Дави его нахер! Это мой бывший!

      Моя тихая исповедь была прервана легким поцелуем в висок. Я повернулся на бок, глядя на умиротворенного Эндрю. Он любил слушать мои рассказы из прошлого, задавал много вопросов и, казалось, будь его воля, проводил бы со мной в кровати все свободное время. Правда, он бы не ограничивался одними только словами... Да я и не против.       — Я так рад, что ты разрешил Саше пользоваться ноутбуком и заказал краски, теперь она сможет раскрасить свою серую комнату... Наверное, сейчас этим и занимается вместо того чтобы спать.       — Да, и ещё ковёр, полы действительно настолько холодные?       — Достаточно, особенно если беспрерывно сидеть и рисовать, ее организм и без того слишком хрупкий, чтобы пренебрегать подобными вещами. — кивнул Эндрю.       Роман с ним был столь неожидан сколь и предсказуем, хотя я отчаянно пытался отбиться от этого гада, слишком похожего на Виктора. Язвил, ругался, но этого доктора ничего не брало. Внешне он не был так уж сильно похож на Витю, но многие движения, взгляды, манеры были столь близки к тем, знакомым, что становилось не по себе.       Сблизились мы благодаря Саше, ведь именно нас с ним выбрали, чтобы опекать ее. Сначала меня бесило, что док мог помочь ей значительнее, чем я со своим совершенно никому не нужным талантом. Ведь, с тех пор, как артефакты были вживлены в ее тело, сознание девочки было закрыто от меня в сотню раз надежнее, чем тогда у «босса». И, конечно, я пытался, да и сейчас пытаюсь пробить его, только вот без толку. Хорошо хоть медикаменты и разговоры девочке помогают. Со временем она почти перестала плакать, накинулась на бесконечный поиск информации по этим артефактам и способам их извлечь, хотя, по-сути это моя работа. Часть из них нашёл именно я и потому знал больше обычной девочки.       Я был рад, что Саша переключилась от грусти на рисование, ведь она до апокалипсиса училась на дизайнера.       Эндрю тоже оберегал ее, общаясь, вкалывая необходимые препараты и изучая артефакты в специальной лаборатории, в которую каждый день на пару часов отводил Сашу.       Жизнь в бункере оказалась довольно размеренным и приятным опытом, особенно если не думать, что под нами и вокруг с каждой минутой появляется все больше и больше демонов. Они давно облепили это место. Их отстреливают, ставят опыты, пытаются связаться с представителями ада, но, как бы так сказать, все мягко говоря, тщетно. С другой стороны, хорошо что эти демоны появляются здесь и находятся под контролем, прекратив разрушать города, леса, убивать людей и нелюдей. Припасы прилетают на вертолете и попадают к нам через специальные люки. Много заказать не получается, но добиться получения чрезвычайно важных вещей и препаратов можно. Как и свежую кровь и некоторые менее важные для изучения Саши вещи. Ходит слух, что параллельно отстраивается специальная база, в которой уже трудятся ученые, изучая феномен порталов. Они постоянно запрашивают все новые данные, просят провести новые исследования и вечно всем недовольны. Романтику новой жизни эти сообщения почти не портят.       Очень мило сидеть втроём, завтракать, разговаривать о всяких пустяках, смотреть вместе фильмы, петь любимые песни, играть в настольные игры... Хотя понимаю, что стоит затронуть не те темы, все летит к чертям. Саша не выдерживает определённых разговоров, закрываясь. После ее приходится долго успокаивать и даже иногда медикаментозно. Хотя наша с Эндрю идиллия заставляет девочку все чаще улыбаться и отрываться от своих тяжелых мыслей. Она искренне рада моему присутствию, Эндрю тоже практически моментально стал для неё важным человеком. И не только для неё...       После всего пиздеца, что был в моей жизни, снова влюбиться кажется невозможным. Но я правда снова ощущаю себя почти живым.       — Так что там было дальше? — спросил док внезапно. Я так сильно задумался, что застыл в одной позе на слишком долгое время. Правда, вопрос, заданный Эндрю сейчас, совсем не способствовал расслаблению. Тело словно сковало что-то, стало трудно дышать, но я насильно протолкнул несколько слов через глотку и провалился в тяжёлые воспоминания:       — А дальше... А дальше я снова умер...       Очнувшийся босс быстро пришёл в себя и взял под контроль свою точку. Я уехал в столицу с Виктором, обходя тему с упырями и все намеки на них, хотя мужчине было дико любопытно узнать обо мне все. Он хотел видеть, как я питаюсь, интересовался моим ядом, другими нелюдями и все чаще соблазнял меня своим запахом, касаниями и поцелуями. Тёплые дни сменялись жаркими ночами, хоть я и держал себя в узде и не позволял лишнего. Разговоры переплетались густыми клубками влюблённых змей, за спиной словно начинали расти крылья, ведь с ним было так уютно, так необходимо. Иногда мы ссорились, это бывает у всех, даже у нелюдей, как бы они ни были влюблены, и я уезжал обратно в бордель, где меня всегда ждали и любили. Делал я это, к слову, не так уж и часто. Однажды на сутки, после которых Виктор прибежал с извинениями и забрал меня домой, ещё один раз всего на пару часов, что я даже почти не успел соскучиться, в вот... Вот на третий раз я вернулся туда... А борделя уже и не было.       — Что?! — Встрепенулся Эндрю, глядя удивленно.       — Да, бордель прекратил своё существование. Не потому что Виктор его закрыл в порыве гнева. Совсем нет. Просто в нем все изменилось. Я не мог до конца понять, что случилось. Люди вели себя не так, половина персонала была убита, другая... Я исправил все, что мог, потратив на это все свои силы, но всем помочь так и не смог. Люди вешались, застреливались, избивали друг друга, рисовали кровью... Больше всего мне было жаль увидеть умирающего Миху. Он стоял, обнимал свою Ласточку, помятую, без колеса... Извинялся то ли перед ней, то ли перед собой, что так и не попробовал пожить нормально, плакал. Кто-то подстрелил его в порыве угара. Он потерял слишком много крови. Я так и не смог его спасти. Хотя попрощаться и избавить от боли смог. Он был рад меня увидеть. Даже пошутил что, мол, вместе со своей машиной умрет, как завещали «в один день», будто она и правда его невестой была.       Так что же произошло, спросишь ты...       — Твою мать! — видимо, Эндрю догадался, что именно случилось. Я натянуто улыбнулся, хотя этот разговор заставил практически физически ощутить, как душа наполняется болью.       — Да, немного ранее в бордель наведался Максим. Как тогда, в школе, он запудрил мозги всем кому мог, доведя до абсурда психику работников заведения. Оставил мне сообщение, написанное кровью «босса» на потолке. Звал на свидание, от которого я не мог отказаться.       Пригласил меня в ресторан. Заставил себя ждать порядком часа, а когда пришёл, привёл с собой Виктора, хотя я был уверен, что тот в порядке. Виктор сидел марионеткой, подчиняясь этому ублюдку. А вот Максим рассказывал, как же вышел на меня и благодаря чему, а, точнее, кому.       Честно сказать, я тянул время, пробиваясь в голову Виктора и рвя связи чертового кукловода. В голове созрел план, в котором я спасаю мужчину, устраивая драку с Максимом, желательно убивая своего создателя.       — Но он же твой хозяин, нельзя просто так пойти против него, — резонно заметил Эндрю.       — Я до конца не понимал, насколько глубока эта связь, и положился на авось. Очень самонадеянно с моей стороны. Хотя я подстраховался, когда влез в голову ещё и официанта, чтобы тот тихо ушёл на кухню и отсиживался там. Кроме него в зале никого не было, чтобы попасть под горячую руку. Можно сказать, так я спас его жизнь.       