Цунаде контрит элемент Яда!       «А что они сделали в этой игре с кукольниками? Приравнять их по возможностям к ниндзя с призывом! Какая глупость!» — негодовал Канкуро. Перетасовал колоду.       — Еще раз, — упрямо желал взять реванш парень.       — Канкуро, ты же опять продуешь. Вот, возьми карты Конохи. Она в этой игре — сильнейшая деревня… — Темари протянула брату колоду карт.       Получила категорический отказ.       «Это игру точно делали коноховцы», — Канкуро был очень недоволен дисбалансом в игре после четвертого по счету проигрыша.       Суной победить было невозможно! Даже у колоды Водопада шансов больше, нежели у Суны. Что за бред!       К сожалению, только лучшие кубы могли дать Канкуро хоть какой-то шанс на победу за Суну в этой игре. Но удача… Канкуро никогда в жизни не будет полагаться на одну лишь удачу!       — Не недооценивай кукольников, — с холодным высокомерием заявил Канкуро и взял всех легендарных марионеточников в одну колоду. — Я не верю, что твоя Цунаде справится, если я подойду к партии с умом.       И Канкуро подошел с умом… проиграв в середине битвы за Страну Тайфуна.       «Когда-нибудь в таких колодах будет еще одно имя. И с этой картой колода Суны станет сильнейшей», — хладнокровно пообещал себе Канкуро, сгорая от стыда.       Столь болезненный проигрыш сильно ударил по нему. Хмуро разглядывая перевернутые карты Легенд Кукольников, Канкуро разбирал свои ошибки… Чтобы вновь бросить Темари вызов!       Так они и отдыхали в этот день. В дружественной семейной обстановке. Не заботясь ни о чем.       На следующий день, рано утром, в их дверь постучали. Пришел помощник экзаменатора, чтобы сообщить, что через два часа в центральном зале арены произойдет подведение итогов второго этапа.       Про предварительные бои он ничего не сообщал. Это должно было оставаться тайной для генинов. Однако, если они на самом деле хотели сохранить все в тайне, наверное, не стоило ставить в известность чунинов, помогавших экзаменаторам. Эти парни и девушки не сумели сохранить эту информацию при себе, видимо, посчитав, что у генинов в башне не будет связи со своими сенсеями, находящимися вне нее. Они ошибались.       Четко в указанное время генины ровными рядами выстроились перед невысоким подиумом, на котором стоял Хокаге. За спиной лидера Конохи шеренгой встали наставники прошедших команд, а по его левую и правую руку находились экзаменаторы первых двух этапов. Позади джонинов-наставников величественно возвышалась огромная скульптура в виде сложенных в печати равенства рук.       Отдохнувшие генины переглядывались между собой. Были слышны шепотки. Какая-то блондинистая девушка раздражала Канкуро тем, что постоянно заглядывала через его плечо, посматривая на стоящего справа от него Учиху Саске.       Не добавлял спокойствия и звероватый парень с собакой, которого Канкуро недавно случайно вырубил: тот сверлил спину Канкуро навязчивым взглядом.       «Нельзя же так явно смотреть на ниндзя! Мы же чувствуем взгляд», — возмущался Канкуро действиями Инузуки.       Темари о чем-то еле слышно шепталась с белоглазой девочкой из Хьюга. За эти дни сестра успела сдружиться с ней, начав знакомство с простого извинения.       Иногда Канкуро завидовал умению Темари подбирать ключики к людям. Он сам так не мог. Из него плохой дипломат.       — Для начала поздравляю всех с прохождением второго этапа, — через громкоговоритель провозгласила Митараши Анко. Выглядела джонин уставшей и немного помятой. Неужели экзамен так её умотал?       — Сейчас Хокаге-сама объявит правила третьего этапа. Слушать внимательно! — строго приказала женщина. Вежливо обратилась к старику в шляпе с символом огня и с дымящейся трубкой во рту. — Пожалуйста, Хокаге-сама…       — Да… — скрипучий голос пожилого ниндзя резанул по ушам.       «Вот он какой, нынешний Бог Шиноби. Выглядит бодрым», — Канкуро во все глаза рассматривал старика. Тот поднял голову, и теперь можно было разглядеть его лицо во всех подробностях.       Затем последовала недолгая речь о целях проведения экзамена на чунина, которая удивила многих генинов.       «Они совсем еще зеленые. Не удивлюсь, если их руки все еще чисты от крови», — мысленно качал головой Канкуро.       Явный признак сильной деревни: молодых генинов берегут и не спешат демонстрировать им суровую правду жизни ниндзя.       В Суне, например, дают попробовать крови на последнем курсе академии, а о неприглядных моментах в будущей работе дети узнают в первый же год обучения. Такая вот разница.       «Все изменится. Нам нужно время привести дела в норму и тогда Суна вновь станет великой», — был уверен Канкуро.       Когда Хокаге закончил крушить детскую наивность, перед генинами пафосно возник в вихре листвы болезненный мужчина лет двадцати.       — Добрый день. Меня зовут Гекко Хаяте. Прежде, чем мы начнем третий этап… мы должны кое-что сделать, — отрывисто, с покашливанием, говорил экзаменатор. — Кха-кха-кха… ух… Вас слишком много сейчас. Придется провести отборочный тур и решить — кто будет участвовать в финале.       Генинов и вправду собралось много. Тридцать шесть человек. Канкуро подозревал, что в финал допустят максимум девятерых, а то и меньше.       Объявление отборочных боев не понравилось генинам, которые не догадались сами или не смогли узнать о них. Они-то уже решили, что прошли дальше. Оказывается — нет. Придется сражаться. Причем Хокаге подводил к тому, что сражаться — не щадя противников. Насмерть.       «Вот в этом я сильно сомневаюсь», — Канкуро не верилось в то, что джонины-наставники, присутствующие здесь, допустят гибель кого-то из своих подопечных.       Хаяте внимательно выслушал каждый из вопросов генинов, не реагируя при этом на их возмущение, и затем равнодушно объяснил ситуацию. Растолковывал он, в принципе, очевидное: финал нельзя затягивать, так как за ним будет следить огромное количество уважаемых гостей, прибывших со всех уголков центрального региона континента. Гости должны увидеть лишь лучшие, самые красочные бои. Они не должны скучать, смотря, как слабые ниндзя бегают по кругу и закидывают друг друга сюрикенами часами напролет.       После экзаменатор предложил неуверенным в себе генинам сразу отказаться от участия. Такие нашлись.       Канкуро немного удивился, что отказался Кабуто,— парень, к которому он испытывал некоторую, почти дружескую, симпатию.       «Насколько я понял, он хочет быть не просто ирьенином с урезанной лицензией, а именно полевым ниндзя. Поэтому и пробует сдавать на чунина», — некоторые нюансы ситуации Кабуто Канкуро знал с его же слов. — «Но в нем слишком много осторожности. Иногда следует рискнуть».       Думал человек, проверяющий даже свои носки на случай ловушки...       Помимо Якуши, вперед вышли хромавшая девушка лет четырнадцати из Конохи и парень постарше из Травы. Таким образом, в боях будут участвовать тридцать три претендента.       Среди рядов генинов наметилось шевеление. Кто-то уговаривал невосстановившихся соратников отказаться от боя, кто-то не верил, что ушел его друг, просто знакомый или соперник. Хаяте дождался, пока все успокоятся, и только затем продолжил свое объяснение.       — Ограничений нет… Бой будет продолжаться, пока один из вас не умрет, или не потеряет сознание, или не сдастся. Кха… Если не хотите умирать — сразу сдавайтесь. Кроме того, если я решу, что победитель ясен… то остановлю бой. Лишние трупы нам не нужны, — хриплым, болезненным голосом, с перерывами на кашель говорил Хаяте. — Посмотрите на это табло.        