Не тревожь моё небо

      Можно смело утверждать, что к третьему дню на Гавайях мои навыки избегания Александра заметно возросли. Наученная горьким опытом, я больше не ведусь на изощрённые уловки Бонни выманить меня наружу и с утра до вечера сижу в своём номере, любуясь живописными видами на океан. Под рукой у меня всегда есть потрёпанный скетчбук и пара наточенных карандашей, так что я провожу недолгие каникулы не так уж плохо, полностью погрузившись в свои мысли.       А их у меня в последнее время в избытке.       Проигнорировав новое сообщение от Бонни, я уютно устраиваюсь в глубоком кресле перед французским окном и под светом горящего торшера делаю лёгкий набросок будущей картины. В наушниках играет плейлист из любимых песен, и я надеюсь, что остаток вечера пройдёт в блаженном неведении о том, что творится несколькими этажами ниже. Изредка в моё пространство врываются задорные крики, навевающие воспоминания о пережитом позоре на вечеринке Кинга. Но я включаю музыку погромче и, крепче сжимая карандаш, продолжаю вырисовывать тонкие линии, которые постепенно складываются в зимний парк Нью-Йорка.       — Ну когда же они там все угомонятся? — недовольно ворчу себе под нос и разминаю затёкшее запястье, когда наступает полночь, а вечеринка у бассейна всё не утихает.       Я выпускаю из рук изрисованный блокнот и, раздвинув стеклянные двери, выхожу на маленький балкон, ограждённый белыми решётчатыми перилами. Лицо обдаёт тёплым бризом, пока я издалека наблюдаю за неуправляемой толпой. Среди неё я сразу замечаю соблазняюще танцующую в бикини Лиззи, а рядом Бонни, сидящую на коленях Брайана и что-то интимно шепчущую ему прямо в губы. Вокруг них вовсю кипит веселье, но я даже и не думаю к нему присоединяться. Во мне просто нет душевной силы притворно улыбаться и делать вид, будто я в порядке. Будто я не сгораю от малейшей мысли об Александре, чувства к которому отказываются так просто проходить.       Как бы настойчиво и строго я им того не велела.       Вернувшись в комнату, я опускаю взгляд на незаконченный рисунок и стопку книг, к которым больше нет желания возвращаться. Накидываю поверх лиловой майки летнюю рубашку, поправляю перед зеркалом белые короткие шорты и покидаю номер, чтобы дождаться конца грандиозного кутежа за прогулкой по набережной, а не в кровати с подушкой на голове.       — Честное слово, я до сих пор не понимаю, как ты её ещё не утопила, — доносится обрывок чужого разговора, стоит мне ступить на нижние ступеньки лестницы, и я, узнав голос Дженнифер, бесшумно замираю. — Если бы за мной так целый день таскалась девушка моего бывшего, я бы точно сорвалась.       — Одно дело если бы она просто носилась за мной, строя из себя саму невинность, — пренебрежительно бросает Лиззи, и они, подойдя к укромному столику, достают из-под лямки бикини маленький пакетик. Делают кредиткой две дорожки белого порошка, и я, ничуть не удивившись, издалека наблюдаю за их скандальной сценой. — Но нет же. Аманда на полном серьёзе просит у меня советы о том, как ей лучше засунуть в себя член Алекса в их первую ночь, чтобы он точно остался доволен.       — Вот же больная, — презрительно смеётся Дженнифер и первая занюхивает дорожку. — Сразу видно, что полжизни проучилась на домашнем обучении.       — До сих пор не понимаю, что должна чувствовать после того, как Алекс променял меня на эту отбитую.       — Да, брось. Не настолько он хорош, чтобы ты всё ещё убивалась по нему.       — Неужели? — ядовито спрашивает Лиззи и за секунду меняется в лице. — А не поэтому ли ты пыталась затащить его к себе в постель последние полгода? А, Дженнифер?       — Ч-что? — переспрашивает она, нервно рассмеявшись. — Я не… С чего ты?.. Я бы не…       — Шу-чу, — с застывшей на лице неестественной улыбкой протягивает Лиззи, и от её вида у меня по коже проходит ледяной мороз. — Я знаю. Ты бы так со мной не поступила, — добавляет она, несколько раз похлопав её ладонью по щеке. После чего склоняется над стеклянным столиком, чтобы втянуть в себя белый порошок.       