Не тревожь моё небо

      Лишь когда звучит бой курантов и приглашённые гости радостно поднимают бокалы с шампанским, нам с Брайаном позволяют откланяться и отправиться на новогоднюю вечеринку Кинга. Мой братец на всех порах мчится в свою спальню, чтобы взять подготовленный для Бонни подарок, а я с кислой миной плетусь в гардеробную, чтобы сменить испачканный томатным соусом наряд на что-нибудь другое.       Остановившись перед рядом платьев разной длины и фасонов, я не глядя хватаю первую попавшуюся под руку вешалку и переодеваюсь. Неуклюже застегнув молнию на спине, я подхожу к зеркалу и смотрю на своё отражение, сжимая вспотевшие от нервов кулаки.       Обычно я предпочитаю совершенно другой стиль одежды и крайне редко надеваю что-то настолько короткое и вызывающее. Заправив за ухо прядь подкрученных волос, я медленно скольжу смущённым взглядом по расшитой сверкающими камнями тёмно-синей ткани и думаю лишь об одном: «Как бы Александр не решил, что глубокое декольте мне нужно, чтобы привлечь его взгляд». Я невольно прикасаюсь к своей груди и, не в силах отделаться от назойливого страха быть неправильно понятой, накидываю на плечи утеплённый чёрный пиджак. Поправляю ремешок туфлей того же цвета и, сделав глубокий вдох, выхожу обратно в коридор.       — Почему так долго? — доносится ворчание Брайана с первого этажа, стоит мне показаться на лестнице, и он поднимает на меня нетерпеливый взгляд. — Выглядишь, как дорогой эскорт, Нила.       — Заткнись, — бросаю я на его колкость, но всё равно чувствую себя чертовски глупо и складываю руки на груди.       Погримасничав в ответ на мой далеко не добродушный тон, братец решает в честь праздника всё же промолчать и с обходительной улыбкой открывает передо мной входную дверь. Я уже готова поблагодарить его за внезапную галантность, как вдруг он ловко проскальзывает наружу первым, и я остаюсь стоять перед захлопнувшейся дверью с весьма красноречивым недовольством.       — И тебя с Новым годом, скотина ты дурная, — ворчу я себе под нос и, с силой дёрнув ручку, выхожу из дома.       Поездка на вечеринку Кинга проходит невыносимо долго, хоть Брайан и едет по заснеженным дорогам чуть быстрее положенного. В салоне играют рождественские песни, выкрученные на всю громкость, а я, уткнувшись взглядом в тёмное окно, продолжаю тонуть в страхе перед исходом этой ночи. Слишком много мыслей теснится в голове, и я до последнего не знаю, смогу ли побороть внутреннюю зажатость и повеселиться с остальными.       Одна только радость для меня — Лиззи не придёт. То ли празднует за городом с родными, то ли просто не попала в список приглашённых.       — Добрый вечер. Ваше имя, пожалуйста, — почтительно спрашивает мужчина, стоящий у входа в гремящий от музыки дом, когда мы прибываем на вечеринку.       — Нерфолкс, — Брайан называет фамилию и при этом глазами выискивает свою возлюбленную в окнах.       — Всё верно, — кивает вышибала, сверившись с весьма длинным списком. И только открывает перед нами дверь, как братец тут же врывается внутрь, смешиваясь с веселящейся толпой. — Хорошего Вам вечера, мисс, — с неприкрытой улыбкой говорит он мне вслед, и я обречённо качаю головой.       — Это сильно вряд ли.       Сменив уличный мороз на жаркую духоту, я прохожу вглубь дома и оглядываю сильно изменившуюся гостиную, полную людей. Приглушённый тёмно-пурпурный свет освещает со вкусом украшенную рождественскими огнями и хвойными гирляндами комнату, и я мысленно отдаю должное Александру. Даже мои завышенные ожидания были превзойдены.       — С Новым годом, Нила! — вдруг из ниоткуда раздаётся счастливый вопль радостной и самую малость пьяной Бонни, и уже в следующую секунду меня разворачивают за плечи и стискивают в тесных дружеских объятиях. — Я так рада, что ты всё-таки пришла!       — С Новым годом, Бонни, — мягко говорю я и обнимаю её в ответ.       