Узы

      — Моя красавица! — Вацлав подхватил супругу на руки и закружил, крепко прижимая к себе, осторожно коснулся губ своими. — Анн, девочка моя, ты до сих пор краснеешь, когда я целую тебя? Это ужасно мило, но мы ведь уже неделю женаты.       — Вацлав, коханек, я бы и рада, но у меня каждый наш поцелуй, будто первый, правда-правда, — Анна обвила его шею руками, уткнулась носом в щёку. — Где ты был?       — На одной важной встрече с моими друзьями, — Левандовский мягко улыбнулся. — Придёт черёд, и тебя с ними познакомлю, осталось только дождаться воскресенья. В воскресенье, сердечко моё, я даю бал.       — Бал? Это же очень славно, — восхитилась Анна. — Я люблю танцевать, особенно с тобой. Так весело и славно сразу, душа поёт, милый. А ещё ты обнимаешь так заботливо и осторожно, так мягко, что у меня внутри всё сразу как-то согревается от нежности и заботы.       — Ты прелестна в своих откровениях, — Вацлав ласково поцеловал её в шею, помогая расслабиться. — Анн, ты счастлива со мной?       — Очень, мой милый Вацлав, очень. Видит Бог, я никогда не была счастлива так, как именно с тобой. Да разве я могла о подобном мечтать? Могла ли помыслить? Нет и ещё раз нет, но ты с лёгкостью обратил это в настоящее. Я благодарна тебе за всё, что ты для меня сделал, — девушка поудобнее устроилась у него на руках. — Я люблю тебя.       — И я тебя. Очень и очень, моя нежная Анн, свет мой, — Левандовский зарылся носом в её волосы. — Ты первая, кому я сумел довериться после всего, что случилось. Ты первая, к кому я смог чувствовать что-то сильное и, видно, вечное. Коханая, вся моя семья упокоилась в фамильном склепе, много моих друзей лежат в холодной земле даже без могильного камня над собой, я один. Я не хочу потерять и тебя тоже.       — Не потеряешь, я теперь твоя жена. Я всегда буду рядом, — Анна мягко улыбнулась. — Ну всё хорошо, всё в порядке. Правда, родной.       — Я верю, — Вацлав осторожно опустил её на землю, взял за руку.       — Моё сердце бьётся благодаря тебе, не забывай это, Анн, — он приложил её ладонь к своей груди. — Не забывай этого.       — Никогда не забуду, — серьёзно пообещала Анна. — Мы ведь клялись друг другу.       — И в болезни, и в здравии.       — И в богатстве, и в бедности.       — Всегда, — эту фразу они произнесли хором. Вацлав не дал её толком очнуться от благоговения, навеянного этими словами, и глубоко поцеловал, стараясь вложить в это как можно больше страсти и нежности, любви, обожания, ведь он её боготворил.       — Это было так хорошо, — Анна с трудом переводила дыхание, прижимаясь к нему. — Ты такой… такой…       — Ну какой? — с удовольствием спросил Левандовский.       — Обаятельный, — выдохнула девушка. — Привлекательный. Невозможный соблазнитель. А самое главное, — она выдержала должную паузу, — мой.       — Я даже не знаю, какой ты мне больше нравишься: милой скромницей или страстной и умудрённой женщиной. Ты отменно сочетаешь и то, и другое в себе, душа моя, — усмехнулся Вацлав. — Я схожу с ума от того, что испытываю к тебе, и поверь, многие бы дорого отдали за такое безумие.       — Это ты хорошо сказал, — Анна прислушалась к стуку его сердца. — Ты много трудился, чтобы создать из той блеклой меня меня яркую и живую, меня ясновельможную, но без фальши. И у тебя это отменно вышло, надо сказать. Ты поверил в меня, как верят в счастливую карту. Я рада платить тебе тем же.       — Ты тоже поверила в меня? — удивился Левандовский.       — Да. Я не стала думать о твоей ясновельможсти, о слухах, что ходят о тебе, о твоей сущности, я просто полюбила и решила для себя, что дам тебе возможность не быть таким скрытным. Я живу с мыслью, что все люди могут кому-то довериться, просто нужен правильный подход, ласковое отношение. Я ведь права? — девушка заглянула в его глаза и коротко поцеловала.       — Да. Ты умница, — Вацлав крепко обнял её и поцеловал в затылок, поклявшись себе, что не отпустит такое сокровище.       Уж если он старый дракон, как любят говорить некоторые, то почему бы ему не украсть себе прекрасную принцессу? Которая, к слову, уже нашла в нём своего принца.