Но чужой голос останавливает её за секунду.       — Давно в рехабе не была, Лиззи? — произносит сердитый Александр, внезапно вышедший из веранды, и пойманные девушки вмиг оборачиваются, пряча за спинами остатки кокаина.       — Разбирайтесь без меня, — тут же бросает Дженнифер и, забрав со стола свою кредитку, спешно убегает к остальным. В то время как я не знаю, куда деться.       Будет не только стыдно, но и ужасно совестно, если меня поймают за случайным подслушиванием настолько деликатного разговора. Поэтому я продолжаю сидеть на деревянных ступеньках, лишённая возможности бежать, и позорно прячусь за перилами.       — Ты ведь клялась, что больше не притронешься к этой дряни, — обвинительно продолжает он, поравнявшись с ней.       — А что мне оставалось? — с надрывом спрашивает Лиззи, в миг растеряв зловещий вид, и смахивает ладонью свою дорожку. — Ты бросил меня. Отказываешься прощать и быть хотя бы моим другом. Родители молча презирают. А все мои подруги так или иначе заигрывали с тобой, с лёгкостью наплевав на мои чувства. Как, скажи мне, я должна была со всем справляться, не имея рядом ни души?       — Поэтому я и говорил тебе не возвращаться. Этим ты сделала только хуже и себе, и мне.       — Я просто хотела всё исправить, — сокрушённо признаётся она, и на секунду даже мне становится её почти что жалко. — Я едва не разрушила дружбу с Бонни. Навсегда потеряла твоё доверие. Не было и дня, чтобы я об этом не жалела.       — Лиззи…       — Знаю, знаю. Всё кончено и ты меня не любишь, — говорит она с вымученной улыбкой. — Не беспокойся, я не пытаюсь тебя вернуть. Я всё прекрасно понимаю. Правда. К тому же… я ведь не слепая. Вижу, как ты смотришь на неё. Как медленно задыхаешься, стоит ей оказаться рядом, — продолжает она, и я, неготовая услышать о его нежных чувствах к Аманде, опускаю голову и до боли впиваюсь ногтями в свои предплечья. — Ты влюблён в неё и нет смысла это отрицать.       — Ага… Да вот только Ниле на мои чувства всё равно, — говорит он бесцветным голосом, и я замираю, не в силах сделать даже вдох.       Моё имя… Он только что назвал моё имя.       — Ты будешь удивлён, узнав, насколько переменчивы порой бывают чувства девушек. Нила хоть и строптивая на вид, но далеко не…       — Хватит, — он твёрдо обрывает её. — Это ничего не значит. Я теперь с Амандой и…       — И более жалкого зрелища придумать нельзя, — заканчивает она за ним, и даже отсюда я могу заметить, как сильно напрягаются его плечи. — Прости. Я всего лишь хочу видеть тебя счастливым, вот и всё.       — Если так, то ты выбрала крайне странный способ мне это показать, — цедит он голосом, из которого разом исчезли остатки какого-либо сострадания, и это не ускользает от её внимания.       — Просто не в моём стиле прятаться от неудобной правды за фасадом красивой лжи. Но что тебе об этом знать, — колюче тянет Лиззи и, надменно фыркнув, возвращается на вечеринку, оставив его стоять в гудящей тишине.       Я опускаю взгляд на свои босоножки и даже не пытаясь скрыться в темноте. Я получила своё долгожданное признание, но вместо торжества и окрыляющей свободы меня накрывает душевный холод. В груди саднит глубокая обида. Мне хочется вскочить и закричать. Обвинить Кинга за каждую напрасно пролитую по его вине слезу. Но когда он подходит к лестнице и, заметив меня, замирает, я поднимаю на него взгляд, полный глухой досады, и молчу.       Долгую минуту мы вглядываемся в глаза друг друга, не в силах проронить ни слова. Ждём, когда один из нас, наберётся смелости и хотя бы попытается всё исправить.       Но этого так и не происходит. Александр молча кивает в ответ на собственные выводы и спокойно поднимается наверх. А я остаюсь сидеть на лестнице с градом мыслей, которые бьют в самое больное. Сокрушённо опускаю голову на колени и, обняв себя за плечи, не верю, что всё так обернулось.       