Звезда Саовины

– Мы боялись, что на обоз мог напасть Халк, хотя и не верили в это, – Тони закончил свой рассказ и потянулся, наконец, к тарелке. Последние слова вышли невнятно. – Ведь мы знаем, Халк – это заколдованный профессор Беннер. – Не думаю, что он заколдован или проклят, – покачал головой ведьмак. – Судя по тому, что я услышал, этот человек принял эликсир и превратился. Слишком уж похоже на мутацию. Хотя я никогда не встречался с такой стремительной метаморфозой. – Мутация как у ведьмаков? – заинтересованно спросил Клинт. – А они вообще обратимы? Ответила ему Наташа: – В Туссенте я как-то находила копии заметок некого Моро, который пытался ведьмака сделать обычным человеком. У него ничего не вышло. – Брюс Беннер все же никогда ведьмаком не был, будем надеяться, что в его случае есть шанс. – Тони обратился к Джеймсу: – Ты поможешь? – Я… у меня мало времени. И в любом случае, сначала нужно закончить работу. – Вот, кстати, что за твари напали на обоз? – спросила Наташа. – Деревенские считают, что это медведи. – Гончие Дикой Охоты. Тишина, которая наступила после этих слов, была так глубока, что слышно было дождь, барабанящий в окна. А потом заговорили разом. – Что? Это же бабкины сказки! – Откуда они здесь? – Дело плохо. Эти твари уже наведывались в Велен, после них только могилы остались, – нахмурилась Наташа, опрокинув в себя стопку настойки. – А я думал, что Дикую Охоту разбили два года назад при Ундвике? Славная была битва! Жаль, что я тогда не был на Скеллиге. – Как они сюда попали и что им здесь нужно? – озвучил главные вопросы Тони, глядя на Джеймса. – Не знаю, – ответил тот. – Но собираюсь найти их и уничтожить. – В одиночку? Да ты, vatt'gern, сумасшедший! – Клинт недоверчиво покачал головой. – Надо дождаться тех солдат, что Дийкстра отправил. – Гончие – магические твари, убить их можно только серебряным мечом. От солдат толку будет не много. – Ведьмак прав, – вмешалась в спор Наташа, – несколько вояк тут не помогут, но вот связаться с Дийкстрой и попросить прислать чародея, а лучше двух, нужно. Тони, настроишь мегаскоп? – Я бы рад, но я линзу разбил. Все линзы, на самом деле. Случайно. – Серьезно, Тони? Мы теперь еще и без связи? – Может, перестанете паниковать? – спросил Джеймс, обводя тяжелым взглядом всех по очереди. – Я уже убивал гончих Дикой Охоты. Справлюсь и сейчас. Утром отправлюсь за ними. – Днем, – поправил его Тони. – Я ведь обещал, что помогу тебе их найти. Спать разбрелись не сразу: сначала Клинт предложил разыграть единственную кровать в гвинт. Наташа выслушала предложение, потом сказала, что в гвинт они могут разыграть мытье посуды и уборку, а она идет спать в кровать, и, не дай Мелителе, кто-нибудь ей в этом помешает. Смельчаков не нашлось. Спустя какое-то время ушел к себе Тор, Клинт улегся в гнездо из кресла и стульев, Джеймс вытянулся у камина на полу, Тони рухнул на диванчик и моментально вырубился. Проснулся он от звука скрипнувшей двери, сонно огляделся вокруг: камин почти погас, но его света хватало, чтобы понять, что он остался один. Тони поворочался несколько минут, но сон не возвращался. Он встал, надел сапоги, завернулся в плащ, и вышел во двор. До полноценного рассвета еще оставалось полчаса-час, но над острыми верхушками елей уже дрожало бледное свечение. Дождь кончился, на улице сильно потеплело. Туман, плотный и жемчужно-белый, низко стелился, переливаясь через стену. Было тихо. В такие минуты Тони казалось, что из леса, из темных речных вод, из каменных шахт и парящей земли выходит что-то огромное, невидимое глазу, сотканное из синей дремы и потерянного эха. Выходит, чтобы встать за воротами, поманить за собой. Туда, в черные беззвездные коридоры меж еловых лап, по мшистым тропам, ведущим из ниоткуда в никуда. Стоит только решиться. – Ясный будет день, – сказали рядом, и Тони вздрогнул, отводя взгляд от леса. Клинт сидел на перилах крыльца, задрав голову к небу: – Смотри, – звезды. А самая яркая в это время – Ichaer Iers – кровавая