Панель на стене со скрипом отъехала в сторону.       — Здесь будут указаны имена трех бойцов... На арене сражаться будут трое ниндзя одновременно. Тот, кто последним останется на ногах,— пройдет в следующий этап.       «Ого. Это… неожиданно», — Канкуро заинтересовался. Коноховцы поступили хитро. — «Почему не больше троих, понятно. Арена небольшая, четверым или более ниндзя сражаться на ней будет тесно».       Генины сосредоточили все свое внимание на табло.        Перед взглядами юных ниндзя появились три имени.       *Канкуро/ Инузука Киба/ Акимичи Чоуджи*       Канкуро мысленно вздохнул. Ему идти первым и сражаться придется сразу против двух бойцов из Конохи.       — Всех, кроме участников, прошу подняться на верхний ярус, — экзаменатор указал ладонью в сторону лестницы.       Вскоре на первом ярусе остались четверо: трое генинов и экзаменатор.       Инузука и Акимичи о чем-то шептались. Они явно пожелают первым делом одолеть Канкуро, а затем разобраться между собой.       «Нужно тянуть время», — решил для себя Канкуро. Он знал, что может с легкостью победить этих молодых ребят, однако торопиться не стоило.       Канкуро подошел к указанному Хаяте месту. Все трое стояли на одинаковом расстоянии друг от друга, будто в вершинах несуществующего равностороннего треугольника.       — Чоуджи, давай сделаем этого выскочку! — рыкнул Инузука. Белая собачка гавкнула, поддерживая своего хозяина. Обратился к Канкуро. — В прошлый раз ты смог удивить меня и поэтому победил. В этот раз тебе не удастся!       Видно было, что гигантская фигура Канкуро угнетает Кибу. Парень еще помнит, как быстро с ним разобрались, и всячески пытается приободрить себя.       — Готовы?       — Да! Я сделаю тебя, железяка! — рявкнул Инузука.       — Я готов, — прогудел полноватый, как все Акимичи, подросток. Он казался медленным и неуклюжим, но Канкуро знал, насколько могут быть быстры и ловки представители этого клана.       — Готов, — кратко бросил Канкуро.       — Итак. Начали, — дал отмашку Хаяте.       В ту же секунду Инузука бросил на землю шашку. Все заволокло дымом.       Канкуро мысленно усмехнулся. Такую ошибку мог допустить лишь человек, который никогда не сталкивался с кукольником.       Быстро распечатав Сунабозу, Канкуро бросил куклу вперед, прямо на летящий в облако дыма здоровенный вращающийся шар. Какая-то техника Акимичи…       Сам Канкуро пригнулся, отошел в сторону и встал в стойку Стиля Уклонения, активируя при этом все скрытые в боевом костюме механические глаза.       Неусиленный удар Сунабозу остановил вращающийся шар. Тем временем Инузука что-то с собой сделал: он приобрел некоторые звериные черты и создал странного клона из своего пса.       Канкуро не смог определить, какой Киба настоящий, и решил проверить на устойчивость обоих. Дернул нитью чакры.       Сунабозу взмахнула хвостом как хлыстом, встречая напавших на неё Инузуку и клона. Удар был быстр, но не силен. Канкуро не хотел вырубить своих противников раньше времени.       К удивлению кукольника ни один из Инузука не развеялся.       — Чоуджи, ты как? — спросил Киба своего толстого друга, когда-таки сумел «отогнать» от него Сунабозу.       — Было больно. Что это такое? Как оно смогло остановить мой Мясной Шар так просто? — сглотнул полный парень. Видимо, Канкуро переоценил крепость шара и нанес Акимичи больше повреждений, нежели хотел изначально.       — Штука, которая тебя ударила, называется марионеткой. Она — не живое существо, а просто оружие! Игнорируем её и нападаем сразу на ведроголового! — кричал Киба своему временному напарнику.       «Эй, я все слышу», — подумал Канкуро, взмахивая рукой. Кукла по его команде рванула в сторону настоящего Инузуки. Тот выкрикнул:       — Дзюцу Четырех Лап!       