Я обнажила перед ним свою душу. Попыталась по-своему признаться в своих чувствах. Я даже поцеловала его, зная, что у него другая.       А он уходит, слово ему в самом деле всё равно. Словно это не он всего несколько минут назад признался, что это я, кого он жаждет и хочет видеть рядом.       Но почему? Почему, пока я сгораю, думая о нём, он продолжает выбирать другую? Почему делает вид, будто его чувства не взаимны и мне он безразличен? Почему?..       — Потому что я ему так сказала, — содрогнувшись, отвечаю я на собственный вопрос, и необдуманное враньё, брошенное ему в лицо той злосчастной ночью, напоминает о себе отрезвляющей пощёчиной.       Я вскакиваю с места, готовая бежать за ним, но после первого же шага столбенею. Страх, что даже после долгих и сердечных объяснений он всё равно отвергнет и прогонит меня за дверь, сжимает горло, и я до боли впиваюсь в нижнюю губу.       В груди теплится наивная надежда, что Александр вот-вот вернётся, чтобы рискнуть и положить конец нашей бессмысленной вражде. Однако в глубине души я понимаю, что так не будет. Единственная, кто в силах разрешить всё одним признанием, это я — дрожащая в нерешительности перед его отказом.       — К чёрту, — говорю я про себя и, сжав кулаки, шумно взбегаю вверх по лестнице.       Я открываю трясущейся рукой дверь в свой номер и достаю из неразобранного чемодана кофту Кинга. Ту самую, которую он оставил на моих плечах на пляже, а я привезла с собой, боясь, что её найдут и постирают. Нервно сжав мягкую ткань в руках, я спускаюсь на его этаж, твёрдо про себя решив, что использую её в качестве предлога. Если он откажет, я верну кофту, аромат которой каждый раз возвращает меня к нему и чувствам, которые придётся навсегда забыть. А если нет… Что ж, всё уже будет по-другому.       — О боже, — невольно срывается с губ, стоит мне остановиться у его номера и занести кулак для стука.       Паника вспыхивает с новой силой, но я всё равно стучусь. Судорожно проговариваю про себя всё, что давным-давно должна была сказать, робко переминаясь с ноги на ногу. А затем слышатся его шаги, и стоит двери открыться, как чувства охватывают меня с десятикратной силой.       — Я тебе её так и не вернула, — я с трудом выдавливаю из себя первое, что приходит в голову, и Кинг с недоумением смотрит на протянутую кофту.       — Ты решила сюда прийти, чтобы отдать мне её спустя месяц? В полпервого ночи? — спрашивает он, машинально забрав кофту, пока я тихо задыхаюсь, не зная, как продолжить. — Ясно, — сухо тянет он.       — Я х-хотела… — наконец-то заговариваю я.       Но он уже обратно уходит в номер, и я остаюсь стоять в пустом коридоре с выражением абсолютной беспомощности.       — Дура, дура, дура, — с безграничной ненавистью к самой себе шепчу я и утыкаюсь лбом о дверь. А затем снова и снова, проклиная себя за необдуманную глупость. Пока дверь внезапно не открывается, и я лишь чудом не падаю ничком у его ног.       — Ты что… только что постучала головой? — с лёгким оттенком потрясения спрашивает Кинг, догадавшись, что только что случилось, и я замираю в немом позоре.       Я даю себе одну жалкую секунду, чтобы вдоволь обругать себя за бестолковость, и лишь после захожу в мягкий полумрак его номера. Я останавливаюсь у зашторенного окна и, неловко обняв себя за плечи, долгую минуту мнусь на месте. Слышу, как Александр останавливается за моей спиной, ожидая объяснений, но я, не зная, с чего начать, беспомощно буравлю взглядом ворсистый ковёр.       Воздух вокруг нас становится всё тяжелее, и я нервно кусаю себя за нижнюю губу. В лицо ударяет порыв лёгкого ветерка, приводящего в чувства, и лишь тогда я, изъедаемая тревогой, оборачиваюсь, готовая на всё, лишь бы покончить с этой мукой.       И вдруг его ладони накрывают моё лицо, и он, притянув меня к себе, целует.       