Как по волшебству, рядом с ней на душе становится свободно и легко, и на моих губах появляется улыбка. Тревога перед неотвратимой встречей с Александром наконец-то затихает. Я позволяю себя на короткий миг расслабиться, и в голове постепенно вырисовывается спасительная идея. Если я пристану к ней как банный лист и буду везде следовать за ней буквально по пятам, то эта ночь станет в разы терпимей. Вне всяких сомнений, братец будет вне себя из-за моего вечно маячащего неподалёку лица. Но это уже его проблемы. Как-никак, это ведь он заставил меня сюда приехать.       — Ты только посмотри, что Брайан подарил мне, — она, слегка отстранившись, демонстрирует мне изысканное колье на шее, а я с восторженным удивлением делаю вид, будто это не я неделями помогала братцу с его выбором.       Вдоволь покрасовавшись передо мной в своём роскошном мини-платье дерзко-красного цвета, Бонни ненадолго оставляет меня, чтобы ещё раз зацеловать Брайана за его подарок. А я, неловко помявшись на месте, иду на поиски алкоголя — без него мне сегодня будет уж слишком нелегко.       — Двойной виски с колой, пожалуйста, — заказываю я, когда останавливаюсь у барной стойки, за которой стоит натирающий бокалы молодой мужчина. А потом, чуть поразмыслив, добавляю: — И ещё два шота текилы.       — Будет сделано, — бодро говорит он, и, едва мои напитки оказываются передо мной, я под его слегка удивлённый взгляд залпом выпиваю оба шота.       — Это было смело, — внезапно кто-то произносит, и я, обернувшись, замечаю подходящего ко мне улыбчивого Майкла, которого знаю с занятий по изобразительному искусству. Миловидный блондин с ярко-зелёными глазами садится возле меня на высокий стул и беззаботно стучит кончиками пальцев по мраморному бару. — Поберегла бы печень, Нила. Новый год ведь только начался.       — А разве не ради этого все сюда пришли? Гробить здоровье, репутацию и самооценку?       — Что ж, тут мне не поспорить, — рассмеявшись, говорит он и, подняв руку, просит повторить для него мой заказ. — Вау, надо же. Двойной виски? — шутливо протягивает он, наблюдая за ловкими движениями бармена. — Честно признаться, не ожидал, что ты такая выпивоха.       — Выпивоха? — я невольно прыскаю от смеха из-за его своеобразного выбора слов.       — Ну, не знаю. У меня в семье именно так принято называть обворожительных пьянчужек, — задорно протягивает он завуалированный комплимент, и в эту же секунду с моего лица исчезает всякое веселье. — А ты сегодня не иначе, как обворожительно прелестна.       — Спасибо, — бесцветным голосом тяну я и, вспоминая, что передо мной сидит признанный бабник школы, незаметно подтягиваю декольте платья вверх.       Как же глупо. Я думала, Майкл узнал меня в толпе и поэтому подошёл. А оказалось, что мне просто «повезло» попасть в его бездонный список претенденток на роль одноразовой подружки. Более унизительной причины для этого разговора и быть не может.       — К слову об этом, — он как ни в чём не бывало продолжает, пока я ищу тактичные способы отступления. — Я знаю одно отличное место, где подают выдержанный японский виски. Они славятся своей весьма впечатляющей коллекцией. Если хочешь, можем с тобой поехать. Уверен, ты оценишь.       — Знаешь… Я, пожалуй, откажусь, — протягиваю я, примерно догадываясь, куда он собрался меня везти в час ночи, когда в честь праздника всё кругом закрыто.       — Уверена? Вокруг все шибко трезвые сегодня, так что не получится вдоволь посмеяться с беснующейся толпы.       — Более чем, — говорю я, забирая с бара свой бокал. И прежде чем он успевает переубедить меня своими сладкими речами, поспешно ухожу, глазами выискивая Бонни.       Когда я возвращаюсь к месту нашей последней встречи, я беспокойно верчусь по сторонам, страшась одной лишь мысли, что проведу остаток ночи в одиночку. Толпа вокруг меня сгущается, стоит заиграть популярной танцевальной песни, и я совсем не знаю, куда идти. Мою задницу и грудь начинают всё чаще задевать протискивающиеся мимо парни, лица которых остаются в темноте, и я начинаю медленно задыхаться. Перед глазами всё плывёт, и я, наплевав на то, что часть моего напитка оказывается на полу, пробираюсь сквозь толкающихся и прыгающих людей. Резко хватаюсь за ручку двери, ведущей на задний двор, и выхожу на спасительную прохладу.       — Ненавижу, — с чувством шепчу я и, смахнув тонкий слой снега со скамьи, опускаюсь на ледяной камень. Дрожащей рукой достаю из сумочки зажигалку и, сорвавшись, закуриваю первую за целую неделю сигарету.       Знаю, что обещала себе бросить. Но всё это слишком для меня. Я хочу домой. Подальше от людей. Обратно в тишину.       — Не угостишь?       Доносится до меня хриплый голос Александра, и я, застегнутая врасплох, замираю с сигаретой у рта. Впервые за две недели он заговаривает со мной, и моё сердце отчаянно колотится о рёбра. Я поднимаю на него неуверенный взгляд, не в состоянии вымолвить даже коротенькое слово, и он непринуждённо забирает мою сигарету, чтобы сделать глубокую затяжку.       — Папа позвонил. Чтобы поздравить, — напряжённо объясняется он, наблюдая за беззвёздным небом, и я без слов киваю. — Что насчёт тебя?       — Догадайся.       — Настолько сильно не любишь вечеринки? — спрашивает он, то ли талантливо прикидываясь, то ли искренне не понимая, и я, потупив взгляд, решаю ему смиренно подыграть.       Что угодно, только бы снова не ругаться и неделями избегать друг друга.       — Да. Не люблю, — шепчу я и совсем не знаю, что ещё добавить.       Слишком много всего было сказано и столько же утаено друг от друга, из-за чего над нами повисает неуютная тишина. Александр неподвижно стоит с моей сигаретой между пальцев, позволяя пеплу падать у кожаных ботинок. А я бездумно клацаю зажигалкой, одновременно страшась и предвкушая ту минуту, когда он неловко попрощается и вернётся в дом, снова оставив меня одну.       — Как ты? — внезапно спрашивает он, и я до боли прикусываю нижнюю губу, потому что понимаю. Это не пустая вежливость. Он искренне переживает, и оттого на душе становится особенно паршиво.       — Лучше, — всё, что я могу ему сказать, и тут же запиваю горечь своего ответа крепким алкоголем. — Стараюсь… не зацикливаться. Вроде помогает. Но, как видишь… всё равно пришлось вернуться к старым привычкам.       — Долго до этого держалась? — любопытствует он, возвращая сигарету, и я медленно втягиваю терпкий дым.       — Почти восемь месяцев, — отвечаю, не поднимая глаз. — А ты с каких пор начал? — спрашиваю следом, поскольку никогда не чувствовала горечь сигарет на его губах.       — Чуть больше месяца назад, — тянет он, избегая моего взгляда, и я с содроганием вдруг понимаю, что, вероятнее всего, тому причиной была я.       Мои глупые отказы. Страх признаться самой себе, что он мне небезразличен. Упрямое нежелание верить, что я что-то для него значу. И вот к чему всё привело…       Мы так близко и в то же время слишком далеко.       Я чувствую, как моя кожа наливается жаром стыда, и прячу понурое лицо за волосами. Меня раздирает отчаянное желание признаться ему во всём, что неделями не даёт покоя по ночам. Но я не в силах вымолвить ни слова. Помутнённый алкоголем рассудок путает все мысли, и из груди вырывается одно лишь жалкое:       — Прости меня.       Александр переводит на меня молчаливый взгляд, и я только сильнее вжимаюсь в скамью.       — Тебе не за что извиняться, Нила. Не твоя вина, что я принял твою дружбу за что-то большее, — спокойно говорит он, и мои глаза заволакивает пелена жгучих слёз. Я прикрываю лицо ладонью, чтобы он этого не видел, однако тихий всхлип сразу выдаёт меня. — Эй, ты чего? — обеспокоенно шепчет он и, после секундного недоумения, опускается передо мной на колени.       — Я всё испортила.       — Ничего ты не испортила, — возражает он. — Нила, всё в порядке.       — Неправда, — качаю я головой, окончательно превратившись в сентиментальное месиво перед ним. — Ты презираешь меня. Я знаю, что презираешь.       — Разве похоже, что я испытываю к тебе хотя бы что-то отдалённо похожее на презрение? — спрашивает он, ласково заправляя мне за ухо прядь волос, и я безнадёжно млею от его прикосновений.       — Нет, — всхлипываю я, всматриваясь в его добродушное, понимающее лицо. — Не похоже.       