Звезда Саовины

Узкие окна Башни светились желтыми пятнами, увидев это, Тони испытал облегчение и радость, он успел прикипеть к разношерстной компании, которую нечаянно обрел здесь. И еще у него была хорошая новость. – Ты знаешь, кто в доме? – напряженно спросил Джеймс, останавливая повозку у ворот. – Да. Все в порядке. Это мои друзья, я говорил тебе о них. – Я проверю. Никакого вопроса в голосе Джеймса Тони не услышал, поэтому только зябко передернул плечами: все, что он хотел, так это быстрее оказаться в тепле. Ведьмак растворился в темноте совершенно беззвучно, даже воду в лужах не всколыхнул. Это было впечатляюще и немного тревожно. В общем именно так, чтобы сердце забилось в груди быстрее. Через минуту ворота распахнулись, и Джеймс махнул рукой. Лошадки, почуяв близость стойла и кормежки, резво потрусили во двор. А на первом этаже Башни открылась дверь, выбрасывая наружу свет и ее обитателей. – Тони! – Наташа оттеснила Тора крутым бедром и подняла повыше фонарь. – Не мог нас дождаться? – Эй, я был в хорошей компании! И, между прочим, мне есть о чем рассказать! – В деревне нам поведали, что ты уехал в лес с ведьмаком, – Тор вышел во двор, словно и не замечая холодного дождя. – Надеюсь, вы не сражались с чудищами без нас? – Ну… долгая история, – наконец нашелся Тони. Потом повернулся назад и сделал пространный жест в темноту. – И, кстати, знакомьтесь. Это Джеймс из Брёкелена. Мой друг. Ведьмак вышел на свет, встряхнулся, как лесной кот, и вместо того, чтобы разглядывать новые лица, уставился на Тони так, будто тот не трясся от холода, а рубины под ноги бросал. Наташа прищурила зеленые глаза, напряженно вглядываясь в дождь, и милостиво посторонилась: – Познакомимся поближе в тепле. Давайте в дом. А Тор займется лошадьми, не так ли, дорогой? – И осторожнее с грузом, его надо положить в сухое место, – добавил Тони. Что там ответил Тор, Тони уже не слушал, он схватил Джеймса за руку и потащил за собой, целеустремленно, как пьяница, завидев вывеску трактира. Внутри было благословенно тепло, а с потолка не капало – что еще нужно для счастья? Клинт отсалютовал вошедшим кружкой от очага, где он проворачивал вертел с поросенком: запахи жареного мяса сшибали с ног не хуже, чем удар в лицо. Тони простонал что-то радостное, сдирая с себя мокрый и грязный плащ. – Yn weertad vatt'gern? – спросил Клинт с улыбкой. Тони ответил, может быть, резче, чем было нужно, но никаких шпионских игр в своем доме терпеть он собирался: – Да, я полностью доверяю Джеймсу. И, Клинт, говори на общем, под этой крышей нет чужаков. – Все нормально, – повернулся к нему ведьмак, он как раз пристроил свои мечи в стойку и озирался, явно не зная куда ступить, чтобы не изгваздать ковер. – Я понимаю и Hen Llinge и Ellilon. Наташа впилась в него взглядом: – Допускаю, что в ведьмачей школе тебя учили Старшей Речи, но откуда ты знаешь язык Ольх? – Так, хватит! – Тони возмущенно хлопнул ладонью по столу. – Я прямо вижу, как Дийкстра смахивает слезы гордости за своих детишек, но, слава Лебеде, его здесь нет, как и всей его допросной команды! Или я ошибаюсь? – Извини, – Наташа улыбнулась с тщательно отмеренной степенью виноватости. – Профдеформация, ничего другого. Давайте, переоденьтесь в сухое, мы пока накроем на стол. Джеймс вопросительно приподнял брови, но Тони молча указал на лестницу на второй этаж: переодеться, действительно, было отличной идеей. В спальне двоим было тесно: в центре комнаты стояли стойки мегаскопа, и приходилось чуть ли не танцевать вокруг них. Тони разжег свечи на каминной полке, зажимая фительки между пальцев, быстро стащил с себя куртку. За спиной раздались тихие звуки отщелкнутых пряжек на кожаных ремнях, и Тони вцепился в дверцы шкафа, чтобы хоть так удержать себя и не обернуться. А сделать это хотелось нестерпимо. Неизвестно, сколько бы он простоял, вглядываясь в стопки одежды, если бы по спине не прошлось ощущение ласкающего взгляда. Тони повернул голову, не думая уже о приличиях и смущении, тут же пожалел об этом, потому что реальность избавила его от иллюзии контроля безжалостно. Джеймс стоял голый по пояс, белая кожа – у людей не бывает такой – все еще блестела от влаги; каждая точеная мышца, вырезанная и отполированная природой и мастерством, вырисовывалась светом и тенью. От левого плеча шли стальные лучи, свиваясь в один серебристый поток, который превращался в руку. На предплечье темнел широкий кожаный браслет. Глаза ведьмака были совсем черные, или так казалось в полумраке, они смотрели прямо на Тони, требуя слов или действий. Но