Самум

Глава 36. …точки невозврата

      На секретном полигоне номер восемьдесят один, расположенном в пустыне, в местах далеких от торговых маршрутов и мест кочевания погонщиков верблюдов, разразилось сражение шиноби. Несколько бойцов с опознавательными знаками Деревни, Скрытой в Песке вели ожесточенное сражение. Команда чунинов под предводительством джонина нападала на генина.       По идее, у генина не должно было быть ни малейшего шанса против слаженной боевой команды шиноби. Однако никаких признаков поражения генина сторонний наблюдатель не заметил бы. Отнюдь, это у боевой команды были серьезные проблемы. Чунины тяжело дышали, явно не выдерживая темп сражения, одежда на спине джонина была разорвана, на камень арены падали капли крови.       Ранг далеко не всегда отображает реальную силу ниндзя, он, зачастую, лишь указывает на то, насколько умел, опытен человек в искусствах ниндзя. Так уж получается, что самые умелые чаще всего — и самые сильные. Но не всегда. Бывают и исключения.       Канкуро как раз и был одним из таких исключений. Из-за новых правил деревни кукольники теперь не получали автоматически жилет чунина после прохождения внутреннего экзамена корпуса на эксперта или мастера. Марионеточники были приравнены ко всем остальным специализациям ниндзя. И теперь они, так же как и все, были вынуждены либо показывать себя на экзамене на чунина, либо проходить по выслуге лет, либо пытаться придумать новое дзюцу. При этом дзюцу кукольника в зачет не шли, как и дзюцу марионеток, требовалось создать именно ниндзюцу.       Вот и получается, что Канкуро, признанный кукольником-экспертом после создания ряда уникальных механизмов и станков для создания кукол, обладающий семью мощными моделями марионеток, способный контролировать семь кукол собственного производства на расстоянии в пару километров, согласно закону о ранжировании все еще был генином, что совершенно нелогично. Но закон есть закон…       Сам Канкуро не задумывался о рангах. Его не волновало, какое звание было у его противников. Чунины, джонины, каге… какой смысл оглядываться на бесполезную информацию? Если есть возможность победить — побеждай, если нет — отступай. Оцени слабые и сильные стороны врага, составь тактику, продумай стратегию и сражайся, чтобы победить.       И Канкуро побеждал. Даже, несмотря на то, что его основная задача была не сразить джонина и чунинов, а незаметно активировать пять бомб в нужный момент. Бомбы располагались в пустыне, самая дальняя — в километре от места сражения, и чтобы достать до неё нитью чакры, Канкуро использовал Землю в качестве проводника. Более того, чтобы нить чакры не заметил враг, приходилось распылять свое сознание еще и на активное применение Стихии Инь. Ведь если обычную нить чакры еще можно заметить, то вот нить, созданная с применением смеси чакры и духовной энергии, полностью скрывалась от взгляда сенсоров.       На данный момент Канкуро был способен контролировать лишь восемь независимых нитей чакры. Пять из них уходило на контроль скарабеев, в которых были запечатаны бомбы, одной Канкуро активно взаимодействовал с собственным боевым костюмом, и только две оставались на управление марионетками. И при этом Канкуро побеждал.       Нужно отдать должное боевой четверке ниндзя: они использовали все свои возможности, чтобы сбить концентрацию Канкуро.       Били издали мощным ниндзюцу, одновременно с этим пытаясь связать Канкуро ближним боем, использовали гендзюцу, забрасывали марионеток Канкуро взрыв-тегами… Но на каждое их действие у Канкуро был свой ответ.       