звезда, предвестница Саовины, путеводная нить для Deard Ruadhri. – Кто такие Deard Ruadhri? – спросил Тони, слова были знакомы, но вот, что скрывалось за ними – нет. – Красные Всадники – воины Дикой Охоты, лишенные памяти, не ведающие жалости и любви. Сросшиеся со своими железными латами и мечами так, что сами стали слепым оружием. И это не страшная сказка, что рассказывают у костра. Я видел их. И больше не хочу. – Ты думаешь, они могут прийти за своими питомцами? – Тони поежился от внезапного озноба. – Я не знаю, но, может быть, знает он, – Клинт спрыгнул со своего насеста и, прежде чем зайти в Башню, показал глазами на фигуру ведьмака, что двигалась к ним сквозь туман. Тони и не думал раньше, что можно испытывать удовольствие просто глядя на чьи-то движения, будь они хоть трижды легкими и текучими, красивыми, как взмах клинка. Но вот смотрел и чувствовал радость. Джеймс остановился в паре шагов. Лицо его приобрело странное смятенное выражение, за которым читалось что-то сложное, хрупкое, возможно, не знакомое ему самому. Тони решил, что это может быть нежностью. – Поискал трав для ведьмачих эликсиров, – пояснил Джеймс и добавил мягче и тише: – Почему не спишь? Еще рано. – Я обещал тебе помочь, а для этого надо встать с первыми петухами. Очень надеюсь, что уважаемый староста Пшемек выполнил уговор и сейчас везет сюда мое найденное имущество. Было бы грубо встречать его закрытыми воротами. Ты наверняка хочешь спросить, что я собираюсь сделать? – Тони рассмеялся, театрально взмахивая руками. – Показать тебе настоящее волшебство, конечно! – Жду с нетерпением, – губы Джеймса дрогнули в улыбке, и весь он прозвенел чистой сталью. Тони даже сердиться на него не мог, только думал: «Ну что же ты делаешь со мной? С нами?» К рассвету староста и несколько селян подогнали к Башне подводу с уложенными на нее красным тканевым стогом и плетеной корзиной, долго устраивали все это великолепие на заднем дворе, растягивая над сложной конструкцией из свай, торчащих из глубокой ямы. К этому времени проснулись и остальные: Тор вытаскивал из подвала ящики и емкости, Наташа с Клинтом и ведьмаком наблюдали за процессом. Тони вещал: – Можно сказать, я первый поднялся в воздух, почти не прибегая к помощи магии. Когда я построю доменную печь, магия для моего «Железного человека» вообще больше не понадобиться. Болотный газ, раскаленный кокс, понимаете? Нет? Ладно, объясню в другой раз. А пока приходится наполнять шар парами от воды, железных опилок и серной кислоты. Это, кстати, опасно. Я говорил, что это опасно? – Нет, мастер! – в несколько нестройный голосов отозвались помощники из дубовчан. – О, хорошо. Значит, вовремя вспомнил. А что все встали? Работайте! – Я, конечно, поражен твоей гениальностью, но ты уверен, что полет не закончится, как в прошлый раз на верхушке дерева? – Джеймс с сомнением обходил сложенную ткань. – Меня однажды поднял василиск, так вот убить-то я его убил, только падать с высоты двух фурлонгов мне не понравилось. – На этот раз шару не нужно никуда лететь. Серьезно, все будет просто отлично: «Железный человек» поднимет нас над лесом и все болота будут как на ладони. Учитывая, что гончие оставляют характерный след из замерзшей травы и инея, думаю, мы увидим, где они остановились. Или ты, – Тони замер, – мне не доверяешь? – Тебе я доверяю, – спокойно сказал Джеймс. – А вот магии не очень. – К черту магию! Это наука! И совсем немного волшебства, – честно добавил Тони напоследок. К полудню воздушный шар наполнился горячим паром и поднялся над землей, удерживали его неподвижно лишь четыре каната, прикрепленные к веревочной сетке на шаре. «Железный человек» был большим, как амбар; полотнища красного цвета перемежались серыми и желто-белыми заплатками, – весь он выглядел, как осенний кленовый лист, если бы, конечно, существовали клены размером с гору. В яме погасили огонь, к шару прикрепили корзину. Тони забрался в нее под опасливые взгляды дубовчан, следом запрыгнул Джеймс. Тони