Когда Виктор освободился от сил Максима, он попросился в уборную. Это удивило хозяина. Сильно. Воспользовавшись заминкой, Виктор почти что смог уйти.       А потом...       Эндрю прижал меня к груди и сжал в объятьях.       — Тише, мой хороший, тебя трясёт...       Может ли знобить вампира?       Я не знаю.       Но тело то и дело подрагивало а перед глазами мутнело.       — То, что он с ним сделал, я никому не пожелаю. И я даже не мог сопротивляться силам хозяина... Смотрел на это... Лучше бы он меня тогда убил, как убивал всех своих новообращенных вампиров. Жаль, что ему приглянулись мои способности.       С каждым словом говорил все тише, переходя на еле заметный шёпот. А потом умолк. Силы покинули тело, оставив только острую боль.       Молчание прервал Эндрю. Его голос мягко обволакивал сознание:       — Это эгоистично прозвучит, но я безумно благодарен судьбе за то, что ты пережил тот день и многие другие дни. Что ты сейчас со мной, — Эндрю заглянул в мои глаза и мягко поцеловал в кончик носа.       Боль, что таилась глубоко в душе, смешалась с тонким нежным чувством. Хоть мне и не нужно дышать, но делать это теперь стало намного легче.       Касаюсь его губ, словно впервые... Зачем тают кометы? Сорвавшись с орбиты Далеких систем.       Нежные поцелуи становятся грубыми, жгучими. Объятья — каменными, его дыхание — частым, а глаза сверкают. Я вижу в отражении себя и весь этот чертов мир. Опасность нас отпустила, Допитое пиво Просилось идти.       Стон сам собой срывается с губ. Он смеётся, задевая невидимые струны души, лаская ледяные изгибы тела. Так хорошо, так правильно. Так нужно теперь. А нам... Остаётся любить.       Если сосредоточиться, можно услышать, как скребутся за стенами демоны, но сейчас... Сейчас невозможно сосредоточиться ни на чем. Есть только он. Его горячее тело, сильные мышцы, пламенный взгляд. Его любовь. Знаешь, тебя больше нету. И где бы ты ни был Тебя не найду.       Пальцы горят от прикосновений к нему, хочется выпить... Слиться в одно целое...Почувствовать его... А помнишь, встречали рассветы Писали куплеты Теряли любовь.       Пора перевернуть страницу и открыться новому. Поверить этому миру и снова полюбить. Снова быть любимым. А нам... Остаётся любить.       А что ещё остаётся? Мне кажется, что ничего. Только это есть у людей, у нелюдей, у всего живого, разумного. Любовь. Мы терпим, лишь бы не били И слезы не лили В охапку сердец       Погружение, мягкое, тянущее, тяжелое дыхание, цепкие руки, рваные толчки. Жар внутри, распирает, все плывет перед глазами, тело дрожит, словно я снова ослаб. Снова обычный парень, подросток. Живой, почти счастливый. Удовольствие растекается по телу, кайфую от собственной слабости, как от наркотика. Ничего больше нет. Никаких потерь, проблем, горя... Нет ничего и никогда не было. А нам, а нам... Остаётся любить.       Яркая вспышка содрогает организм. Тихо вскрикиваю и падаю на кровать.       Сил нет...       И как же это классно. Необычно... Проваливаюсь во тьму и, кажется, даже вижу сон. *** Саша       Какие бывают виды демонов? Есть слабые, обращённые в демонов души, которые не обладают ни силами, ни нормальным телом, ни сознанием. Их больше всего, так как на их создание не требуются как таковые силы. Но, к несчастью, без специального прохода в реальный мир такие демоны обречены на исключительное существование в Аду. Есть демоны более сильные и древние. Некоторые из них могут попасть в мир людей. Кто-то бестелесно, проникая в сознание желающего заключить сделку, и после ее заключения творит с жертвой все, что захочет. Наиболее сильные способны управлять чужим телом как своим, но это отнимает много сил. Чаще всего этот демон прыгает от жертвы к жертве, и потому таких тяжело поймать и ещё тяжелей вытравить.       