Мощные ниндзюцу разбивались о гигантскую четырехметровую стену-марионетку Йаги. В ближнем бою противников встречала большеголовая обезьяноподобная трехметровая марионетка Сару. Эта кукла периодически выпускала странный черный дым, который отчего-то не поднимался к небу и не стелился по земле. Он просто медленно расползался в стороны, заполняя окружающее пространство. Попытка сдуть дым стихией Ветра закончилась катастрофой. Облако дыма приняло на себя Ветер и мгновенно расширилось, поглотив джонина и двух чунинов. Именно тогда джонин получил свою рану.       Гендзюцу же… оно даже не доходило до Канкуро. Навыков шиноби в гендзюцу не хватало, чтобы обойти фильтр шлема.       Тактически же переиграть генина не получалось из-за огромной вариативности его приемов. Имея на руках семь моделей боевых марионеток, Канкуро умело комбинировал их и разбивал любой план противника.       Попытка же вымотать кукольника была изначально обречена на провал. Траты чакры на управление марионеткой незначительны, они не идут ни в какое сравнение с тратами на использование ниндзюцу.       Между тем бой зашел в тупик. Канкуро все также находился в защитной позиции и не пытался нападать. Перед ним застыла Сару, позади возвышалась Хеби. С правого фланга его прикрывала огромная стена с манипуляторами по бокам, из которой в небо поднимались два прямых козьих рога, — Йаги. Левый же фланг пустовал. Канкуро как будто приглашал противников попробовать зайти с этой стороны. Джонин, за бой уже успевший оценить способности Канкуро, никогда в жизни не попытался бы принять это любезное «приглашение».       И это на самом деле была ловушка. Под землей скрывалась еще одна механическая змея, которую Канкуро в данный момент не контролировал. Однако он мог в любой момент перебросить нить чакры с той же Йаги на спрятанную вторую Хеби. Дело всего пары секунд!       — Что будем делать, капитан? — спросила шепотом у джонина уставшая куноичи, не сводя при этом взгляда с Канкуро.       Канкуро прекрасно её слышал через механизм звуковой пушки, которая была установлена во внешнем шлеме.       — Нужно… — начал было джонин, но его слова заглушил грохот.       Пять последовательных взрывов.       — Спасибо за тренировку, Пятый-сан, — вежливо поклонился Канкуро. Взмахнул правой рукой, и из-под земли вырвалась здоровенная механическая змея. Несколько вспышек дыма, и все марионетки Канкуро запечатаны.       — Канкуро, отлично! Пятый раз подряд идеальное время! — рядом с парнем возник улыбающийся мужчина в тюрбане. — Я, если честно, сомневался, что у тебя так быстро выйдет адаптироваться к ситуации. Рад, что оказался не прав!       Он похлопал Канкуро по металлическому наплечнику.       — Я думаю, нужно усилить нападающих. Я адаптировался к нападению боевой группы, — подумав секунду, предложил Канкуро. Он не хотел казаться высокомерным сейчас, но у него не было выбора. Он стремился к идеальному выполнению задачи. Ведь от Канкуро в грядущей операции зависит очень многое! Он не имеет права на ошибку и должен быть готов к любой ситуации.       — Если на меня нападет кто-то уровня Какаши, то я не уверен, что смогу удержать контроль над бомбами, — пояснял Канкуро. — Дабы удостовериться в своей способности выполнить миссию, я должен испытать подобный кризис сейчас. Рьюса-доно, мне нужен в качестве спарринг партнера кто-то уровня Копирующего ниндзя.       Улыбка слетела с лица главы АНБУ Суны. Рьюса вздохнул:       — Канкуро, если тебе придется сражаться в критический момент с кем-то уровня элитного джонина, то это будет означать, что нас раскрыли, а значит, не имеет смысла больше опираться на изначальный план. Если такое случится, то действуй по инструкции, без самодеятельности. Но ты умный парень, сам все прекрасно понимаешь, — говорил прописные истины Рьюса.       «Неужели элитный джонин Конохи настолько опасен?» — подумал Канкуро. Задал вопрос главе АНБУ.       — Элитные джонины Конохи способны в одиночку уничтожить три полноценные команды, а сильнейшие из них, такие как Саннин Джирайя, без ущерба для себя могут сдерживать целую армию ниндзя. Понимаешь? Ты еще слишком слаб для борьбы с подобными монстрами, — в голосе Рьюсы слышалось сожаление.       Канкуро кивнул. Он как никто другой знал о собственных слабостях.       Кукольники вообще хороши в сражениях против групп шиноби средней силы. Они могут сражаться долго, компенсируя недостаток силы и скорости использованием марионеток и механизмов. Однако сила кукольника напрямую связана с мощью его марионетки. А сделать куклу уровня элитного ниндзя невероятно сложно. За всю историю в Суне не появилось и десяти элитных мастеров-кукольников. А из тех, что были, пятеро принадлежали к разным поколениям одной семьи и использовали одну и ту же марионетку S-ранга. Двое принадлежали к поколению первого и второго Кадзекаге, одна полагалась на марионетку основателя искусства, и лишь двое оставшихся стали мастерами кукольников через конструирование собственной марионетки S-ранга. Притом эти двое были матерью и сыном. Мать давно мертва, а сын пропал во время третьей мировой войны. Возможно, тоже мертв.       Когда речь идет о марионетке S-ранга, не обязательно имеется в виду одна единственная марионетка, это может быть и серия марионеток, имеющих синергию между собой. В общем, S-рангу соответствует любой сложный механизм ниндзя, относящийся к искусству кукольника и дающий кукольнику силу противостоять элитным ниндзя.       Канкуро по праву родства имел возможность претендовать на элитную марионетку, которая сейчас находилась в руках уважаемой Чиё. Однако его не интересовали чужие творения. Парень считал, что, только создав шедевр собственными руками, он сможет перешагнуть границу, отделяющую элитного ниндзя от ниндзя-легенды.       Серия Дзисэцу, над которой работал Канкуро, когда будет представлена на общественное обозрение, определенно заслужит звание марионетки S-ранга. Иначе и быть не может. Прототип был готов, осталось только создать остальные марионетки серии и перешагнуть потолок кукольника по количеству одновременно контролируемых независимых нитей чакры. И если с первой задачей Канкуро рано или поздно справится, то вот как подойти ко второй — он даже не представлял. Так уж получилось, что человек не может держать под непосредственным контролем более десяти марионеток единовременно. Никак. Еще никто не смог этого сделать. Обмануть систему через кукол-контролеров — да, напрямую контролировать более десяти марионеток — нет.       Таким образом, чтобы противостоять на равных условиях элитному джонину, Канкуро нужно сделать невозможное. Конечно, кто-то скажет, что равных условий не бывает. Чаще всего в сражениях у какой-либо стороны есть как преимущество, так и уязвимость. На это Канкуро ответит: если возможен бой наравне, то он случится. И нужно быть к нему готовым.       Сейчас Канкуро хотел воспользоваться ситуацией и потренироваться с элитным джонином, но, к сожалению, Рьюса был непреклонен. Дать еще одну боевую команду в дополнение к имеющейся? Пожалуйста. Элитного джонина — нет.       — Разговор окончен. Не будем тратить время попусту, — отмахнулся Рьюса от неожиданно навязчивого Канкуро. Повторил. — Не будем тратить время попусту. Сегодня у нас должно быть ровно десять из десяти удачных попыток подрыва! Эй, там! Через пятнадцать минут начнем, сбросьте время на секундомерах!       Надрывный крик Рьюсы разнесся по кратеру и достиг ушей наблюдателей.       Однако надрываться, срывая голос, было совершенно не обязательно. Есть же рация, отчего не воспользоваться ею?       «Его недоверие технологиям поражает», — подумал Канкуро. У парня были сомнения насчет квалификации Рьюсы как главы подразделения АНБУ, но их он держал при себе.