впервые поднимался в воздух с кем-то еще, и вся ситуация напоминала последние минуты перед студенческим экзаменом, когда любая возможная неудача казалась драмой. А может, дело в том, что сейчас рядом находился человек, с которым Тони хотел разделить даже не успех, и не восторг первооткрывателя, а причастность к чему-то новому, удивительному, до этого принадлежащему лишь ему одному. – Готов? – спросил он и, дождавшись кивка, широко улыбнулся: – Тогда руби канаты! Всегда хотел это сказать и почувствовать себя хоть немного пиратом! Шар тяжело покачнулся и плавно поплыл вверх. Выше и выше, над двором, над верхушками елей, над крышей Башни, туда, где были солнце и небо и больше ничего. Джеймс вцепился в край гондолы, лицо его, обращенное вперед, открылось, как и мир перед ним, враз утратив спокойствие. Он смотрел на уплывающую вниз землю с жадностью и изумлением, словно видел чудо и хотел запомнить каждый миг того, что уже не повторится. Велен разворачивался вширь, открывая лесные тропы и разливы ручьев, дальние холмы и болотные топи. Велен заливало солнце. Свет превращал воду в зеркала, а воздух в золотой дым. И взгляд Джеймса, когда он перевел его на Тони, был полон золотым маревом. – Спасибо, – сказал он. – Отыскать гончих в наших общих интересах. – Не за это. За то, что ты, – Джеймс протянул руку и почти благоговейно прикоснулся кончиками пальцев к груди Тони, – как aine, как aenye (1). Тони схватился за канат, чтобы не податься навстречу, и тут же разозлился на себя за это желание. – Собираешься любоваться и не трогать? Так я не оценю. Откуда у тебя эти тупые эльфские замашки: по десять лет томно вздыхать: О, аen'drean va, eveigh aine? (2) – и держать руки при себе. – Ну, не очень-то у меня это выходит. Черт, Тони, я уйду через пару дней, и все на этом! Как ты не понимаешь? – Ты меня что ли жалеешь? – Ты слишком хорошо обо мне думаешь, – Джеймс отвел глаза. Добавил с ожесточением: – Я не все рассказал. Ты, кажется, во всех видишь друзей. Это свойственно таким, как ты. – Таким, как я? – Тони прищурился. – Идиотам? – Хорошим людям. – Прекрати. Просто, прекрати. На твоих руках кровь, на моих копоть… мне плевать. Здесь нет ни хороших, ни плохих, здесь только мы. Хочешь мне что-то сказать, говори! Но это не изменит того, что я слышу твое сердце, я чувствую, как сталь в твоем теле мне поет. И что мне делать с этим знанием? – Тони, я не тот, кем ты меня считаешь, я даже не ведьмак. Я не прошел последнее испытание. Знак, который я ношу, мне не принадлежит! – Ты убил его? Владельца знака? – Что? Нет! – воскликнул Джеймс, с удивлением глядя на него. – Купил в какой-то лавке. – Хорошо. Потому что, как по мне, у тебя мутации ведьмака, ты убиваешь чудовищ, носишь два меча за спиной. Ты – ведьмак. И да, я знаю о магии Хлада, которой ты владеешь, поэтому если хочешь еще о чем-то мне рассказать, то самое время! – Кстати о Хладе, – изменившимся голосом сказал Джеймс, взял Тони за плечи и развернул его на восток. – Смотри. Тони приготовился было возмутиться переменой темы, но сразу осекся: лигах в пяти от Башни лесной ковер темно-зеленых елей проваливался круглой проплешиной, на ней в центре небольшого озерца стояла каменная неровная арка, – но это было не главное. Все: и арку и озеро, и деревья вокруг – засыпало слоем снега. – Спускай нас вниз. – Да, – коротко согласился Тони. – Местные называют их «Ведьмины воротца». Там рядом жила водяная баба, сожрала как-то заблудившихся грибников, и мужики из «Дубов» забили ее батогами, – рассказывал Клинт. Он шел первым, потому что единственный знал дорогу. К заснеженному озеру отправились все, кто был в Башне, кроме селян. Высокие ели перемежались орешником и рябиной, лес был по-осеннему чистым, устланным понизу хвоей и опавшими листьями. Лучи солнца, косо падающие сквозь ветви, выхватывали искрой то чудом уцелевшую гроздь алых ягод на кусте, то серебряную вязь паутины, то мелькнувшую пеструю птичку. Казалось невозможным никакое зло в прозрачном и ясном