Инстинктивно вздрогнув и отшатнувшись, я смотрю в такие же взволнованные, наполненные неуверенности глаза Кинга и не знаю, что сказать. Между нами повисает секундное неверие в случившееся, и мне начинает катастрофически не хватать воздуха. Я то открываю, то закрываю рот, пытаясь произнести обрывок заготовленного для него признания, которое развеет все сомнения, однако… Наплевав на всё, я просто тянусь к нему и порывисто целую. Его руки смыкаются вокруг меня, и я, уткнувшись лицом ему в плечо, крепко обнимаю его за шею. С плеч будто падает многотонная тяжесть, и я наконец-то могу дышать.       — Как же я по тебе скучал, — тихо признаётся он, зарывшись лицом в мои волосы, и сильнее прижимает к себе.       На моих губах появляется скромная улыбка, и я заглядываю в его сияющие глаза. Провожу подушечкой большого пальца по щеке, словно проверяя, не сон ли это, и опускаю взгляд на его манящие губы. Мне хочется немедля притянуть его к себе и страстно поцеловать. Показать ему, насколько сильно мне его всё это время не хватало. Однако за секунду до того, как я сокращаю оставшиеся между нами сантиметры, весь момент рушится из-за голосистого возгласа Брайана из коридора.       — Алекс, немедленно тащи свою задницу к бассейну! — грозно командует братец, готовый вот-вот ворваться внутрь, и я замираю. Нельзя во что бы то ни стало попасться ему здесь на глаза, поэтому я, быстро юркнув под руку растерявшегося Кинга, прячусь за открывающейся дверью.       — Какого чёрта ты тут забыл? — негодует Александр, пока я глазами прошу его не подавать виду, что я здесь.       — Бонни приказала, — парирует он, встав в проёме. — За последние полчаса Аманда ей весь мозг выела тем, что ты где-то пропадаешь. Так что пиздуй вниз к своей ненаглядной. Пока я сам тебя к ней не притащил.       — Хорошо, я сейчас приду, — говорит он, ненавязчиво выпроваживая друга. — Скажи ей, чтобы ждала меня через пять минут. Сначала мне нужно кое-что сделать.       — Вот сам ей об этом и расскажешь.       — Эй, Брайан! — протестует вырывающийся Кинг, стоит братцу схватить его и потащить за собой в коридор. — Отпусти. Да чтоб тебя! Я сам спущусь. Брайан! Да отпусти же ты меня!       Как бы он ни упирался, хватка у моего братца, как тиски. Поэтому я ни капли не удивлена, что уже через секунду за ними захлопывается дверь, а их бранящиеся, грубые голоса стремительно затихают.       — Ты ещё за это заплатишь, Брайан, — говорю я в пустоту и оглядываю номер.       Мой взгляд тотчас останавливается на окне, из которого, я уверена, мне с лёгкостью удастся проследить за неизбежной встречей Александра с Амандой. Однако я заставляю себя усмирить свою излишнюю недоверчивость и сажусь на край кровати. Тишину заполняет нервный стук пятки о пол, и я поджимаю губы. Прошло всего несколько минут, а моё воображение уже вовсю рисует душераздирающие образы его измены. Мне представляется, как он позволяет девушке обнимать и целовать себя, и я, не в силах сидеть на месте, вскакиваю и начинаю метаться из одного угла комнаты в другой.       Настенные часы показывает, что Кинга нет уже больше двадцати минут, и я начинаю медленно сходить с ума. Неужели ему правда нужно столько времени, чтобы сказать Аманде простую фразу: «Мне жаль, но мы должны расстаться»? Я в который раз смотрю на время и на этот раз, не сдержавшись, делаю нерешительный шаг в сторону двери.       Как внезапно в комнату заходит Александр, и я, затаив дыхание, поднимаю на него глаза. При виде его чарующей улыбки меня тотчас переполняет трепет, робость и восторг. Но несмотря на это я всё равно решаю остаться верной своей обиде. Поэтому складываю руки на груди и стараюсь казаться страшно недовольной.       — Тебе серьёзно понадобилось целых полчаса, чтобы порвать с Амандой? — спрашиваю я и из последних сил изображаю, будто ничуть не смущена тем фактом, что отныне он… вроде как… мой парень.       — Не так уж это и легко, как может показаться. Было слишком много слёз и мольб остаться.       — И что в итоге?       — Мне пришлось успокаивать её и уверять, что она достойна большего, — отвечает он, с каждым словом подходя всё ближе, а я старательно напоминаю себе, что нужно не забывать дышать. — В конце концов, она смирилась и, несколько раз назвав меня подонком, сказала катиться в самый ад. И вот он я.       — Прелестно, — киваю я и, уткнувшись взглядом в его лоферы, с чудовищным трудом подавляю в себе желание выброситься прямо сейчас в окно. — В таком случае, я пошла к себе. Завтра… ну, эм… мне завтра надо рано вставать, — мычу я, панически путаясь в словах, и пытаюсь его обойти. Но стоит нам поравняться, Кинг останавливает меня за руку, и я вздрагиваю от жара его прикосновений.       — Не спорю, Нила, за всё время между нами было немало глупых игр. Однако на этот раз я отказываюсь гоняться за тобой по вилле, — говорит он с мягкой полуулыбкой, когда смотрит в мои широко распахнутые глаза. А после скользит взглядом к моим губам, и его голос становится заметно ниже. — По правде говоря, сейчас у меня совершенно другие развлечения на уме.       — Ч-что?       Александр решительным рывком притягивает меня к своей груди, и я, в попытке удержаться на подкосившихся ногах, сжимаю его плечи.       — Поцелуй меня, — шепчет он, обжигая мои губы, и на моих щеках выступает предательский румянец. — Поцелуй, иначе я лишусь рассудка.       Не в силах отказать, я, словно завороженная, встаю на цыпочки и мягко прижимаюсь к его губам. Отчаянно сражаюсь с неуверенностью и страхом разочаровать своим неумелым поцелуем, в то время как его ладони по-хозяйски скользят вниз по моей спине. Как вдруг он подхватывает меня на руки, и я, издав шумный вздох, распахиваю глаза и удивлённо смотрю на его прекрасное лицо.       — А теперь с языком, — требует Кинг, и я вспыхиваю от того, насколько горячо прозвучали его слова.       Внизу живота разливается пьянящий жар, и я опускаю взгляд на его губы. Вспоминаю скандальную ночь, проведённую на его коленях, и поддаюсь вперёд. Мой язык скользит сквозь его губы, и я, упиваясь долгожданной близостью, шумно втягиваю воздух через нос. Подаюсь к нему ещё ближе, и через моё тело будто бы пропускают разряд тока. Из груди вырывается приглушённый стон, и внезапно я чувствую спиной холод простыней.       Кинг нависает надо мной, и я, позабыв о здравом смысле, позволяю ему раздвинуть себе ноги. Его руки забираются под мою одежду, и я послушно выгибаюсь навстречу его ласкам, которые мне сейчас нужнее кислорода. Наше тяжёлое дыхание наполняет комнату, и я, подставляя шею для поцелуев, полностью растворяюсь в этом немыслимом моменте.       На задворках разума всё ещё гудит отрезвляющая мысль, что мне стоит остановить его, прежде чем моя одежда окажется на полу. Я даже пытаюсь промычать в качестве протеста, когда Александр, воспользовавшись глубоким вырезом, зарывается лицом в мою грудь. Однако достаточно одного игривого укуса, и я, прикусив нижнюю губу, сама тяну ткань майки вниз и напрашиваюсь на большее.       — Ещё, — краснея, говорю я, стоит почувствовать его язык на горящей коже.       Кинг даже не пытается скрыть возбуждённый блеск в глазах, когда стягивает с моих плеч бретельки и, сдвинув кружевную ткань бюстгальтера, накрывает грудь губами. Из моего горла вырывается несдержанный стон, и я судорожно сжимаю одеяло в кулаках.       Я и подумать не могла, что это может быть так приятно.       — Постой! — взволнованно прошу я, сжавшись, как только он ведёт рукой вниз по животу и пытается расстегнуть пуговицу моих шорт.       — Что не так? — томно тянет он, осыпая мои плечи поцелуями, путающими мысли.       — Я предупреждаю, — говорю я, разом растеряв всю стойкость. — Если ты лишишь меня девственности в месте под названием Потерянная Ви, следующим, кто здесь потеряется, будешь ты.       — Ты всё ещё девственница? — с искренним удивлением спрашивает он и приподнимается на локтях.       — А сам как думаешь?! — обиженно бросаю я, насупив брови. — Я ни с кем, кроме тебя, не была.       — Прости, — тут же извиняется Александр, оставляя на моей щеке невесомый поцелуй. — Просто тогда в машине… мне показалось, что я был не первым, с кем ты так… забывалась от проблем, — деликатно объясняется он, и я бледнею, вспоминая, как вела себя той ночью.       — Значит я всё-таки произвела впечатление легкодоступной.       — Нила… Кажется, один из нас серьёзно заблуждается в значении слова «легкодоступный». И сомневаюсь, что это я, — игриво тянет он, бережно заправляя мне за ухо упавшую на лицо прядь волос. — Так что не изводи себя подобной глупостью. Единственный, кто может сводить тебя с ума — это я.       Последние два слова Кинг шепчет в мои губы, и его руки спешат наглядно это доказать. Поначалу я ещё пытаюсь неубедительно запротестовать против его приставаний, но он резко вжимается в меня бёдрами, и моё тело дрожит, желая большего.       — Скотина, — шепчу я и сильнее прижимаюсь к нему, отчего кончики ушей краснеют.       — Скажи, что хочешь этого так же сильно, как и я, — просит он, с лёгкостью срывая с моих губ один стон за другим, и его пальцы уже успевают разобраться с пуговицей и молнией моих шорт.       — Я-я… не, — неуверено мычу я, извиваясь под его сильным телом.       — Я не перейду черту, — обещает он, на мгновение остановившись, и я киваю, прежде чем успеваю решить, что ему ответить.       — Это будет в последний раз.       — Непременно, — говорит он, расплывшись в довольной улыбке, и за секунду стягивает с меня шорты. — А теперь, Солнышко, засунь свою ручку к себе в трусики и покажи мне, как ты себя трогаешь, — приказывает он, и я ахаю, чувствуя, как низ живота полыхает от его неприличных слов.       Не поднимая глаз, я тихо повинуюсь. Развожу колени и, прикусив нижнюю губу, касаюсь себя между ног. Моё лицо пылает, а из груди вырываются прерывистые вздохи, когда я понимаю, насколько влажной стала для него. Я смотрю через полуприкрытые веки на Александра, который с нездоровой одержимостью наблюдает за моим двигающимся запястьем, и тут же заставляю себя отвести взгляд в сторону. Впервые я так одержима тем, что хочу знать, какого это — ощутить его внутри себя.       — Ты думала обо мне, когда трогала себя по ночам? — спрашивает Кинг, обжигая мою щеку, и я стыдливо зажмуриваю глаза. — Представляла, как я раздвину тебе ноги и буду снова и снова трахать твою киску?       — Алекс…       — Ответь.       — Да, — с судорожным стоном признаюсь я в своих фантазиях, которыми была одержима последний месяц, и становлюсь пунцово-красной.       — Как неприлично, — нарочно дразнит меня он, скользя губами по моей шее, и я млею.       Мои веки трепещут, а стоны становятся всё громче, когда моё тело вот-вот задрожит в предчувствии оргазма. Я чувствую на себе его прожигающие кожу прикосновения, которые лишь приближают сладостный момент, и неожиданно он притягивает меня к себе, усаживая на колени. Взбудораженная его взглядом, горящим ненасытным желанием, я обвиваю его шею руками и чувственно целую. Крепче прижимаюсь к его горячему телу и понимаю, что больше не могу остановиться. Даже когда Александр стягивает с меня майку, полностью оголив мою часто вздымающуюся грудь, я, ничуть не смутившись, подставляю её для новых поцелуев.       — Неужели тебе совсем не хочется меня раздеть, Солнышко? — развязно протягивает Кинг, поглаживая мою спину.       Не колеблясь ни секунду, я поддеваю края его футболки и стягиваю её, открыв для себя божественный вид на его рельефное, накаченное тело. Прикусив нижнюю губу, я мягко касаюсь его торса, веду ладонями вверх к груди, а после — властно укладываю его на лопатки, срывая с губ внезапный вздох.       