Есть демоны, которые выбирают попасть на землю в человеческом облике. Но такие демоны совершенно лишены своих сил, их тело со временем начинает индивидуально меняться. У кого-то прорезаются рога или крылья, утолщается кожа, может происходить выборочная пигментация отдельных органов, частей тела. Словно реальность пытается показать чужеродность демона в этом мире. Это работает и как уродство, и как чрезмерная красота. Такие демоны могут жить и не стареть долгое время, или же наоборот, увядать с той же скоростью, что и люди. Таких демонов отправляют на землю для разведки и тонкого влияния. Из синусов, они теряют большую часть памяти и опыта, поэтому некоторые их уловки могут не работать, планы неидеальны и их можно убить как обычного человека. Некоторые демоны не могут смириться с отсутствием сил или тела в мире людей, и выбирают смежное состояние между этими понятиями. Их тело становится полупрозрачным и, зачастую, очень слабым. Но они так же могут компенсировать свою слабость силами, хоть и урезанными. Такие демоны чаще всего сотрудничают с нелюдьми. К людям они стараются не подходить.       Также демона можно вытащить в реальность на ограниченное время. Демон будет иметь при этом все свои силы. Долго находиться в реальности он не сможет и просто исчезнет.       Для контроля демона подобного профиля в древние времена использовали специальные круги и химические составы. Благодаря им демон застревал в реальности и терял свои силы. Покинуть круг он не мог.       Среди таких демонов есть демон времени. Именно он отвечает за бесконечный цикл пыток в аду. Он отматывает время и влияет на него, иногда искажая, иногда оставляя так, как есть. Из всех демонов он показался мне наиболее подходящим. Демон мести или сладострастия в моем случае был бы менее эффективен.       Свой план я вынашивала с того момента, как наткнулась на ритуал призыва демонов. Это показалось мне отличной идеей, потому что мое изгнание лишь отсрочивает конец мира. Я слышу, как трещит ткань мироздания, лопаются нити и растёт огромная воронка, в центре которой я и этот сраный бункер.       Почему-то никто кроме меня этого не замечает. Хотя, однажды я подслушала разговор Эндрю с ученым, который делился информацией о вспышке появления новых нелюдей и об огромном волнении среди ведьм, оракулов и гадалок.       Надо поторопиться, пока не стало слишком поздно. Нельзя просто так взять и запрятать меня в бункере. Это так не работает!       Все подготовить было довольно трудно, но, к счастью, Эндрю и Никита довольно сильно увлеклись друг другом, поэтому ослабили надзор надо мной. Да и мои заказы никого не смутили, наконец в жизни помог выбор профессии.       И вот сейчас я стояла в углу комнаты и нашептывала незамысловатые слова, разрезая лезвием из точилки ладонь. Ещё раз спасибо тому, кто положил к краскам карандаши, стёрку и, самое главное, точилку. Вскоре проговаривать слова стало значительно труднее, и я капнула кровью на невзрачный пушистый ковёр. Внутри что-то задрожало, возможно это были артефакты.       Несколько минут ничего не происходило, а потом резко появился он. Без вспышек света, жуткой музыки или других похожих эффектов. Просто стоило моргнуть, а он уже здесь. Стоит, будто всегда был в этой комнате.       Смотрит на меня внимательно, улыбается, скаля острые зубы. Элегантно одетый, совершенно не запоминающийся, но чертовски сильно пугающий.       — Я призвала тебя, чтобы ты исполнил мое желание и заключил контракт, демон! — твёрдо произношу, но голос подводит, отчего оскал демона становится лишь ехиднее.       Замолкаю.       