воздухе вокруг. – Но эти «воротца» не ее рук дело, конечно, – продолжал Клинт. Голос его становился тише, потом снова набирал силу, когда его владелец выныривал из-за особенно толстого дерева. – Стоят тут уже пару сотен лет, если не больше. На них есть надпись, правда почти стертая: «Аebere ginvael». – Открытый лед? – автоматически перевел Тони. – Лед откроет, – уточнил Джеймс. – Это портал. Один из камней перехода Aen Elle, я встречал такие раньше. – Это ведь все плохие новости, да? – спросила Наташа. – Я мало что понимаю в колдовстве, но у вас такие лица, что мне сильно не по себе. – Если там будет кто-то, с кем можно сразиться, то это хорошая новость! – возразил ей Тор. У него единственного на лице читалось воодушевление. – Те, кто могут появиться из этого портала, вам не по зубам, – резко сказал ведьмак. На этих словах все они вышли из заслона мелких елок на открытое место: вблизи поляна была меньше, чем казалось с высоты. Озеро обернулось заболоченной низинкой, очерченной сухим камышом и осокой, сейчас она заледенела до самого дна. Лед наползал и на небольшой холм, где стояла арка, от нее шло низкое раздражающее гудение. Возле – землю покрыл снег, на котором темной россыпью виднелись следы звериных лап и подков. Было холодно, как в зимний день. Тор прошел вперед, присел и смерил след подковы ладонью: – Добрые кони, такие и великана унесут. Клинт наклонился к нему и смуро уточнил: – След глубоко вдавлен, край острый с зубцами. Это боевой конь под латника, – он поднял глаза, нашел взглядом Джеймса. – Vatt'gern, скажи мне, что это не то, о чем я думаю. – Это Красные Всадники и их свора. И они вернутся. Джеймс смотрел на арку, такой же захолодевший, как воздух вокруг, прямой и неподвижный – черный росчерк на белом фоне. Тони молчал; в соединение ребер толкался изнутри вечно-горящий огонь, но не мог отогреть. Он как-то сразу все понял, в одну секунду, и эта секунда упала, тяжелая, как снежный пласт или тишина. – Мне одной кажется, что ты знаешь больше, чем говоришь, ведьмак? – настороженно спросила Наташа. – Мой друг мечтал сражаться с чудовищами. Хотел спасти мир. Ему было тогда неполных двадцать, на год меньше, чем мне. Чего хотел я, не помню. Наверное, выжить и получить свои два меча, наконец, – Джеймс говорил ровно, немного отстраненно, словно рассказывал не о себе. Он стоял лицом к арке, и Тони не видел его глаз. – Последнее испытание выпало нам зимой. С утра светило солнце, но к вечеру, когда мы достигли горного прохода, началась метель. За несколько часов до этого в сражение с троллем я повредил руку, но ничего не сказал Стиву. Может быть из-за глупой гордости? Не помню. Карабкаясь вверх по скалам, я ничего не видел: снег валил в лицо. Так что я поднимался на ощупь. На звук движения Стива впереди. Неудачно поставил ногу, соскользнул и повис на поврежденной руке. Мне не хватило минуты продержаться до помощи. Я очень долго падал. Лежал внизу, переломанный, и проклинал ведьмачью живучесть. Быстрая смерть меня обошла. И вот там, в бреду, я увидел, как из снежных вихрей вышли они: всадники в черных латах, с черепами на железных шлемах. Они забрали меня. Забрали мою боль. Мою руку. Мои желания. Мою память. И дали это… – Джеймс развернулся и взялся за ремни. Сбросил перевязь с мечами, снял куртку. Побледневший Клинт встал перед Наташей, заведя руку за спину и сжав лук. Тор озадаченно переводил взгляд с него на застывшего Тони. Джеймс избавился от рубахи, открывая сталь, и подцепил кожаный браслет на предплечье, сдернул его, как засохшую ткань с раны. Там на блестящем металле горела алым звезда. – Glaedvael – Клинок Зимы! – выдохнул Клинт одним стонущим звуком. Джеймс жутковато улыбнулся: – Люди чаще называют меня Fuire. – Это значит призрак! Я знаю, – поспешно уточнил Тор, жалобно уставившись на Тони, словно у него было объяснение происходящему. Тони разлепил примерзшие губы: – Тебе нужен «Иерихон»? – Я впервые о нем услышал от тебя день назад, но в одном ты прав: им нужно