Тони мог только сглатывать загустевший воздух. – Настолько ужасно? Не тянет даже на «лапомонстра»? – шевельнул левым плечом Джеймс, по-своему истолковав молчание. Висельный юмор в его голосе безнадежно проигрывал горечи. – Ты о руке? – искренне удивился Тони. – Она прекрасна. Ты и она, – он беспомощно зажмурился: просто смотреть не оставалось сил, – воплощенное чудо. – Чудо? – Джеймс недоверчиво рассмеялся. – Ты когда-нибудь видел золотых драконов? Даже если бы они не были самыми благородными созданиями этого мира, одной их красоте уже следовало бы поклоняться. А ведь они – соединение невозможного. Под чешуей зверя столько человечности, что хватило бы на всех нас. – Ты только что назвал меня красивым, – с какой-то странной интонацией сказал ведьмак. – Говорить правду легко и приятно, – немного нервно улыбнулся Тони. Мокрая рубашка облепила его, как вторая кожа, и он предпочитал думать, что колотит его от холода, а не от возбуждения. – Me wett a’baeth aer te (2). – Ты ведь понимаешь, что я тоже знаю Старшую речь? – Надеюсь на это, – Джеймс сжал кулаки до побелевших костяшек на здоровой руке. Металл в его теле низко гудел, словно от непосильной нагрузки. Тони потянуло к нему, припаяло ладони к стонущей стали, вибрирующей под тонкой кожей. Между их телами осталось воздуха на один вдох, Тони поднял голову и сделал его, прежде чем потянуться за поцелуем. Губы у Джеймса не были холодными, они были ледяными, гладкими и твердыми, как стекло. Зубы заломило, но Тони едва заметил: рот обморозило сладостью, словно на язык сыпанули фруктового льда. В груди толкнулось волной жара – огненная магия противилась вторжению чужой стихии. Джеймс застонал, притягивая Тони ближе. И в эту секунду линзы мегаскопа стали лопаться с тонким звоном. Тони даже сообразить толком не успел, что происходит, как оказался у стены за широкой спиной. – Что за… – Выброс магической энергии. Ничего особенного, – быстро соврал Тони. Меньше всего ему сейчас хотелось отвлекаться на чертов мегаскоп. Но Джеймс уже отстранялся всем собой: гудение металла стихало, задушенное в стальном кулаке. – Нужно одеться и спуститься вниз. Нас ждут. – Вот так? Словно ничего не было? – Прости. Некоторые вещи происходить просто не должны, – Джеймс говорил тихо, по-солдатски быстро надевая на себя сухие вещи. На Тони он не смотрел. – А иначе? – Тони с беспомощной злостью врезал по дверце шкафа. – А иначе жди беды, – глухо сказал Джеймс, и, прихватив свои мокрые вещи, вышел из комнаты. Тони остался смотреть на закрытую дверь. Губы жгло, глаза тоже. Он не помнил, когда в последний раз так терял голову, когда в последний раз его отвергали, и не хотел вспоминать, как это оказывается больно. Когда Тони спустился на первый этаж, все уже сидели за столом. Тор что-то рассказывал, разводя руками, и едва не сбивая ими посуду с полок, Клинт деловито разделывал мясо, Джеймс с абсолютно отстраненным лицом смотрел на Наташу, которая что-то тихо говорила, наклоняясь к нему так близко, что задевала грудью плечо. – Горячая еда! Скажите мне, что в своих блужданиях по топям вы отыскали пару бутылок Эверлюса или хотя бы Сан-Суси? – Тони надеялся, что фальшь в его веселом голосе не заметна: должна же долгая придворная жизнь приносить хоть какую-то пользу. – В Штейгерах купили клюквенную настойку. Тор попробовал и пока жив, так что пить можно. – Не показатель, он молоко с огурцами ест, и ничего. Но, ладно, это все мелочи. Вы нашли Халка? – Тони, – предостерегающе начала Наташа, но Тони не дал ей договорить. – Я ведь сказал, что полностью доверяю Джеймсу. Мы можем рассказать ему. Я думаю, что мы должны. – И что такое Халк? И почему я должен о нем знать? – спросил ведьмак. – Великан с большим сердцем, – включился в беседу Тор. – Сейчас спит в развалинах старой заставы. – Вы не поверите, но у всех великанов большое сердце, только вот на нрав и привычки к людоедству это не влияет. Я так понимаю, что-то еще не так с этим Халком? – Он заколдован! – ответил Тони. – Я и сам об этом узнал не сразу, а после того, как Халк меня спас, а потом к моему порогу заявился Тор, а потом мы пошли в лес, а уже там… – Тони! – Э, да? – По порядку, хорошо? – попросил Джеймс, в уголках его губ подрагивала улыбка. Сами губы от света очага, от настойки, от недавнего поцелуя, были яркими, ягодными даже на вид. Тони пришлось сделать усилие, чтобы перевести взгляд куда-то еще. – Конечно, – со всем достоинством сказал он. – Итак. 1. Yn weertad vatt'gern? – ты доверяешь ведьмаку? 2. Me wett a’baeth aer te – я хочу поцеловать тебя.