***

      День за подготовкой к операции прошел незаметно. Канкуро без особых проблем выполнил требование Рьюсы и десять раз устроил подрыв, находясь при этом под прессингом ниндзя. Устал, правда, как физически — хоть траты чакры на управление марионеткой и незначительны, но они есть, так и ментально — тяжело думать о девяти вещах одновременно*. Но это была хорошая усталость. Сейчас Канкуро отдыхал, лежа в гамаке, обдуваемый теплым воздухом от вентилятора-обогревателя, и ощущал приятную тянущую боль внутри. Признак прогресса в искусстве ниндзя. Хоть медленно, но его каналы чакры расширяются, становятся крепче и гибче, что свидетельствует об общем прогрессе в объеме и контроле. Замечательное ощущение! Рост, даже такой микроскопический, приятен.       Канкуро всегда стремился к совершенству. Он считал, что пустой отдых ведет к деградации, а та, в свою очередь, приводит к смерти тела и разума.       Сестра часто беспокоилась о Канкуро, говорила, что он загоняет себя. К сожалению, Темари до конца не могла осознать, что для него терять сознание от переутомления намного приятней, с точки зрения эмоций, нежели бездельничать.       Даже сейчас Канкуро не просто валялся в гамаке, он еще и читал свиток по Алхимическому Кругу металлов и жидкостей под авторством неизвестного исследователя-шиноби.       Свиток был написан на старом наречии с использованием различных метафор и художественных отступлений, коим не место в чистой науке, однако Канкуро уже привык к подобному. Научился выуживать среди словесного мусора алмазы знаний.       — Тсч, и тут ничего нового нет. Неужели прошлые поколения не смогли описать свойства щелочей? — бормотал Канкуро себе под нос. — Хотя… это интересный тезис…       Канкуро постучал культей — он во время отдыха снимал протез — по иероглифам в центре свитка.       — … но для меня эта информация совершенно бесполезна. Свернув целой рукой свиток, Канкуро, привстав, засунул его в тубус, который лежал на настенной полке. Достал из соседнего тубуса другой свиток. Развернул.       — Тезисы Круга Алхимических преобразований веществ, — прочитал Канкуро. — Автор Суйгецу… скорее всего, очередные бредни шарлатана.       Несмотря на свое пренебрежительное отношение к самопровозглашенному философу-алхимику и его творениям, Канкуро все равно прочел свиток.       — С точки зрения полезных знаний — мусор. Откуда у меня вообще появился этот реликт? — Канкуро был удивлен. Почесал затылок культей. — Я вроде не заходил в секцию Суйгецу. Библиотекарь что-то напутал и засунул эту чушь к нормальной научной литературе?       Была примета у суновцев: если случайно прочел бесящую тебя вещь — значит пора сменить занятие.       Но Канкуро никогда не верил в приметы. Это просто антинаучно! Чисто ради упрямства он изучил еще три свитка, и только поняв, что ему на самом деле надоело по множеству раз читать одно и то же (новой информации найти так и не удалось), решил оставить чтение на сегодня.       Спрыгнув с гамака, Канкуро нацепил теплые меховые тапочки с мордами сусликов, которые на прошлый день рождения подарила ему сестра, и отправился на кухню.       Канкуро хоть и умел готовить, но не любил этим заниматься. Почему-то ему казалось глупым вкладывать много усилий в приготовление блюда, которое в тот же день исчезнет в его желудке.       Тем не менее вкусно покушать Канкуро любил. Несмотря на то, что из-за травмы он ощущал вкус намного слабее обычного человека, Канкуро все же мог им наслаждаться.       Особенно Канкуро нравилась острая пища. Она на время прогоняла внутренний холод и, казалось, давала Канкуро временную возможность выражать свои чувства с помощью мимики.       