Инузука, подобно собаке, на четырех конечностях устремился в сторону, уходя от удара марионетки.       «Немного напугаю их. Будут осторожничать тогда», — решил Канкуро.       Во время удара Сунабозу запустил механизм усиления. Пружина в руке куклы сжалась, чтобы при соприкосновении металлического кулака с камнем арены резко выпрямиться и передать всю накопленную силу кулаку.       Удар был страшен. Рука марионетки с трудом выдержала нагрузку. Пол взорвался осколками камня. Несколько из них задели убегающего Кибу и прикрывающегося жестким блоком Чоуджи.       — Какой удар! — услышал Канкуро вскрик с трибун. Голос ему был не знаком. Генины стали шумно переговариваться.       — Чоуджи, убери эту дрянь с моего хвоста. Я разберусь с её хозяином!       Акимичи кивнул, трансформировался в шар, и, раскрутившись на месте с помощью какой-то техники, покатился на приличной скорости к Сунабозу…       Забавная картина предстала перед зрителями. Инузука на четырех конечностях убегал от хвостатой человекоподобной куклы, за которой, в свою очередь, гнался человек-шар. Комичная ситуация рассмешила многих.       Канкуро услышал с трибун смех Темари. Стало немного стыдно за свой бой. Ничего, он наверстает на финале.       Тем временем клон Кибы кружил вокруг дымового облака, не давая Канкуро выйти. Ради интереса парень попробовал вырваться из области плохой видимости. На него тут же обрушился град диких атак. Ловко избежав их, Канкуро отошел назад, поднял протез… подумал немного и вновь опустил, подавив свои инстинкты убийцы. Клон был полностью открыт. Было тяжело удержаться и не выстрелить в него кислотным сенбоном.       «Чуть было не ликвидировал его. Насколько я понимаю, клон — это трансформировавшийся пес Кибы. Не хочется убивать собак без веской причины», — не стал атаковать клона-пса Канкуро.       Все это время он параллельно управлял Сунабозу и гонял Кибу по арене. В какой-то момент он решил вновь испытать на прочность Акимичи. По его информации, представители этого клана — одни из самых живучих шиноби Конохи.       Марионетка по его воле резко прыгнула вперед, одновременно с этим вбивая шип с крючком, что находился на конце хвоста, в пол. Заработала лебедка. Куклу дернуло назад, в полете она развернулась на сто восемьдесят градусов. Хвост вырвался из камня и, управляемый Канкуро, хлыстом полоснул по спине замедляющегося Кибы. Брызнула кровь.       Мир словно замедлился для всех. Сунабозу, за долю секунды изменив вектор своего движения, летела ногами вперед в сторону вращающегося Мясного Танка Чоуджи. Столкновение!       Даже без использования усиливающих механизмов, сила удара была огромной. Если бы Чоуджи вовремя не изменил направление движения, тем самым избегая прямого попадания, его путь на экзамене тут же закончился бы. Но хотя толстяк немного сместился, атака Сунабозу задела его по касательной. Мясной Танк подобно теннисному мячику отлетел в сторону края арены.       — Чоуджи! — закричала маленькая блондинка с трибун.       Однако Акимичи так просто было не свалить. Хоть парень серьезно и пострадал, но смог устоять под дропкиком Сунабозу.       «Неплохая реакция. Значит, Акимичи все же ловки, когда этого требует ситуация. Не стоит их считать неуклюжими мясными танками…» — запоминал Канкуро на будущее.       Оценил состояние Инузука. Рана у того была неглубокая, но болезненная. Кровотечение быстро прекратилось…       Киба скрипнул зубами, сорвал с плеч запачканную кровью куртку.       — Все, с меня довольно этих игр! Готовься умереть! — зарычал он. Глянул в сторону Чоуджи. — Толстяк, используем ЭТО!       «Видимо, сейчас будет нечто необычное. Кстати, сколько бой уже длится?» — Канкуро через марионетку посмотрел на часы под табло. Как Канкуро и думал, они сражались уже пятнадцать минут.       «Дальше затягивать бой опасно. Могут объявить ничью. Думаю, пора заканчивать с ними», — решил он. — «Парни неплохо себя показали, но им еще рано тягаться со мной».        Клон-пес отпрыгнул от облака дыма и потрусил к своему хозяину, Чуоджи покатился туда же. Сам же Инузука вытащил из кармашка в штанах несколько кунаев с взрывными тегами и уставился на Сунабозу.       Взрывные теги были не столь опасны, как многие считают. По-настоящему убойные фуин Взрыва создавались мастерами фуиндзюцу, стоили соответствующе, и купить их мог далеко не каждый.       Канкуро следил за действиями Инузуки. Когда парень метнул кунаи с взрыв-тегом, один из которых, кстати, летел в сторону облака дыма, кукольник увел марионетку из-под опасности. Одновременно с этим Канкуро натянул нить чакры и дернул себя в сторону Сунабозу. Простое, на первый взгляд, действие являлось сложным дзюцу из искусства кукольника, которому не каждому дано научиться.       Снарядом вылетев из области плохой видимости, он запустил в ошарашенных генинов Конохи рой сюрикенов. Мимо мелькнул кунай с горящей бумажкой. За спиной Канкуро грохнул взрыв. Слабый. Таким даже генина не убить.       «Плохое качество взрыв-тегов», — дал оценку Канкуро. Он мог принять нечто подобное на защиту без всяких последствий для себя.       Между тем Акимичи и Инузука воспользовались ситуацией. Оба Кибы прыгнули на Мясной танк и синхронно закричали, им вторил гулкий бас Акимичи.       — Двойной Коготь Разрушения!       — Таран Мясного Танка!       А затем и вместе:       — Совместное дзюцу: Крушащий комбайн!       Канкуро покоробило то, как генины выкрикивали названия дзюцу. Налицо слабое понимание своих техник. Им требовался вербальный компонент, а это означает, что ребята мало тренировались с конкретно этими дзюцу.       «Посмотрим, что у вас есть», — хладнокровно подумал Канкуро, вставая рядом с Сунабозу.       Мясной Танк, буксуя, бросился вперед. Оба Инузука сделали круговой жест руками и превратились в два управляемых смерча, которые закружились вокруг Мясного Танка.        «Какое интересное у Инузука тайдзюцу», — оценил парень технику противника. — «Но, как и сказал Киба, — пришло время закончить эти игры».       Не в стиле Канкуро использовать картинные жесты, но сейчас было необходимо ввести окружающих в заблуждение.       Взмахнув правой рукой и согнув при этом указательный палец, Канкуро дал сигнал кукле старым добрым жестовым способом через нить чакры и активировал механизмы куклы.       Пружины в механизмах ног Сунабозу набрали требуемое натяжение и резко распрямились, передавая энергию в «ступни». Кукла выстрелила собой в сторону надвигающейся опасности. Канкуро в данной ситуации не собирался жалеть свою марионетку.       В полете кукла накренила корпус вбок, занося хвост для атаки. Хлесткий удар по одному из смерчей. Быстрый и точный.       С визгом в пол врезался пес Кибы. Прямо перед столкновением плечо куклы открылось, и из него вылез острый шип, покрытый ядом. Канкуро решил ввести коноховцев в заблуждение. На самом деле шип являлся шприцом, из которого при попадании в противника впрыскивалась кислота.       — Чоуджи, уворачивайся! — воскликнул с трибун черноволосый парень с прической-ананасом.       Однако смелый Акимичи зачем-то решил принять весь урон на себя, возможно посчитал, что задержит куклу и даст временному напарнику возможность её уничтожить.       Столкновение! Акимичи как пушинку отбросило в сторону, но свое дело парень сделал. Корпус Сунабозу треснул…— эта марионетка не создавалась для долгих боев и поэтому не обладала высокой прочностью.       В следующий миг на куклу налетел смерч Инузука. С треском Сунабозу разлетелась на части. Корпус пришел в полную негодность… однако…       — Готовься, сейчас я покажу тебе силу Инузуки Кибы! — чуть ли не завыл парень.       — Киба, давай! Покажи, как ты крут! — закричал блондин Наруто.       — Отомсти за Чоуджи! Размажь его по полу, — вторила девочка, тоже блондинка.       Раскрутив корпус, Киба вновь воспользовался своим дзюцу. В сторону Канкуро ринулся смерч из когтей и клыков.       «Как это тайдзюцу работает? Смогу я повторить подобное в своих марионетках?» — отстранено думал Канкуро, однако не расслаблялся, хоть и знал, что уже победил.       Поманив пальцем, Канкуро дернул на себя голову Сунабозу, которая, как и остальные конечности, включая хвост, была отстрелена во время разрушения слабого корпуса.       — Киба, берегись!.. — прорезался сквозь шум толпы девичий писк-крик.       Однако Инузука, в отличие от Канкуро, не услышал Хьюгу Хинату, ту самую девочку, к которой последние пару дней втиралась в доверие Темари.       Она, видимо, узрела своими чудесными глазами, что Канкуро пытается познакомить голову Сунабозу с головой Инузука.       Стоит сказать, что в голове Сунабозу был сюрприз…       Столкновение и… ВЗРЫВ!       В отличие от Инузука, Канкуро использовал хорошие взрыв-теги. Не лучшие, в этот раз: все же убивать на данном этапе никого нельзя. Но печати были достаточно мощные, чтобы ошеломить даже сильного генина.       Однако Киба удивил. Видимо Канкуро недооценил живучесть Инузуки.       Киба все еще поддерживал дзюцу, разбрызгивая во все стороны капли крови, — открылось кровотечение. Если бы ему оторвало конечность или сорвало бы кусок кожи с плотью, то поддерживать свое плохо тренированное дзюцу он бы не смог.       «Он хороший боец, но не более», — хладнокровно подумал Канкуро, делая шаг вперед и впечатывая левый хук в основание медленного смерча.       Тайдзюцу Кибы было мощным по сути, но сам Инузука был далек до совершенства в нем. Он, скорее всего, лишь начал познавать азы.       Удар попал точно в цель. Ничего удивительного, ведь в момент, когда голова Сунабозу столкнулась с телом Инузуки, Канкуро, перестраховываясь, перебросил нить чакры с марионетки на Кибу.       Все еще вращаясь в воздухе, но уже не в созданном им смерче, Киба пролетел мимо Канкуро и упал прямо в объятия подоспевшего экзаменатора.       — Победитель — Канкуро из Суны, — хрипло произнес Хаяте, передавая пострадавшего спрыгнувшему на арену джонину-наставнику. Которым была привлекательная молодая женщина с карими глазами, одетая в странное платье, будто сшитое из свитков.       Акимичи, валявшегося невдалеке, осматривал крепкий на вид мужчина в бандане. Генину нужна была срочная госпитализация.       Канкуро решил сыграть доброго парня. Окликнул наставника Акимичи.       — Возьмите противоядие, — протянул Канкуро обманчиво расслабленному шиноби пузырек с сизой жидкостью. — Я использовал нейротоксин Б-17. Вашему ученику нужно как можно скорее обезвредить этот яд, иначе его нервная система откажет.       Джонин-наставник молча взял пузырек. Исчез вместе с потерявшим сознание Акимичи в ворохе листвы.       «Надеюсь, мне удалось создать нужное впечатление», — вздохнул мысленно Канкуро, подводя итоги поединка. Актерская игра никогда не была его сильной стороной.       — Дай пять, — подняла Темари ладошку. Канкуро молча уставился на сестру.       Темари слегка покраснела. Поняла, что брат над ней издевается. Поджала губы и картинно хлопнула по выставленной ладошке другой своей ладошкой.       — Хей, молодец, Канкуро. Так держать, — протянула она лениво, словно нехотя.       — Он запомнит твой кулак. Лицо теперь болеть будет, напоминать, — кивнул Гаара. Глубокомысленно добавил. — Битва двух неравных бойцов как неразделенная любовь…       Канкуро отстранился от речи брата. Ему еще дорог был собственный разум. Сосредоточился на арене, а там…