Демону быстро наскучивает тишина, вызванная моим внезапным приступим робости, и потому он отвечает не совсем по сценарию:       — Ты же понимаешь, что лично мне не особо выгодно заключать с ТОБОЙ контракт? Подобный прекрасный акт альтруизма лично для меня ничем хорошим не закончится, — он спрашивает меня мягко, словно любящий родитель глупого ребёнка. Это раздражает. Хочется вломить ему со всей силы, но подобные действия никакой пользы не принесут. Скорее всего после такого придется собирать свои косточки по всей комнате.       — А я просила тебя об альтруизме? — из всех зол выбираю язвить. Не вырвет же он мне язык?       — Деточка, да за один факт того, что я сейчас с тобой тут мирно болтаю, меня могут подвесить за гузно над котелком в адской жаровне на сотню другую веков. Так что да, один наш разговор — небывалый акт альтруизма. И, не будь я настолько любопытен, уже давно пошёл бы с тобой на плечах в самое пекло ада, под светлы очи самого дьявола, — разъяснил он, усмехаясь. Видимо, идея быть подвешенным за гузно незнакомцу нравилась.       — Не пошёл бы... — отвечаю, самодовольно улыбаясь. Козыри в моем рукаве имеются.       — Дай угадаю, под этим чертовым ковром пентаграмма? Откуда ты о подобном знаешь? Из сериалов? Золотце, — перешагивая через испачканный ковёр, под котором и правда была нарисована пентаграмма, промурлыкал демон, — совет тебе на будущее, никогда слепо не доверяй ни чему, что крутят в ваших новомодных интернетах. Ну так что, зачем же ты меня вызвала, дева? За какую бесполезную мелочь ты готова заплатить своей жизнью?       Черт! Что желать?! Мне конец! Где-то ошиблась в рисунке?!       — Я хочу избавиться от артефактов, которые в меня засунули, — отвечаю робко.       — О! Дорогая, я так похож на хирурга? — демон всплескивает руками, продолжая с усмешкой смотреть мне в глаза.       — Нет, но я и не надеялась на операцию. Можешь, я не знаю, в прошлое меня перебросить, расколдовать эти артефакты или хотя бы отменить их эффекты, — может, моя душа стоит того, чтобы мир не погибнул?       — Эффекты? Ты про моих собратьев, что лезут из-под земли?       — Нет, блядь, я про понос! Конечно я про демонов! — как же он раздражает!       — Так, ещё раз, ты хочешь, чтобы я избавил твою бренную душу от страданий? Чтобы тебя больше не беспокоили порталы в ад, демоны, апокалипсис, правильно?       — Да, ты же демон времени? Вот и покрути поверти время, пусть все повернётся вспять, не будет апокалипсиса и вот всего этого.       — А ты довольно хорошо осведомлена в том, кто я. Ну да ладно. Я исполню твоё желание. Избавлю тебя от бремени апокалипсиса, проверну твою реальность, и жизнь заиграет так, будто ничего и не было... А теперь дай мне свою руку. Пора договориться о цене. После твоей смерти мне достаётся твоя душа. Улучшенный пакет услуг включает в себя вечные муки, пользование твоей душой самым болезненным способом и возможность оживить тебя в качестве неразумной нежити — универсального оружия великого Ада, — демон что-то записал в блокнотик параллельно разговору, словно чтобы не забыть.       Я же стояла в напряжении и едва ли не теряла сознание от страха.       — В случае провала ты мою душу не получаешь, понял? — выпаливаю, заставляя его поморщиться и что-то зачеркнуть в блокнотике.       — Договорились. Дай мне уже свою руку. Мне не терпится начать работу.       Проглотив последние крупицы страха, я протянула свою руку. Демон улыбнулся, притягивая меня к себе, да так резко, что я врезалась в его каменную грудь.       В возмущении подняла голову, чтобы прошипеть ругательство, но демон уже наклонился к моей шее...        Словно раскалённой кочергой по коже плыли узоры. Я кричала.        Дикая боль концентрировалась на шее, было нечем дышать, мысли путались, а боль все росла, пока ее волны не въелись в сознание и не отключили меня.