оружие, – Джеймс поймал его взгляд. Поднятые ветром снежинки ложились ему на плечи и не таяли. – Два года назад при Ундвике Эредин Бреакк Глас… мой хозяин был убит. Он не ждал поражения, поэтому меня оставили на корабле, на Нагльфаре, в резерве. Когда корабль пошел ко дну, я – вместе с ним. Но я живучий на свою беду. Меня выбросило на берег. Сражение уже закончилось, Дикая Охота была разбита. Мой разум впервые за много лет освободился от сна. Я до сих пор не вспомнил все, но иногда думаю, что лучше бы так и осталось. – Так ты враг нам или нет? – жалобно спросил Тор, он никак не мог решить: драться или слушать. – Я ваш союзник. И сейчас вы выслушаете меня и сделаете, как я скажу. – С чего бы? Мы даже не знаем, как ты узнал, что мы ждем ведьмака? –Хлад тянется к Хладу в моей крови, и если где-то открывается дверь из мира Ольх, я могу шагнуть к ней. Обычно я жду, пока магия сработает, потом перемещаюсь и уничтожаю то, что явилось. Насколько могу. Но в этот раз меня выкинуло рядом с вашей нелепой Башней: что-то сработало не так. Иней на земле уже растаял, и я не знал, куда двигаться. Подошел поближе. Вы так громко разговаривали, что надо было быть глухим, чтобы не услышать историю про обоз и помощь, которую вам выслали. Я не желал зла, просто стремился сделать свою работу как можно быстрее и незаметнее. – И вот теперь мы должны тебе верить? – Выбора у вас нет, потому что никто не знает о Красных Всадниках больше, чем я. – Говори, – разрешил за всех Клинт. – Сейчас уже понятно, что они пришли за тобой, – Джеймс так и не отвел глаза от Тони. – Первый отряд – пара Всадников, десяток гончих – был разведкой, осматривал местность. Обоз сбил их с толку: гончие почуяли твой запах. Может быть, они решили, что ты покидаешь Велен, трудно сказать точно. Когда поняли свою ошибку, ушли. Но они вернутся. И их будет куда больше. – С чего ты взял, что Дикая Охота здесь по мою душу? – Ты – самое ценное, что здесь есть на сотни лиг вокруг. – Согласна, – неожиданно подала голос Наташа. – Ты должен вернуться в город под защиту Короны. – Мое мнение учитывается? – Даже если бы ты мог защитить себя, а ты не сможешь, Красные Всадники будут убивать перед тобой местных жителей по одному. Детей на глазах у матери, матерей на глазах сыновей. Ты сдашься сам, потому что ты… – Как aine, как aenye? – с горечью спросил Тони. – Да, – сказал Джеймс, эмоций в его голосе было столько же, сколько в снеге под ногами. – Когда они появятся? – разбил паузу Клинт. – На осенний эквинокций, сегодня после полуночи, когда магия этого места силы будет в пике. Со знающими у нового Короля Дикой Охоты сейчас плохо, поэтому для переброски ударного отряда подойдет только ночь солнцестояния. Дальнейшие события уложились в несколько минут. Все важное происходит быстро и незаметно, как удар стрелы в спину. Наташа подошла к Тони и вложила ему в руки маленький каменный диск: – Одноразовый портал. Выкинет тебя в недалеко от Вызимы, там мой человечек дежурит, отвезет тебя к Дийкстре. Расскажешь ему все, что посчитаешь нужным. Как пользоваться этой штукой знаешь? Тони кивнул: – Все-таки работаешь на старого лиса? – Я и не переставала, – Наташа пожала плечами. – Мы с Клинтом уходим. Оставаться здесь сейчас опасно, заляжем пока где-нибудь возле Реардон. – Ты? – спросил Тони Джеймса, на большее его не хватило. – В Дикой Охоте считают меня мертвым, я хочу, чтобы так и осталось. Тони, активируй портал как можно быстрее. Обещаешь? – Только сожгу чертежи и «Железного человека» разберу, и Лап… Дубину. Ладно, чего мы тянем? Давайте расходится. Как говорят дубовчане: долгие проводы… – Увидимся в Новиграде, – обняла его Наташа. Клинт кивнул, и они нырнули в лесную чащу. – Va faill, – сказал Джеймс. – Прощай, – повторил Тони. Повернулся и пошел к Башне. Тор топал за ним и угрюмо молчал, что случалось с ним редко. Никто из них не обернулся назад. 1. Аine, aenye – свет, огонь. 2. О, аen'drean va, eveigh aine? – О, явись прекрасный свет. 3. Va faill – прощай.