Узы

      — Я согрешила, святой отец, — Анна стояла на коленях перед алтарём, не в силах обернуться на подошедшего Ловича. — Согрешила так, что не могу рассказать этого даже вам.       Анджей молча поднял её, крепко прижал к себе, почувствовав, как несчастная горько разрыдалась в его объятиях. Она приходила сюда каждый день и по несколько часов молилась или вот так вот плакала, не говоря ни слова о том, что происходит.       — Анна, отбрось этот официоз, что произошло? — Лович осторожно отвёл её к скамьям, усадил, приобнял за плечи. — Анна?       — Я не могу, Анджей, не могу, — Костюшко тихо всхлипнула, закрыла лицо руками. — Мне об этом подумать страшно, а сказать так вообще невозможно — совсем больно и стыдно становится.       — Ты избавилась от ребёнка? — Лович внимательно посмотрел в её блестящие от слёз глаза. — От его ребёнка?       — Христос с тобой! — Анна вздрогнула. — Это же мой малыш, я бы никогда… Как ты помог такое подумать?!       — Я не слепой и прекрасно вижу, что происходит в вашем с Матиушем браке. Поверь мне: так любящий мужчина себя не ведёт. Он с тобой играется, Анна, всё ещё играется. Он большой ребёнок, которому нужна нянька! Но не жена, — строго ответил Анджей, которого душила ненависть к дурню Вишнивецкому. Анна была такой умницей, такой кроткой и доброй женой, а он не ценил её… Мальчишка! Это ему подумалось с какой-то особенной горечью — это ведь была его мечта — жениться на Анне, растить общих детей. Его, священника, грешная мечта. Молиться и любить женщину… Господи, он и представить себе не мог подобное. Но тем не менее, оно случилось…       — Да нет у него уже никакой жены… — Анна горько улыбнулась. — Я пошла к Вацлаву, он… он нас развёл. Матиуш даже возражать особо не стал — Владислав постарался. Он пожалел меня, он даже предложил мне выйти за него замуж во избежание скандала… С ребёнком. Я, конечно, же отказалась. Это низко, я больше не служанка, и никто не вправе меня винить за дитя вне брака! — она снова разрыдалась, потому как понимала — её слова и ломаного гроша не стоят — за такое даже королеву могут подвергнуть позору. Анджей ласково погладил её по голове, с какой-то странной радостью понимая, что она сейчас крепко обнимает его, льнёт сама и совсем не хочет отпускать.       — Девочка моя… — он нежно поцеловал её в затылок. — Ануся, ты ведь всегда можешь остаться со мной, в обители. Ты же и сама знаешь, что…       — Я на память пока не жалуюсь, я… — Костюшко подняла на него укоризненный взгляд. — Нет, не могу сказать! — она снова уткнулась носом ему в шею, но не плакала больше — лишь сидела, вцепившись в плечи, и дрожала то ли от страха, то ли от сильного волнения.       — Что, ребёнок не от Матиуша? — невпопад уточнил Лович и тут же понял, что спросил большую глупость.       — Я честная женщина, — Анна всхлипнула. — Боже мой, неужто я такая грешница, что даже ты обо мне подобное думаешь?       — Да нет, ну что ты, — Анджей покачал головой, виновато глядя куда-то мимо — он ведь действительно оскорбил её. — Ты самая лучшая, Анна. Клянусь тебе.       — Я верю, — она вздохнула. — Анджей…       — Что? — Лович робко взял её за руку, мысленно готовясь услышать что-то вроде «Я уезжаю» или «Я всё-таки выхожу замуж». Принять это было бы очень больно, но что ему ещё было делать? Он не считал себя в праве уговорить её остаться, он… А хотя… Нет, сперва надо дослушать. А уж потом Анджей постарается сделать так, чтобы Анна никуда не исчезала из его жизни. Он не повторит ошибок Матиуша.       — Я люблю тебя, — тем временем как-то просто ответила она. — Боялась, боялась, а потом наплакалась, и само вылетело. Ну да что уж теперь поделать, поздно отнекиваться. Я люблю тебя.       — Любишь? — Анджей не сразу понял, что он услышал. — Анна… — он прижал её запястье к губам. — Анна, милая, родная, — прошёлся поцелуями до кончиков пальцев. — Я ведь тебя тоже.       Они облегчённо рассмеялись, всё ещё не до конца понимая, что с ними творится.       — И ты мне вот это боялась сказать? — Лович усадил её к себе на колени и теперь осторожно перебирал мягкие волнистые волосы.       — Ну да. Ты же священник, куда тебе, — смущённо отвечала Анна, обнимая его за шею.       — Помнишь, за что меня осудили? — Анджей хитро улыбнулся.       — За ересь. По их словам, конечно. Лютеранство, кажется? — Костюшко задумалась. — Ну и что?       — Мартин Лютер не запрещал служителям веры жениться, более того, он сам был женат, — важно ответил Лович. — А так как я вообще не то чтобы при сане в полном смысле этого слова…       — Я выйду за тебя замуж, — кивнула Анна.       — Ну… Вообще-то я не совсем это имел в виду, но такое положение дел меня тоже устроит, — Анджей нежно поцеловал её, понимая, что больше никогда не отпустит. Христос на кресте, казалось, улыбался им, тем самым благословляя только что созданную семью.       В конце концов, все люди достойны счастья.