Нежно, едва ощутимо Кинг утирает слёзы с моего лица, и постепенно моё дыхание выравнивается. Словно завороженная, я всматриваюсь в его небесно-голубые глаза и впервые ощущаю, с какой силой нас друг к другу тянет. Я улавливаю будоражащий аромат его парфюма, который мне так сильно полюбился, и, не отдавая себе отчёта, медленно тянусь к его губам за поцелуем. Понимаю, что это ужасно — так сильно жаждать близости того, кто принадлежит другой, но ничего не могу с собой поделать. Его горячее дыхание на коже опьяняет сильнее любого алкоголя, и я больше не противлюсь этому всепоглощающему чувству.       — Нила, — хрипло шепчет Александр, не в силах отпрянуть, и его губы едва ощутимо скользят по моим. — У меня есть девушка.       — Той ночью тебя это не остановило, — говорю я с полуприкрытыми глазами, полностью забыв о последствиях и здравом смысле. — Так сделай исключение и в эту.       Я чувствую, как соблазн в моих словах разрывает Кинга на части, и, воспользовавшись его колеблющимся сомнением, срываю с его губ невесомый поцелуй. По коже проносится сладостная дрожь, и я тянусь за следующим. Но он резко отводит лицо в сторону, и я замираю. Сердце разбивается на миллион осколков, и меня накрывает глухая пустота.       Он мне отказал.       — Нила… Сколько ты выпила этой ночью? — спрашивает он, отказываясь на меня смотреть, и я сокрушённо опускаю голову на его плечо.       — Много.       Тяжело вздохнув, Александр мягко забирает из моих рук бокал и, поставив его на холодный камень, поднимает меня за плечи. Он что-то успокаивающее говорит мне на ухо, пока я на грани между истерикой и сломанным молчанием, и вдруг между нами вторгаются знакомые голоса.       — Нила? — слышится удивлённый возглас Бонни, и Кинг незаметно отстраняет меня от своей груди.       — Что случилось? — следом спрашивает Брайан, и я окончательно теряю над собой контроль. Слёзы с новой силой начинают катиться по щекам, и быстрые шаги встревоженной пары становятся всё ближе.       — Всё нормально. Она просто немного перебрала, — отвечает Кинг и передаёт меня в объятия до ужаса взволнованного братца.       — Что не так? Тебя кто-то обидел? — тихо спрашивает он, бережно поглаживая меня по спине, и я, чувствуя себя настоящим убожеством, могу только молча мотать головой. — Пойдём, я отведу тебя наверх. Немного придёшь в себя, и мы поедем домой. Хорошо?       На этот раз я беспомощно киваю и братец, осторожно придерживая меня за плечи, уводит обратно в дом. В то время как идущая позади Бонни нервно шипит на Кинга: «Быстро вытри её помаду со своего лица, пока Аманда с Брайаном не увидели.»       Когда меня отводят в уже знакомую мне гостевую спальню, я падаю на твёрдую кровать, чувствуя ужасную сонливость, и Бонни заботливо стягивает с меня неудобные каблуки. В пьяном бреду я даже пытаюсь расстегнуть молнию платья, но она вовремя останавливает меня и накрывает одеялом.       — Принесите ей воды, а я пока побуду с ней, — мягко просит Бонни, поглаживая меня по волосам, и через секунду за спинами парней беззвучно закрывается дверь. Комната гудит от приглушённой музыки, однако повисшее между нами молчание всё равно ужасно давит.       — Ты всё видела? — догадливо шепчу я и, страшась встретиться с заслуженным презрением подруги, прячу от неё глаза.       — Видела, — поникло тянет она и в немой поддержке сжимает мою ладонь. — Мне очень жаль, Нила. Правда. Не только ты, я тоже думала, что он в тебя влюблён.       — И что мне теперь делать? — обречённо спрашиваю я, без какой-либо надежды найти утешение в её ответе, и быстро смахиваю нескончаемые слёзы с щёк.       — Когда тебе во время отказа нещадно разбивают сердце, это… сильно помогает пережить нераздельную любовь. Можешь мне поверить, — сочувственно произносит она, желая обнадёжить.       Однако её слова, словно тупой нож, безжалостно кромсают меня на части, и я начинаю ещё сильнее плакать. Бонни пытается меня утешить. Крепко обнимает и что-то неразборчиво шепчет у моего виска. И так до тех пор, пока я не проваливаюсь в пьяный сон, так и не дождавшись возвращения парней. Только на короткий миг я просыпаюсь, когда Брайан, приехав уже поздней ночью к нам домой, осторожно укладывает меня в кровать и одними лишь губами желает добрых снов. После чего я снова засыпаю, чувствуя как по щекам стекают слёзы.