Верным было ощущение или нет, Канкуро не знал. Он старался не употреблять острую пищу в присутствии других людей, боясь разоблачения. Иногда лучше тешить себя иллюзией, нежели знать правду…       «Эх, я, оказывается, отчаялся», — вспомнил Канкуро, как под глупым предлогом отказался вчера есть шоколадно-перцовый пирог. А ведь так хотелось! К сожалению, когда курьер доставил пирог из ресторана, у Канкуро гостила Темари.       Ему действительно не хотелось знать — правда ли помогает острая пища или же нет! Подобная слабость раздражала Канкуро, но он ничего не мог с собой поделать. Просто не хотелось знать и точка!       — Канкуро, мы пришли! Встречай нас, корми нас! — раздался крик из прихожей. Канкуро быстро засунул левую руку в карман, спрятав культю. Продолжил как ни в чем не бывало ковыряться в тарелке с горячей лапшой.       — Я в подвальной кухне, — прошептал он в микрофон, вшитый в воротник меховой рубашки. Эхо слов Канкуро зашелестело в пустоте двухэтажного дома.       В помещение ворвался лохматый ураган. Темари быстро огляделась, будто выискивая что-то. Прищурилась.       — Признавайся! Ел торт без нас?       — И тебе привет, Темари. Ты сегодня не одна? — с ленцой спросил Канкуро.       — Тему не переводи! Я знаю, что шоколадный торт доставили именно тебе, — высокомерно провозгласила девушка. Ткнула пальцем в сторону Канкуро. — Ты пожалел мне торта! Как ты мог?! Давай его сюда!       Канкуро внутренне напрягся. Он тогда не хотел при сестре есть острый пирог, который Темари упрямо называет тортом (а ведь это — не торт!), более того, не хотел даже давать знать Темари, что ему нравится острое. Иначе сестра потом подарила бы что-нибудь пряное и заставила это съесть при ней. Еще бы спрашивала, вкусно ли. И ведь в такой ситуации нельзя сказать «нет»! Подобные мысли вчера и пронеслись в голове Канкуро. Он оценил последствия признания своих предпочтений в еде, — а учитывая тот факт, что Темари готова была в любой момент накинуться на пирог, а позже и заставить Канкуро его есть, — и просто вынужден был врать!       — Я вчера тебе сказал, повторю и сейчас, мне… — ровным голосом начал Канкуро, но, увидев, что на кухню зашел Гаара, запнулся.       — Ага! Значит, ты соврал вчера. Если нет, почему не хочешь повторить свои слова перед нашим милым младшим братом? — победно улыбнулась Темари. Топнула ногой. — Признавайся в своем грехе — жадности!       Канкуро не подавая виду, покачал головой.       — Можешь мне не верить. Торта в этом доме нет, — сказал Канкуро уверенно. «Есть недоеденный пирог».       Темари усмехнулась.       — Скажи то, что вчера мне сказал, а Гаара подтвердит, врал ты или нет.       В последнее время Гаара много медитировал по методу тех сумасшедших монахов-наркоманов из пустыни и неожиданно для всех открыл в себе некоторые уникальные способности. Одна из которых — определять: врет ли человек.       Гаара научился этому в одно мгновение. Было это озарением либо чем-то, что связано с биджу — неясно. Брат отказывался рассказывать. Не обманывал, не уводил тему в сторону, даже не начинал философствовать. Просто прямым текстом отказывался.       Определенно, Гаара знал, как заинтересовать Темари и Канкуро. Особенно Канкуро. Было ли это подсознательной попыткой привлечь внимание, или же Гаара на самом деле не хотел говорить о произошедшем — неизвестно.       Как бы то ни было с момента «озарения» врать в присутствии Гаары не стоило. Мало того, что Гаара сразу определит ложь в словах, так еще и может рассказать, как был неправ врущий.       Что-то вроде: «засорив карму, ты от неё не избавишься» или «вранье затягивает на твоей шее петлю судьбы». Короче говоря, Канкуро решил за лучшее быть всегда честным с Гаарой.       Оказалось, что всегда говорить правду — невозможно. Человек не может без вранья. У каждого есть личные вещи, заморочки, о которых не расскажешь правду. А у Канкуро их было множество.       — Темари, есть кто-то, кто тебе нравится как мальчик? Кто-то, с кем ты готова завести любовные отношения? — просто спросил Канкуро. Медленно повернулся к сестре лицом.       Темари застыла изваянием. Побледнела, чтобы затем вспыхнуть краской.       — Ты… ты… ты! — задрожала Темари. Повернулась к любопытствующему Гааре. Пискнула что-то, дернулась было в сторону двери, но тут же остановилась. Топнула ногой, выкрикнув:       — Не скажу! И я не боюсь твоих вопросов…       — Ты представляешь, как Шира тебя обнимает и целует? — Канкуро повернулся всем корпусом к сестре.       Темари разозлилась.       — Причем тут это? Ты заходишь слишком далеко, Канкуро. Я тебе ничего не скажу! И, вообще, вопрос был…       — Ты мастурб… — встал со стула Канкуро. Однако закончить предложение ему не дал крик Темари.       — Остановись! — выставила ладонь вперед Темари. Настолько красной и паникующей Канкуро свою сестру никогда не видел. Неожиданно оказалось, что дразнить сестру весело.       Девушка протараторила:       — Это подло-подло-подло! Я просто спросила о торте, а ты затеял… этот разговор! Нечестно! Пожалел торта и начал говорить какие-то пошлости. Я была лучшего о тебе мнения, Канкуро!       «Похоже, я перегнул палку, — вдруг понял Канкуро. — Однако это неожиданно забавно».       — Прости, я зашел слишком далеко, — пытался выразить сожаление тоном голоса. Получалось так себе. Добавил. — Чтобы загладить свою вину, я поговорю завтра с Широй по душам и подтолкну его в твои объятья.       — Не смей! — пискнула Темари.       «Ого, неужели моя сестра по-настоящему влюбилась?» — удивился не на шутку Канкуро. Он-то думал, это обычное увлечение. Так, в разные периоды жизни, Темари нравились разные мальчики. Красивые и крутые, крутые и надежные, опасные и крутые, сильные и крутые… Однако это были просто увлечения, ничего серьезного. Она даже пару раз приглашала на свидание понравившихся ей парней. До серьезных отношений никогда не доходило. Обычно примерно через неделю Темари разочаровывалась в крутых парнях. А если они были навязчивыми, то в них уже разочаровывался Канкуро…       Однако такой смущенной сестру Канкуро никогда не видел. Подумав немного, вспомнив надежного как скала Ширу, то, насколько этот парень гениален, Канкуро уверенно кивнул. Шира подходил под критерии достойного сестры парня.       — Темари. Шира — хороший выбор. Твой брат одобряет.       — Кому нужно твое одобрение?! — рыкнула в ответ Темари. Немного помолчала. — А ты вправду можешь намекнуть ему… ну… обо мне?       Канкуро хотел было утвердительно ответить, как вдруг заметил краем глаза, чем занят Гаара.       «Проклятье!» — подумал Канкуро.       Пока он разговаривал с сестрой, Гаара бродил по кухне, к чему-то принюхиваясь. И каким-то удивительным образом нашел скрытый в стене холодильник. Более того, как-то открыл его! Как?! Там же запорный механизм!       Темари недоуменно посмотрела, куда таращится Канкуро. Моргнула. И лишь затем осознала увиденное.       — Это торт! — выкрикнула девушка. Выстрелила взглядом в Канкуро. — Ты заговорил мне зубы, чтобы скрыть правду. Негодяй! В наказание я съем весь твой торт!       Канкуро хотел было остановить разбушевавшуюся сестру, но было поздно.       Схватив в каждую руку по большому куску шоколадно-перцового пирога, Темари принялась уничтожать сладость с какой-то радостной злостью.       Только после пятого буквально проглоченного куска девушка осознала: что-то не так. Но было уже поздно.       Темари любила острое. Однако торт был не просто острым. Он был обжигающим! Раскаленным! Огненным! Даже Канкуро с его слабой чувствительностью употреблял пирог маленькими кусочками со значительными перерывами.       «У меня закончилось молоко», — вдруг подумал Канкуро.       * Канкуро управляет восемью марионетками и следит за окружающей обстановкой. Распыляет внимание на девять «мыслей».