Александр пожирает голодным взглядом моё полуобнажённое тело, а я беззастенчиво любуюсь его. И, не удержавшись, припадаю губами к его прессу, чтобы исцеловать каждый его сантиметр. Наслаждаясь частыми вздрагиваниями и приглушёнными стонами парня, я провожу языком вдоль белой линии живота и незаметно изучаю его реакцию на каждое прикосновение, желая знать, что ему нравится больше. Кинг ёрзает и шумно дышит, когда я осыпаю его шею сотней влажных поцелуев. Однако стоит мне накрыть его губы своими и начать неосознанно тереться о его твёрдый член, как он срывается на низкий рык и опрокидывает меня на спину. Обхватывает обеими руками мои ягодицы и, притянув к себе, задаёт нужный темп, от которого мы стонем в унисон.       — О боже, — шепчу я и, окончательно лившись рассудка, веду ладонями по торсу возвышающегося надо мной Александра, останавливаясь на ремне его брюк.       Ощутив прикосновение моей руки, Кинг одобрительно хмыкает, и я с лёгким волнением стягиваю с него оставшуюся одежду. Вслед за ней на пол летит моё нижнее бельё, и я тут же отвожу смущённый взгляд, будучи ещё не до конца готовой предстать перед ним абсолютно голой. Как вдруг прикосновение члена к внутренней стороне бедра срывает с моих губ судорожный стон, и я забываю обо всех сомнениях. Не отдавая себе отчёта, я касаюсь левой ягодицы Александра и притягиваю его ближе, дрожа от чувства того, как головка члена упирается мне между ног.       Ошеломляющее чувство…       — Нила, — хрипло произносит он.       — Войди в меня, — шепчу я и поддаюсь бёдрами вперёд. — Прошу. Сделай это.       — Хочешь этого? — спрашивает он и дразняще проводит головкой члена по половым губам, останавливаясь у пульсирующего входа.       — Да, — сдавленно говорю, сжимая одеяло в кулаках, и шире раздвигаю ноги. — Умоляю.       — Умоляешь? — с неясным мне коварством произносит он и качает головой. — Ты месяцами терзала меня отказами. Играла со мной в придуманные тобой игры. Теперь настал мой черёд.       — Хочешь наказать меня?       — Чертовски сильно, — выдыхает он мне в губы.       — Тогда сделай это, — говорю я, и через миг он одним движением укладывает меня к себе на колени.       Александр невесомо ведёт кончиками пальцев по моим бёдрам вверх и, прежде чем я успеваю перевести дыхание, шлёпает по ягодицам. Я срываюсь на громкий стон, уткнувшись лицом в измятое одеяло, и всем своим телом прошу его не останавливаться.       Будто читая мои самые потайные мысли, Кинг заводит мои руки за спину, и в следующие минуты мои вскрики заполняют номер. От звонких шлепков, вперемешку с внезапными укусами и нежными поглаживаниями, низ живота пылает, и я, сдавшись, жалобно прошу его позволить мне кончить.       — Пожалуйста, — хрипло продолжаю я, сжимая бёдра, и Александр, сжалившись, выпускает мои запястья из мягкой хватки.       — Иди ко мне, — шепчет он три коротких слова, и внутри меня всё начинает трепетать.       Не желая больше медлить, я опускаюсь на колени Кинга, и через секунду его пальцы находят мой клитор, а я не глядя касаюсь его члена. Заглушая стоны в рваных поцелуях, мы ускоряем движения наших рук и растворяемся в этом безумии. Не будь возбуждение столь мучительным, я бы просила его замедлиться, чтобы продлить момент невыразимого блаженства. Но я слишком долго жаждала его, поэтому молю об обратном.       — Не останавливайся! — вскрикиваю я, чувствуя, что вот-вот готова разбиться вдребезги от нахлынувшего экстаза.       Александр, ни на секунду не сбавляя темп, утыкается лицом в изгибы моей шеи, и в секунду внезапного укуса я дрожу в его руках от сильнейшего оргазма, настигшего нас в один момент.       Находясь за гранью реальности, я обессиленно падаю на постель и чувствую лишь гулко колотящееся в груди сердце. Нет сил ни шелохнуться, ни открыть глаза. Сбившееся дыхание отказывается замедляться, и я невольно засыпаю, ощутив то ли во сне, то ли наяву невесомое прикосновение его губ к щеке.